Стойкий (ЛП)

Она кладёт правую руку мне на затылок и притягивает меня ближе. Наши губы соприкасаются, и годы сомнений исчезают. Десятилетия беспокойства ускользают. Я встаю и протягиваю ей руку, и когда она кладёт её в мою, я поднимаю её.
— У нас тут много уединения, но недостаточно для того, чтобы я мог уложить тебя и раздеть. Никто никогда не увидит тебя такой, кроме меня.
— Я в порядке. — Она слегка смеётся и натыкается на меня.
— Хорошо. — Мы возвращаемся в дом моих родителей. Я открываю дверь и провожу Полли внутрь первой. Как только я оказываюсь позади неё, я закрываю и запираю замок, затем наклоняюсь и поднимаю девушку.
Смех, который исходит от неё, когда я заключаю её в свои объятия, является желанным и успокаивающим звуком. Но не то, что мне нужно услышать прямо сейчас. С чуть большей силой, чем намеревался, я прижимаю её к стене. Она вскрикивает, и я удерживаю её неподвижно своими бёдрами, а затем срываю с неё футболку. Когда моё намерение становится ясным, легкий оттенок розового оттеняет её кожу.
— Хотел попробовать сделать это медленно, но я не могу. — Через её лифчик я засасываю её сиськи в рот и толкаюсь в неё, чтобы она кончила, прежде чем я трахну её.
Она тянет за материал моей футболки, и я отстраняюсь достаточно, чтобы она могла её снять, а затем возвращаюсь к наслаждению ею. Когда материал намокает, а её соски превращаются в твёрдые маленькие камешки, я дую на них, и она выгибает спину.
Я ставлю Полли на ноги, хватаю за штаны и спускаю их вниз, опускаясь на колени. Мой палец зацепляется за край её трусиков, и я оттягиваю их в сторону ровно настолько, чтобы пососать её пульсирующий клитор.
— Чёрт. — Она хватает меня за волосы, и я использую другую руку, чтобы подразнить её отверстие. Влага стекает по моему пальцу, и когда она тянет меня за волосы так сильно, что обжигает кожу головы, я просовываю два пальца в её тугую киску.
Она сразу же сжимается вокруг меня, и я благодарю небеса, потому что больше не могу ждать. Ноги девушки дрожат, а голова откидывается назад в экстазе, когда я разрываю её трусики пополам, затем вынимаю свой член и снова поднимаю её обмякшее тело.
В тот момент, когда её спина упирается в стену, я погружаюсь в Полли по самые яйца и трахаю её так, словно от этого зависит моя жизнь. Её ногти впиваются в мои плечи, и мой пот стекает по лбу и спине, вызывая жжение, которое никогда не было таким приятным.
— Я чертовски люблю тебя, Полли.
— Я тоже тебя люблю, — бормочет она.
Я приподнимаю её бедра, и она убирает руки с моей спины и хлопает ладонями по стене.
— Я не позволю тебе упасть, детка, но я собираюсь кончить и хочу, чтобы ты тоже кончила со мной. — Её глаза широко раскрыты, но, когда я проскальзываю внутрь и попадаю в точку, они закатываются, и она крепче обнимает меня. — Давай вместе. Дай мне, бл*ть, тебя послушать.
Я снова ударяю по чувствительным и мягким тканям, и она кончает, выкрикивая ругательства и увлекая меня за край прямо вместе с ней. Картины на стене дрожат, но всё, что меня сейчас волнует, — это чувствовать это с ней. С моей невестой. Весь мой чёртов мир сейчас в моих руках, и она единственная, кто когда-либо заставлял меня чувствовать такую интенсивность. Это хорошо. Это правильно.
  
Глава 22
 
Полли
Пока я жду, когда Эрик выйдет из душа, я поднимаю руку и любуюсь огромным камнем на своём пальце. Я чувствую себя ужасно, потому что у меня не было большего энтузиазма, когда он сделал мне предложение, но я действительно была в восторге. Моё сердце кричало, чтобы я сказала «да», но мой мозг ставил преграду на пути.
Не то чтобы я думала, что не заслуживаю счастья, но я беспокоюсь, что через некоторое время Эрик поймёт, насколько он лучше. Это то, с чем я боролась уже некоторое время. Но то, как он показывает мне, то, как он говорит мне, как сильно он заботится, просто разрушает мою неуверенность всё больше и больше с каждым днём.
Я сажусь и оглядываю комнату, на осмотр которой у меня действительно не было времени. Мои глаза блуждают вокруг и ни на чём не останавливаются. Эта комната такая неуютная. Пустая. Я даже не заметила, что на стенах не было картин. Ни декоративного столика в углу, ни украшений на комоде.
 
