Виновная (ЛП)

— Мисс Уайт, я понимаю, что вы только что из школы, поэтому мы все простим вам это сейчас, но на будущее помните, что обычно решают присяжные, — сказал Карри. Когда Моран посмотрел на нее, Карри одарил ее крокодильей улыбкой.
— Это правда, — сказал Моран, прежде чем Кейт ответила. Он тяжело кивнул, и Кейт только сейчас поняла, как он заслужил свое прозвище: этот человек не понимал до конца, где он находился. Также она поняла, что Карри знал Морана гораздо лучше, чем она, и использовал эти знания как преимущество. Не имело значения, что его тактика была из ряда вон выходящей. Все, что имело значение, это то, как надо играть с этим конкретным судьей в этот конкретный день. Теперь Моран уставился на нее. — Помните, мисс Уайт, мы здесь для того, чтобы докопаться до правды, какой бы она не была. Потенциальные оправдательные показания свидетеля не могут быть исключены только потому, что это неудобно обвинению.
Лекция Морана имела покровительственный тон профессора, обращающегося к студенту, и Кейт разъяренно поднялась еще выше. Она поджала губы. Тактика защиты стала для нее прозрачной, как стекло: Карри знал, что не сможет победить сегодня и поэтому просто тормозил ход дела. Задержка вообще лучший друг адвоката защиты. Затянуть судебный процесс на достаточно долгое время, и может что-нибудь случится с наиболее благоприятными для защиты последствиями: свидетели могут уехать или умереть, доказательства потеряться, воспоминания — забыться. Обвинители могут уйти на другую работу. Судьи могут выйти на пенсию. Даже при отсутствии всего вышеперечисленного, с каждым днем задержки дело теряет свою важность. Так много преступлений, так много преступников, что дело, не расследованное своевременно, могло легко потеряться в изворотливой судебной системе.
Дебби Берман — работник магазина, чьи скула и глазница были разбиты подсудимым — заслуживала большего. Она была здесь, в зале суда, теряя время, которое ей не оплатят, ожидая своего вызова для дачи свидетельских показаний, чтобы наказать своего обидчика. Тут же был покупатель, находящийся в магазине в то время. Тут же был мужчина, который заправлял машину прямо в тот момент, когда Сото выбежал. Еще был полицейский, который анализировал видеозапись. Тут были все причастные к делу, собравшиеся в зале суда благодаря ее, Кейт, тщательной работе, они все положились на ее гарантии, что дать показания и сделать правильное дело будет важным, что на этот раз один из плохих парней получит то, что заслуживает. Она организовала все, собрала всех и каждого, расставила все точки над и. Обвинение работало как часы, чтобы дело дошло до присяжных к концу этого дня, возможно меньше чем дня для обсуждения, самое позднее завтра или, в худшем случае, приговор будет вынесен. И он будет обвинительным.
Виновен, виновен, виновен. У нее не было абсолютно никаких сомнений. Кейт была твердо убеждена: правосудие свершится, на улице будет на одного плохого парня меньше, и все пойдут по домам счастливые.
Только сейчас Карри ломал ее план. Она нахмурилась, прежде чем смогла остановить себя. К счастью Моран уже повернулся обратно к адвокату.
— Мистер Карри, вы готовы быстро рассказать мисс Уайт и мне кто этот свидетель, и готов ли он давать показания, прежде чем я допущу его?
Карри снова взглянул на нее. Кейт видела, как хитро блестят его глаза. Он знал, что его свидетель был полон дерьма. Он знал, что не может быть никого, кто смог бы правдиво засвидетельствовать, что Сото не было на месте преступления, потому что он был там, он совершил преступление, и все доказательства подтверждали это. Она посмотрела на судью, чье выражение лица было торжественно елейным.
 Неужели он не видит? Неужели не видит, что Карри знает, что это чушь собачья? Неужели до него не доходит, что здесь происходит? 
Очевидно, нет.
— Мой свидетель — я не хочу называть его имя на открытом суде в целях его защиты, но он давний знакомый обвиняемого и его семьи — говорит, что у мистера Сото был кузен, который…
 
Бодрый мотив хита Pussycat Dolls[16] «Don’t Cha» неожиданно заиграл откуда-то из зала. Судья Моран замер, а Карри посмотрел через плечо. Выражение его лица изменилось, когда он увидел источник нарушения, а Кейт замерла от ужаса.
