Наташа, не реви! Мы всё починим (СИ)

Кот на полусогнутых шмыгает в широкую арку, под кухонный стол.
Руки у нее ледяные. На автомате сжимаю, грея в своих.
- Ты не переживай, - хрипло повторяю слова дочери, - разберемся.
Ну а что я ещё могу сказать в этой ситуации женщине, которая смотрит на меня с надеждой? На меня так уже лет десять никто не смотрел...
  
Глава 3 - Идеальные монстры 
   
 Александр 
Наташа явно не в себе гораздо сильнее, чем желает это показать. Взгляд не фокусируется, выражение лица не меняется. Выключилась.
Я ее не пытаюсь включить и ничего у нее не распрашиваю. Разревётся по-любому. А я этого оружия массового поражения мужской популяции не выношу.
Поэтому, отложим вопросы.
У меня ранимая дочь, и у нее была хорошая мама. Поэтому, я примерно понимаю, что делать с барышнями, когда они в шоке.
Надо варить им суп. Желательно с курицей. И ещё укутывать пледом, и включать мультики. Даже взрослым.
Поэтому, накрыв Наташу пледом, я молча включаю ей Лизину подборку мультиков.
"Корпорация монстров"... ну пусть будет он.
Варить суп - это точно не мой топовый навык. Но так уж и быть, гугл мне в помощь. Пришлось освоить, когда Лиза к своему "коту" свинтила.
Достаю пару размороженных окорочков, которые планировал зажарить. Пока разделываю их на куски. Наглая морда высовывается из под стола.
- Голодный, что ли?
Выламываю ему боковину с косточкой, сочно пропитанную кровью.
- Держи... - бросаю на пол.
Кот бросается на кусок, словно не ел по меньшей мере неделю.
И с устрашающими звуками "няу-няу-няу" жадно и быстро жрет. Злобно глядя на меня, и растопырив лапы так, словно, готовится воевать за кусок.
- Невротик, мля... - закатывая глаза вспоминаю я. - Ещё будешь?
Выламываю с другого окорочка это же место.
- Ну держи ещё...
Бросаю курицу в кастрюлю. Пусть вариться.
Есть и ещё действенная примочка. Но эта уже исключительно для взрослых девочек.
Достаю из холодильника одну из двух бутылок хорошего розового шампанского. Это для Лизы вообще-то на праздники. Но так как гостья больше её, чем моя...
Открываю, наливаю в бокал.
Кошак запрыгивает на моё кресло, стоящее в кухне. Начинает облизываться...
- "Мы для каждого ребенка выбираем идеального монстра!" - доносится из телека.
Это вообще не только с ребёнками такая история. Взрослые тоже себе получают идеального монстра. Мне вот два вредителя на праздники достались.
- Наташа...
Медленно поворачивает лицо в мою сторону.
Вручаю ей бокал.
- Хочешь, я тебе за шоколадом сбегаю?
Заторможенно соображает. Взгляд вдруг становится осмысленным.
- А как вас зовут?
Ах, да...
- Александр Михайлович.
- Александр, Михайлович... - умоляюще смотрит на меня, сводя брови. - Не надо шоколада. Сходите, пожалуйста, за крольчатиной.
- А?..
- Сева голодный. А он может только кролика вареного есть. У него очень слабый желудок. Я потом всё верну. Обязательно.
- Да прекрасно он жрет всё, что не прибито!
- Жрёт... - вздыхает она покаянно. - Да только потом...
- Буэ... - громко и радостно доносится со стороны кухни. - Буэ!..
Охерев, разворачиваюсь. Рыжая скотина театрально и выразительно блюёт с моего кресла на плитку.
Держись, Иштаров. Наташа не переживет сейчас его смерти.
Сжимаю переносицу в поисках дзена.
- Вот он…
Уродец!...
- Невротик, - подсказывает Наташа.
- Ну да…
Наташа 
Мультики, мерцание гирлянд, запах выпечки и привычный - вареной крольчатины - превращают происходящее в сюр.
Мне парадоксально уютно и спокойно.
Я все никак не могу прочувствовать до конца, что мне теперь категорически некуда идти. Я одна, я - безработная и я - бомж. Это словно еще не наступило. Мой коматозный сон продолжается.
Отличное успокоительно!
А может, я не могу ничего почувствовать, потому что во мне уже, помимо успокоительного, полбутылки шампанского. И голова кружится...
