Турнир четырёх стихий (СИ)

Всё-таки удивительная штука жизнь. Никогда не знаешь, как может обернуться уже следующий её миг.
— Кейла, ты? — не успеваю толком раздеться, как слышу голос Изабель. А затем она появляется на пороге. — Всё хорошо? — с осторожностью покосившись в сторону гостиной, произносит она и тут же переводит взгляд на меня.
— Да. А у тебя? — не понимая, в чём дело, растянуто произношу я и точно также кошусь на проем в гостиной. Правда ничего подозрительного не замечаю.
— Вполне.
— Тогда почему ты ведёшь себя так странно? — говорю я, когда мы уже заходим в гостиную. Однако резко останавливаюсь, стоит мне лишь услышать:
— Наверное потому что — я здесь. И совершенно не по её душу.
Лукас. Чёрт. Его. Дэльер!
Здесь!?
Мысленно тяжело вздохнув и едва сжав руки в кулаки, я оборачиваюсь назад.
Он поднимается с места. Правда не успеваю я толком что-либо произнести, подхватывает меня под локоть и ведёт в сторону моей же комнаты.
Моей!
— Лукас, немедленно отпусти её!
Изабель не на секунду не отстаёт от нас, продолжая идти следом.
— Нам надо поговорить. Не переживай, всё будет окей, если твоя подружка не выведет меня из себя, конечно, — усмехается он и, подмигнув, закрывает дверь прямо перед её носом.
— Дэльер! — негодуя, восклицает Изабель, хлопнув ладошкой по двери. Но кажется ему всё равно. Потому что он не перестаёт прожигать меня своим взглядом, сложив руки на груди.
Я сглатываю, но тут же отворачиваюсь и забираюсь с ногами на своё излюбленное место — подоконник. Обхватываю колени руками и, подняв на него упрямый, пылающий взгляд, произношу:
— Ты что-то хотел?
Несколько секунд он мнётся. При этом его взгляд по-прежнему, казалось бы, проникает в самую душу. В какой-то же момент нашего очередного немого диалога он вдруг подходит ко мне. Так близко, что мои ноги упираются ему в живот. Он, словно скала, нависает надо мной. И, когда я отклоняюсь назад, так, что в конце концов упираюсь в стекло окна, едва прогнувшись в спине, он вдруг произносит:
— Ничего не изменилось… Ты по-прежнему девочка-беда. Не так ли, Кейла де Мейлоу?
Мои губы раскрываются в немом изумлении, когда он усмехается, глядя в мои глаза.
— Удивлена?
Сердце делает опасный кульбит, когда он так близко склоняется к моему лицу, растянув губы в насмешливой ухмылке.
Я сглатываю и спешно выставляю руки вперед, уперевшись ими в его грудь, желая сбавить этот невыносимый напор. А затем уверенно отвечаю:
— Это уже не твоё дело.
— Допустим. — Он едва кивает. Так, что наши губы едва ли не сталкиваются. Но я спешно уворачиваюсь, на что он издаёт смешок и наконец отстраняется от меня.
Наши взгляды снова пересекаются.
— Только вот теперь напрашивается вопрос — к чему тебе личина?
— У меня к тебе тот же вопрос, — смело вздёрнув подбородок, с тем же напором в голосе, произношу я, едва склонив голову набок.
— Хм. Кажется мы снова заходим с тобой в тупик. Не находишь?
— Хм. Кажется я просила тебя держаться от меня подальше?.. Но ты упорно продолжаешь поступать, как тебе заблагорассудится и совершенно не ценишь чужие чувства. Не находишь?
Он усмехается.
— Один, один, девочка-беда.
— Не называй меня так! — тут же огрызаюсь я, поднявшись на ноги.
— Почему же?
— Я уже давно не та…
«Теперь я ещё хуже…» — проносится в моей голове. Но эта мысль тут же испаряется, стоит ему лишь произнести:
— Так какая ты? Какая же настоящая?..
— И всё та же аналогия наших вопросов. — Я невесело усмехаюсь. — Что наводит на такие мысли, как — мы оба в проигрыше, пока одновременно не начнём раскрывать карту за картой. — Я делаю шаг вперёд и, глядя в его глаза, с лукавой усмешкой на губах, произношу: — Так, готов ли ты, Лукас Дэльер, раскрыть свою первую карту?..