Она узнала источник нарушения, ошибки быть не могло. Это ее мобильный телефон. Она забыла его выключить, а это было еще одним большим табу на суде. Унизительно непрофессиональный рингтон сделал только хуже. Бен и его подруга Саманта играли с ее телефоном вчера, когда она везла их в АвтоМакДональдс, провожая Саманту домой. Это было их любимым рингтоном. Это то, что они поставили на ее телефоне. Это то, о чем она забыла, и поэтому не изменила на свои обычные деловые настройки.
Она всегда выключала телефон, перед тем как войти в зал суда. Всегда. Но в сегодняшней спешке просто забыла.
— Чей это мобильный? — спросил судья Моран ужасающим голосом.
Испуганный взгляд на лицо Брайана сказал ей, что он знает — отвлекающий звук раздается откуда-то со стороны их стола.
Из ее портфеля, если быть точным. Стоящего напротив дальней ножки стола совещаний, возле ее стула. Хотя отсюда она не могла видеть черный кожаный прямоугольник, Кейт знала — он весь практически вибрирует в такт песне.
Ее телефон опять заиграл танцевальную мелодию, и она почувствовала себя около двух дюймов[17] ростом.
— Я жду ответа! — сказал Моран.
Все осматривались, ища виновника. Три помощника, находящиеся в зале суда посмотрели друг на друга, а затем на судью, словно ожидая указаний к действию. Зная Морана, они собирались сделать все очень быстро.
Кейт осознала ужасную правду: выхода не было. Ей придется признаться.
— Мой, Ваша честь, — сказала она, стараясь высоко держать подбородок, хотя хотела провалиться сквозь пол. Именно в этот момент телефон зазвонил снова.
 Только бы проклятая вещь заткнулась. Пожалуйста, хоть бы она заткнулась. 
— Я очень извиняюсь, я…
— Выключите его, — Голос Морана был колючим. Лицо его приобретало оттенок зрелого томата. — Сейчас же.
— Да, Ваша честь.
Ковыляя к столу для совещаний и делая все возможное, чтобы сохранить некое подобие профессиональной холодности, она четко осознавала, что взгляды всего зала были на ней. Лицо Брайана было беспомощным. За ним, на трибунах, Кейт видела целое море глаз, устремленных на нее. За исключением следующего взрыва мелодии на ее проклятом сотовом, в зале стояла абсолютная тишина.
 О Господи, не могу поверить. Я сделала полных дураков из себя, из Брайана, и всего офиса окружного прокурора. Моран вытрет мной пол. Как я могла позволить этому произойти? 
Эти, и некоторые другие мысли на эту же тему, были единственными, что бились в голове Кейт, когда, стиснув зубы, она присела возле стола обвинения, отбросила застежки портфеля и потянулась в боковой карман, чтобы взять вибрирующий телефон.
Кейт нашла кнопку и отклонила звонок быстрым злобным тычком, как до нее дошло: номер телефона, мигающий на экране, — номер школы Бена.
И все же, самым большим чувством в следующее мгновение было облегчение от наступившей тишины.
Затем поднялось беспокойство другого рода, играя на ее уже натянутых нервах.
 Бен. 
Она оставила его в половине восьмого, как делала каждое утро, чтобы успеть на работу вовремя. Он числился в утренней группе, в которой состояло около четверти численности школы из двухсот детей до двенадцати лет. В основном это были дети, чьи родители работали с восьми часов. Им давали сок и кашу или что-нибудь еще в кафе до без десяти восемь, затем разрешали идти по классам и начинать учебный день. Этот, в четвертом классе, был первый год для Бена в этой школе, потому что они переехали в округ в начале лета, когда ее наняли в офис окружного прокурора.
Пока, все что он сообщил ей, это «нормально». У Бена это означало, что он не хочет говорить на эту тему. И это беспокоило ее. Но не удивляло. Практически все, что было связано с взрослеющим Беном, беспокоило ее.