Наташа, не реви! Мы всё починим (СИ)

Отпускаю невротика, подхожу к ней в упор.
Провожу костяшками по ее щеке.
Я тепла хочу. Вот того, который она излучала, восторгов ее, желания сделать для меня что-нибудь. У меня батарейки сели...
Скользнув пальцами ей на затылок, притягиваю к своим губам.
Целую.
Её губы трепетно подрагивают, не отвечая полноценно.
- Я соскучился, - шепчу, пытаясь снести все условности.
  
Ее ладонь лежит у меня на груди. И мне кажется, совсем не для того, чтобы гладить. А скорее, чтобы оттолкнуть.
- Я чем-то обидел тебя?
Или причина не в этом?
- Нет. Ну что ты… Я за всё тебе очень благодарна. Ты замечательный… - бормочет она болезненно.
Вздрагиваем от свистка чайника. Убегает разливать чай. Замечаю, что ее пальцы трясутся. Кипяток проливается мимо.
- А у меня ничего нет к чаю, - расстроенно.
- Сядь, посиди со мной.
Грею руки о горячие бока широкой чашки. Смотрю ей в глаза.
- А Вы Наталья Антоновна совсем не умеете врать... - с горечью бросаю я.
- Это правда, - опускает взгляд. - Не умею.
- Не хочешь мне ничего рассказать?
- Нет. Пока - нет.
- Ну тогда не обессудь, я сам посмотрю? Дай мне свой телефон.
- Нет, Саш! - губы дёргаются то ли обиженно, то ли нервно. - В мой телефон ты больше не вхож. Всё.
Мой болезненный вакуум в груди взрывается. В глазах темнеет.
Щелчком открываю ее сумочку, переворачиваю на столешницу. Всякая мелочь высыпается и с грохотом падает телефон. Протягиваю его.
- Заряди, - цежу я.
- Нет. Это мой телефон. Это же мой телефон?
Молча сверлю ее взглядом.
- Хорошо, я тебя поняла! - холодно.
Втыкает в зарядное. Включает. Открывает главный экран. Вижу, как колотиться венка на ее шее и лицо идёт пятнами.
Заходит в настройки. Жмёт «Стереть все данные».
- Что ты делаешь?..
- Возвращаю твой телефон, - двигает по столешнице ко мне вместе с зарядным устройством.
- Охуеть... Ты всё... удалила?!
Засовываю сигарету в губы.
- Не кури здесь, пожалуйста, Саш.
- Ничего... проветришь.
Взгляд мой скользит по столу в поисках газовой зажигалки. Моя - в куртке.
Прикуриваю. И давлюсь дымом, натыкаясь взглядом на пачку презервативов. Открытую пачку!
Я в ахуе...
Беру ее в руки, вытряхивая из коробочки все, что там есть.
Их два.
А это новая сумочка. Купленная при мне. Там не могут лежать "старые".
- У тебя другой мужик?
- Что?! Нет! - нервно.
- Мм... А это ты так, для красоты в сумке носишь?
- Эти были для нас.
- А напомни-ка мне, когда мы использовали недостающий?
Сдувается, и чуть не плачет. Открывает рот и теряется с ответом.
- Этот мне нужен был для… другого.
- Аааа… да?! Я понял. Не трудись с деталями.
Быстро обуваюсь. Невротик сидя у коврика смотрит на меня своими глазами плошками. Грустно. Веду пальцами ему между ушей.
- Больше не падай.
Хватаю куртку.
- Саша!.. - начинает рыдать она. - Подожди...
Хлопаю дверью.
Не надо мне тут теперь жертву изображать!
Дерьмо какое… Это ж надо было так запустить ее под кожу?! Идиот.
На улице прикладываю охапку снега к полыхающему лицу.
Всё, блять. На этом всё!
  
