Замерзшее мгновение

На откидном столике стоял термос, стопка пластиковых чашек и раскрошенное имбирное печенье в банке без крышки.
— Кофе?
Сейя молча кивнула, хотя в животе у нее все так и переворачивалось. Кристиан Телль разливал кофе. Его руки действовали на нее успокаивающее. Они были широкими, и в свете, отражающемся от запотевшего стекла, стало видно, что пальцы покрыты светлыми волосками. У него не было обручального кольца.
  
— Да… это вы позвонили, Оке. Можно называть вас Оке?
Оке кивнул. Он был бледен.
— Кстати, вы знакомы с потерпевшим? Знаете, кто он? Как его имя?
— Нет, совсем нет. Эделль, но это же написано на вывеске.
Телль повернулся к Сейе, глядя на нее вопросительно. Она молча покачала головой.
— Хорошо, тогда мы это выяснили. Ваш звонок, Оке, поступил в семь сорок девять. До этого вы успели обнаружить тело и доехать до шоссе.
Сейя не могла заставить себя взглянуть Теллю в глаза. Она не прикасалась к дымящемуся кофе — руки дрожали, не слушались и моментально бы ее выдали. Очень просто. И все же она не собиралась признаваться, что не была здесь и не обнаружила тело, но ей причинила мучительную боль бесформенная черная куча, лежавшая всего в нескольких метрах отсюда. Труп. Она по-прежнему смотрела вниз, на свои покрасневшие руки.
Телль продолжил:
— Мне нужно знать как можно точнее, во сколько вы приехали в мастерскую и нашли погибшего.
Оке откашлялся в третий раз.
— Э-э… я, или мы, мы выехали из дома… да, мы соседи… в половине седьмого. Я знаю, потому что видел на остановке автобус, который по расписанию идет в полседьмого.
Он был доволен, сумев оказать конкретную помощь. Потом наморщил лоб, и его лицо приняло озабоченное выражение.
— Я ехал довольно медленно, поскольку, как уже сказал, с машиной было что-то не так. Что-то с насосом, и выхлопная труба отвалилась. Наверное, прошло какое-то время, прежде чем я смог ее подвязать. Может, минут двадцать. Потом я… мы нашли мастерскую…
— Вы все же знали о ней?
— Нет… то есть я знал, что она должна быть где-то… там. Или, во всяком случае, надеялся, что она еще на прежнем месте. Я просто проезжал тут раньше, видел вывеску. Пожалуй, несколько лет назад. А теперь оказался поблизости. Обычно я езжу к Кристеру. Да, то есть на фирму «Нурден и сын» в Леруме. Я всегда…
— То есть вы ничего больше не делали, просто поехали к шоссе и позвонили. Мы можем констатировать, что вы нашли тело, скажем, за десять — пятнадцать минут до того, как позвонили?
Оке снова кивнул:
— Да. Думаю, я… мы посидели немного в машине у остановки, но это было совсем недолго. Просто чтобы слегка собраться с мыслями. Я был сильно шокирован, как вы понимаете. Я сознаю, что мне, очевидно, следовало остаться… здесь, до тех пор пока вы не приехали, но… Я об этом не подумал, хотел просто убраться отсюда, и не сообразил, что телефон у меня с собой. К тому же он у меня совсем недавно, моя жена…
— Все в порядке, я понимаю, что первое побуждение — убежать как можно дальше, — успокоил Телль, и Оке, кажется, немного расслабился. Он глотнул кофе и положил ногу на ногу.
Телль наклонился вперед.
— Я хочу знать, как это было — с максимальными подробностями. Может, вы видели или слышали что-то, показавшиеся вам странным. Что угодно.
Пока Оке Мелькерссон медлил с ответом, Телль краем глаза заметил Карлберга. Тот разговаривал с врачом, констатировавшим смерть мужчины. Санитары приготовились погрузить тело в машину «скорой помощи», и Телль раздумывал, стоит ли попросить их еще немного задержаться. Он снова хотел проверить, как лежал мужчина, прежде чем они сдвинут тело с места, но решил этого не делать.
Против своей воли он оторвался от событий, происходивших перед минивэном, и повернулся к странной паре, сидевшей перед ним, как раз в тот момент, когда Сейя бросила просительный взгляд на Оке и пожала плечами.
— Нет… я не видела больше ничего особенного, кроме того, о чем уже рассказал Оке.
— Оке, повторите, пожалуйста.