Сева извозил кроличьей лапой весь пол на кухне. Наш гостеприимный хозяин, периодически вытирает за ним шваброй плитку. При каждой его попытке вытащить лапу на ковер в гостиную, Сева получает по пятой точке полотенцем от бдительного Александра Михайловича. С сердитым жевательным ворчанием тащит лапу опять под стол и начинает возить по плитке.
- Только блевани мне, невротик. Пойдешь на улицу ночевать.
Сева шипит, оттаскивая лапу в угол.
- Как можно блевать с мяса?! - недоумевает он. - Ты хищник или кто?
- Александр Михайлович, - пьяненько бормочу я. - Вы простите нас, пожалуйста. И спасибо Вам за всё...
Встаёт, доливает мне в бокал шампанское. Садится рядом.
- Отморозилась?
Киваю.
- Можно, я схожу посмотрю, что там осталось?
- Нет. Нельзя. Шоколад, давай, ешь. Проблемы завтра решать будем.
- Все сгорело? Совсем всё? - заглядываю ему в глаза.
Молчит, с интересом глядя на экран. Делает глоток из бутылки.
- Просто... это не мой дом.
Поперхнувшись, переводит на меня подозрительный взгляд.
Горестно вздыхаю.
- Ты - арендатор?
- Нет... Это мужа моего... У меня развод... Тяжёлый... - признаюсь я. - Я сюда сбежала, чтобы не видеть никого.
- А вот и Новогодние сказочки подъехали? - дёргает бровями. - Давай, рассказывай...
- Чего рассказывать-то? - смущаюсь я.
- Ну, как там положено: Жила была прекрасная девушка Наташа...
Смотрю на гипнотизирующие волшебные вспышки фиолетовых гирлянд - свет нарастает и плавно потухает. Мне пьяно-пьяно...
- "Жила была прекрасная девушка Наташа"...
А я, казалось ещё вчера, была и правда прекрасная. И совсем наивная девушка. Самая красивая девочка на курсе. И муж влюбился в меня с первого взгляда... И предложение быстро сделал. Потому что я была "не такая" и к телу без печати в паспорте не подпускала. И на кафедру работать пришла, как умница-красавица, сразу после пятого курса. Защитилась быстро. По-началу, казалось, жизнь идёт успешно! А потом как-то все... Десять лет, как один день пролетели. Рутина...
- ...и нажила себе нечаянно десять лишних лет, кота-невротика и оглушающий диагноз от врачей - бесплодие.
Зажмуриваясь, выпиваю своё шампанское. Засовываю в рот кусочек шоколада. Самого лучшего, что здесь в супермаркете найти можно.
- Это не конец света, Наташ.
- Да? А ещё, любовница ее мужа сегодня родила ему дочку. А Наташа нечаянно сожгла его дом...
Закрываю лицо ладонями, горько всхлипывая от несправедливости.
- Ладно, не реви, мы всё починим, - по-свойский.
- Что именно починим? - пьяно горюю я. - Его дом, мой брак, мои яичники, мою жизнь?
Стаскиваю со столика влажное полотенце, которое делала мне Лиза, прижимаю его к лицу.
Выливает мне остатки шампанского в бокал.
- Суп будешь? Я куриный сварил для тебя...
Этот простой и домашний вопрос, выбивает меня неожиданно из состояния моего глубокого горюшка.
А мне мужчина вообще ни разу в жизни суп не варил. Цветы дарил, серьги, браслетик… дверь открывал, руку подавал... а суп вот...
- Б-буду, - шмыгаю носом.
Мы сидим напротив друг друга за столом, я ем его суп...
И вдруг совершенно некстати на меня обрушивается понимание, что я вообще-то наедине с мужчиной. У него в гостях.
И он совсем не такой как Слава.
Слава - интеллигент с тонкими длинными пальцами, уже начинающий лысеть. В очках. Всегда идеально выбрит. Немного нудноватый, любящий много громко говорить на любую тему, демонстрируя свою эрудированность к месту и нет. Очень ревниво относящийся к вниманию публики. Всегда политкорректный и дипломатичный.
  
А Александр Михайлович не такой. Он грубоват, прямолинеен, брутален. Широкоплеч, немногословен, на лице трехдневная щетина. Рукава тонкого свитера в стиле косоворотки подняты до локтей. Кисти и предплечья у него крепкие, к пальцам бегут выразительные вены... Взгляд у него прямой и тяжеловатый. А в отогнутый ворот косоворотки видны темные волоски на груди. Груди, у которой очевиден рельеф.