Глава 39 - “Ревнивые деспоты” 
 
Александр 
Время идёт. Меня нихера не отпускает. Гадко, тоскливо, пусто.
Не то, чтобы я не понимаю, что в паре моментов переборщил... Я понимаю. И не то, чтобы я не понимаю, что Наташа явно не лёгкого поведения девица, чтобы вот так на два фронта...
Презервативы эти ещё... Какого, нахуй - "другого"?!
Вот этого? Или этого? Или этого?
Швыряю фотки одну на другую. Собираю их обратно в конверт. Это с наружного наблюдения.
И не надо мне говорить, что у меня профдеформация! Я просто хочу зафиналить эту историю у себя внутри. Мне для этого нужно что-то однозначное.
Достаточно однозначное для тебя, майор?
Да. Но - нет. Все так очевидно, если бы не одно "но". Ее образ внутри меня не перестраивается под это другое. Мои "розовые очки" вросли и хер отдерешь.
Но, если уж я такой кретин и не правильно что-то понимаю, и она хотела бы мне что-то объяснить и сохранить отношения, она бы это давно уже сделала. После того, как мы оба остыли.
Ну я, допустим, остыл.
Но она ничего не делает. А значит, не хочет.
Почему?
Просто потому что не хочет, Иштаров. Чем-то ты не вышел.
Она молодая, красивая женщина... Выбор у неё есть. Он просто не в твою пользу.
Так, стоп.
Я обычно не позволяю себе на работе ни одной мысли в сторону Наташи. Иначе, я не функционален.
Единственное, что я могу - это как-то изолировать этот ком неконтролируемых эмоций.
И он превратился в многоразовую бомбу с часовым механизмом в моей груди.
Он тикает, тикает, тикает... И в какой-то момент - хуяк, и взрывается. Я выдаю неадекват, спуская немного оттуда пар. И снова слушаю, как он тикает...
И отдел мой ходит на цыпочках, уже уловив, что под эти взрывы лучше не попадать.
Я и в лучшие свои времена человек тяжёлый, а в эпоху пиздецов...
И вот она, сука, опять тикает, эта бомба, очень громко - пульсом в уши.
Слушаю, как опера проводят допрос в соседнем кабинете одной мрази. В другом соседнем кабинете - жертвы его издевательств. У меня, блять, стерео! И бомба внутри.
Мразь выебывается...
- Да за меня завтра серьёзные люди позвонят, весь отдел ваш мусорской выебут!
И бомба моя взрывается в очередной раз.
Залетаю в кабинет, хватая за волосы мудака. Пинком выбиваю из под него стул, обеспечивая ему встречу в полете подбородка со столешницей.
С воплем падает на пол.
- Ты до завтра доживи у меня сначала!
- Михалыч... Михалыч... - оттаскивают опера. - Ты поезжал бы, отоспался, мы сами тут...
Толкаю стонущую мразь в бедро ботинком.
- Мои сотрудники хотят спать. За час не отдуплишься, утром приеду сам тебя... допрашивать. Всё, я уехал!
Хватаю со стола пакет с фотографиями.
- И это еще... завтра пацанов мне Семена и Федора на дачу показаний...
Домой еду с сосущим чувством под ложечкой. В пустоту.
Ни Наташи, ни невротика.
Может, кота завести?
Хоть одна живая душа...
На перекрестке - толпа подростков. Стоят кружком на тротуаре. Девочка какая-то - на корточках... И меня дёргает эта картина. Что-то не то...
Торможу рядом.
- Так, от девочки отошли! Вы чего тут, м? - строго рычу на них я.
Обрачиваются.
Девочка поднимается с щенком на руках.
- Здравствуйте... Тут щенка сбили. Вы не могли бы его увезти в ветеринарную клинику.
Ну вот... Инициатива имеет инициатора, да?
Щенок - ещё маленький колобок.
Устало вздыхаю. Заказывал живую душу, майор? Вот, бери.
- Пожалуйста! - упрашивает девчонка, сводя жалобно брови. На глазах слезы. На Лизу мою похожа...
- Ладно, давай его сюда, - ворчу недовольно.
Забираю через окно.
Поднимаю перед глазами, разглядывая ущерб. Контуженный косит обоими глазами и неуверенно виляет обрубышем хвоста.
Наташа была бы в восторге! - скептически дёргаю бровями.
- Контузом будешь, короче.
Везу его на рентген, его отмывают, ставят прививки. Врач накладывает ему корсет. Два ребра сломано...
- Но заживёт как на собаке, - обещает она.
Засунув трясущегося Контуза под куртку, приезжаю домой. Он спит...
Швыряю конверт на кухонный стол. Фотки веером вылетают из него, белой стороной вверх.
Кормлю Контуза кошачьим кормом с кроликом, оставшимся от Невротика. Отпускаю побегать во двор и освоиться. Уношу его спать, в коробку к батарее.
Ромка завозит кусок пирога от Лизы.
Лиза уже в курсе, что с Наташей у нас не срослось. Попробовала засунуть свой любопытный нос в это. Я, конечно, по нему щёлкнул.