Он упрямо поджимает губы. И я улыбаюсь, зная, что у этого парня, как и у меня, хватает скелетов в шкафу, которые выставить напоказ не так-то просто. Ведь многие из них — не всегда являются столь страшной, ужасающей тайной, раскрывающей некие аспекты твоего характера и твоей, как таковой сущности. Скорее — личным, сокровенным откровением, которое напрямую открывает все двери, делая тебя абсолютно уязвимым.
 
Вот, в чём основная загвоздка.
Но для подобного — между нами слишком много недопонимания, как и недомолвок.
— Всему своё время. Так или иначе — победителей не бывает двое.
«Ошибаешься» — вдруг хочется ответить мне в эту же секунду. Но я упорно продолжаю молчать.
Тогда он, сверкнув взглядом, разворачивается и направляется в сторону выхода. Правда прежде чем коснуться дверной ручки, вдруг оборачивается, снова посмотрев на меня, и с легким смешком произносит, в конец переполошив все мои мысли и чувства:
— Знаешь, а я ведь тогда прождал тебя целый день, девочка-беда…
На этих словах он наконец покидает мою комнату, хлопнув дверью.
Несколько секунд я испепеляю взглядом пустоту, а затем оседаю на пол. Правда не успеваю толком переварить услышанное, в комнату врывается Изабель.
— Кейла, ты в порядке? Лукас вышел злой, как чёрт и… Боже! Ты плачешь?!
Она тут же оказывается возе меня, словно и впрямь — маленькое торнадо. И я не знаю, что происходит со мной в этот момент. Поскольку холодные, обжигающие слёзы уже катятся по щекам, не в силах остановиться.
Изабель тут же притягивает меня к себе и шепчет что-то успокаивающее, поглаживая меня по спине и по волосам. А я плачу и плачу и плачу.
Кажется я впервые выплескиваю из себя все те чувства и бешеные эмоции, которые копила все эти годы.
Это невыносимо больно, но вместе с этим также странно и безумно легко.
На этот раз Изабель не лезет ко мне с расспросами, касающимися темы «Дэльер». То ли решает оставить их на потом, то ли тактично не вмешивается в то, что между нами происходит. Хотя я и сама, честно говоря, уже окончательно запуталась в наших взаимоотношениях. Но так или иначе — ещё несколько минут мы просто сидим молча, в объятьях друг друга. Затем разговор плавно перетекает к встрече. И я без утайки пересказываю всё, о чём мы сегодня говорили с Рэймондом.
— Знаешь, Кей, твой дядя удивительный человек.
Я хмыкаю, вспоминая его проделки, когда мне было не больше пяти, а затем киваю, сказав:
— Я знаю…
— Не переживай. Все обязательно образуется. Главное ты не одна. А все вместе мы обязательно с этим справимся! Вот увидишь, Мейлоу, однажды в этой главе наконец появится точка. Точка, знаменующая твоё светлое и новое начало!
— Главное, чтобы не на небесах, — усмехаюсь я. На что Изабель толкает меня плечом, и я едва ли не заваливаюсь в сторону.
Она в упор смотрит на меня, а затем говорит:
— Выкинь все лишние мысли из своей головы и просто сосредоточься на поставленных задачах. Времени до турнира осталось не так много. Но я думаю, что совместные занятия нам тоже не повредят. И Адамар уже кое-что придумал.
— Что?
Я тут же приосаниваюсь и, вытерев щеки, с любопытством заглядываю в её глаза.
Она лукаво улыбается, а затем произносит:
— Завтра ты всё увидишь. А сейчас — спать!
Под громкий хлопок в ладоши, мы поднимается с мест.
Обняв меня на прощанье и пожелав сладких снов, Изабель уходит к себе.
Я же следую её примеру и, приняв душ, откидываю все лишние мысли в сторону. Засыпая, я четко знаю, что сейчас должна потратить все свои силы на подготовку.
Глава 18.
Сегодня я весь день была собранной. Удивительно, но поддержка Изабель и её слова помогли мне собраться с мыслями и наконец взять под контроль эмоциональную бурю внутри себя. По крайне мере на время. К тому же привычные, колкие шуточки Рейны и её заразительный смех — снова вернули меня в относительный тонус. Не говоря об обеденном перерыве, на котором мы втроём едва ли не устроили бой едой. Благо вовремя остановились, поскольку мисс Блэшот смотрела на нас уже с опаской и подозрением в своих вечно прищуренных, медных глазах.