Была ли это его комната в детстве? Комната его родителей? Всегда ли так было… одиноко?
— О чём ты думаешь, Поллс? — появляется Эрик, и его голос пугает меня, так как я глубоко погрузилась в размышления об этой комнате. Я не хочу оскорблять его, потому что, возможно, ему так нравится. Но, вспоминая о том, как выглядит его дом в Плезант-Вэлли, я не думаю, что это так. Да, я могла бы сказать, что в его доме определённо жил мужчина, но в его доме там, по крайней мере, был небольшой характер.
Я смотрю на него как раз в тот момент, когда он натягивает футболку.
— Ничего.
— Лгунишка. — Эрик хватает свой бумажник и сотовый телефон с пустого комода. — Я не могу понять, злишься ли ты на что-то или всё ещё ошеломлена от оргазмов, которые я только что подарил тебе.
Я хватаю подушку под собой и бросаю в него, но он легко ловит её и смеётся.
— Если хочешь знать, я не злюсь и не ошеломлена.
Когда я встаю, чтобы пойти в душ, он протягивает руку и обнимает меня за талию, притягивая спиной к своей груди.
— Если ты не чувствуешь ни то и ни другое, тогда в чём дело? — его рука скользит вверх по моему животу, и когда он достигает нижней части моей груди, я сдаюсь.
— Чья это комната?
В тот момент, когда слова слетают с моих губ, он опускает руку и отступает назад.
— Иди прими душ, детка. Я приготовлю нам завтрак.
Я хочу заставить его рассказать мне, но я знаю, что он сделает это в своё время. Эрик рассказал совсем немного, но я знаю, что привести меня сюда — это большое дело. Поэтому я иду против своих инстинктов и залезаю в душ, чтобы привести себя в порядок, а затем встречаюсь с ним внизу. Он стоит ко мне спиной, но, когда я захожу на кухню, он поворачивается и смотрит на меня.
— Ты уверен? — его голос низкий, когда он разговаривает с человеком по телефону. — Чёрт. — Его глаза не отрываются от моих, но его слова адресованы человеку на другом конце его телефона. — Я разберусь с этим и дам тебе знать.
Стук в дверь заставляет меня подпрыгнуть примерно на четыре фута, и Эрик ухмыляется, заканчивая разговор.
— Это просто Крис, он пригнал мой джип. Присаживайся, я сейчас вернусь.
Мужчина выдвигает стул из-за маленького буфетного столика и кивает на него, затем идёт по коридору, где я слышу, как открывается дверь и бормочут два мужских голоса.
Вид завораживает меня, и я подхожу ближе к двери, а не к столу. Я думала, озеро Мичиган было красивым… но у него нет ничего общего с Тихим океаном. Один из домов, в котором я жила у приёмной семьи, находился в паре кварталов от пляжа, и часто я ходила туда пешком, чтобы убежать от хаоса жизни со случайными детьми и группой «родителей», которые на самом деле просто хотели денег от государства.
— Ты голодна? — голос Эрика вырывает меня из моих мыслей, и я направляюсь к столу.
— Да. Что ты приготовил?
— Не так уж много. — Он ставит миску с нарезанными фруктами, миску с яйцами, тарелку с тостами и тарелку с колбасой и беконом на середину стола.
Это занимает почти всю площадь поверхности, и я смеюсь.
— И это всё для нас? Нам даже тарелки поставить некуда.
— Я и не подозревал, что их так много.
— Ты так думаешь? — Я спрыгиваю с табурета, хватаю пустую тарелку и начинаю наполнять её. — Хочешь выйти на улицу?
— Да. Отличная идея. — Эрик тоже загружает свою тарелку, и мы направляемся во внутренний дворик. Мы садимся на ступеньках, и я ставлю тарелку на ноги.
Вдалеке я слышу крики детей и звуки смеха. Я оглядываюсь вокруг, чтобы найти источник шума.
— Ты знаешь своих соседей?
— Вроде того. Достаточно, чтобы помахать рукой, когда мы проходим мимо, но недостаточно, чтобы запомнить имена детей.