— Мне показалось, что в доме пусто, но гаражные ворота в мастерскую были открыты. Внутри горел свет. Я пошел, чтобы посмотреть, покричал, но никто не отозвался. Работало радио, на волне… «Спокойные фавориты». Да, я обычно сам эту станцию слушаю.
— Хорошо. Что еще? Где были вы, Сейя, когда Оке пошел искать людей?
— В машине. Я осталась сидеть в машине, поэтому не видела… мертвого. — «Если хотите лгать правдоподобно, лгите как можно меньше».
Телль медленно кивнул. Она замолчала, и он снова повернулся к Оке, который продолжил с того самого места, где его прервали.
— Я решил обойти вокруг и посмотреть еще, ведь, казалось, там кто-то есть или только что был.
Оке кивнул на двор, постучав по стеклу.
— Да, и тут я его увидел. Он лежал там. Я сразу понял, что он мертв, я не подходил близко… ох… потом, мне кажется, мой… завтрак пошел наружу. Это случилось так внезапно, ведь не думаешь, что найдешь… да еще и так…
— Это совершенно понятно, Оке. Совершенно понятно. Рвотные массы уже нашли на некотором расстоянии от тела.
Телль вытащил записную книжку и начал писать отчет. К Оке вернулся цвет лица и уверенность. Он решился задать вопрос.
— Я только хотел спросить… его ведь застрелили? Кто его застрелил, а потом переехал?
Телль взглянул на него поверх своих записей и убрал с глаз длинную челку.
— Причину смерти установит судебный медик. Но в него, безусловно, стреляли, и, наверное, можно исходить из того, что это послужило причиной смерти.
Он вытащил пачку сигарет из внутреннего кармана пальто и с виноватой улыбкой вытряхнул одну. Сейя заметила, что чуть кривоватый передний зуб делал Телля моложе, когда он улыбался.
— Курить больше не принято, но, если вы не возражаете, я сделаю пару затяжек.
Он снова чуть смущенно улыбнулся и отвернулся, чтобы выдохнуть дым, который все равно сразу же наполнил маленькое пространство. Сейя почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота — запоздалая реакция на происходящее, и вдруг испытала сильное и необъяснимое раздражение по отношению к этому лощеному самодовольному мужчине, очевидно, полагавшему, что мир вокруг него существует затем, чтобы было перед кем похвалиться. Он и вправду затушил сигарету после двух затяжек.
— Давайте вернемся к вашей истории… Оке, вы сказали, что машина сломалась и вы не могли уехать с той остановки, с которой звонили. То есть вы оттуда не уехали, а обратились за помощью. Машина, на которой вы приехали сейчас, не та, что сломалась?
— Нет, «опель» мне пришлось оставить там, на шоссе. У меня больше не было веревок, чтобы подвязать выхлопную трубу…
— Я понял. Но приехавший вам помочь — я полагаю, этот человек был за рулем темно-синего «хендая», на котором вы прибыли сейчас, не так ли?
Он посмотрел на улицу через запотевшее стекло. «Хендай» было хорошо видно, он стоял неподалеку.
— Чья это машина?
«Он смотрит на номера».
— Моя, — поспешила сказать Сейя, охваченная желанием встать и выйти.
— Кто-то взял вашу машину, чтобы приехать и забрать вас. Вы где-то высадили этого человека, прежде чем приехать сюда?
Оке довольно шумно вдохнул и кивнул в подтверждение.
— Точно. В Елльбу. Это была моя жена, Кристина. У нее в Елльбу живет сестра, она ездит к ней… иногда. Я высадил ее там. Мы высадили ее там.
Его лицо из бледного стало красным, на виске под краем меховой шапки пульсировала жилка.
Сейя собралась было положить конец этой шараде и сказать, как все случилось на самом деле, что солгала, поскольку упряма, любопытна и хотела написать криминальный репортаж или просто увидеть мертвого человека — она никогда раньше не видела мертвеца, — но в этот момент Телль захлопнул свою записную книжку.
  
— Я заметил, что задние сиденья разложены.
Это замечание нарушило ход мыслей Сейи.
— Я возила корм для лошади…
Она пролила остатки кофе. Тоненькая струйка потекла к краю стола и досадно закапала на колени. Кристиан Телль протянул ей рулон бумажных полотенец, стоявший на близко расположенной полке.