Змей Двуликий (СИ)

И что хуже всего, неизвестный делал это, не убивая. И даже травмы, которые он нанёс нескольким особо рьяным защитникам были не самыми опасными — пара месяцев, и телом те будут вновь готовы сражаться. Телом, но не духом, ведь такое поражение для горделивых и могучих анимусов было хуже смерти. Они мало того, что проиграли, так ими ещё и пренебрегли, не посчитав серьёзной угрозой и сохранив жизни. 
— Вы вступите в бой, учитель?
— Раз уж Артар не справляется. — Престарелый абсолют кивнул, не сводя взгляда с колоссальной сложности техник, то и дело появляющихся и исчезающих во вспышках света и тьмы. Этот бой с самого начала казался ему странным, из-за чего он и не вступил в него в тот же момент, как стали ясны масштабы бедствия. — Что с барьерами?
— Подняты везде, где было можно. Но большую часть центра уже не спасти. Эти два чудовища… Прошу меня простить, учитель, но мне кажется, что они намного сильнее вас. — Ученик, которому и самому впору примерять мантию мудрого наставника с сединой на висках, потупился, едва старик обернулся, попытавшись поймать его взгляд мутными, подёрнутыми белесой мутью глазами. 
— Ты прав в том, что эти двое невероятно могущественны. Но не рано ли ты списываешь меня со счетов?..
— Вам действительно не стоит подбрасывать дров в топку, почтенный глава Тимор. Ваш коллега почти успокоился, и я лелею надежду на то, что совсем скоро мы сможем нормально поговорить. — Ещё до того, как верный ученик своего мастера успел отрегировать на угрозу, по его телу прокатилась волна, и могучий профессионал пика платинового ранга застыл подобно каменному изваянию. Элин же, чья пугающая фигура вышла из неспособной скрыть даже что-то совсем крошечное тени, миролюбиво поднял руки. — Без резких движений, прошу. Я в этом городе не для того, чтобы убивать.
— И тем не менее, несколько сотен человек со своими жизнями уже расстались. — Кончик трости абсолюта ударился о брусчатку, и земля едва ощутимо задрожала. Шли секунды, а дрожь не исчезала — лишь стала чуть тише, но и всё на этом. Величайшая техника анимуса-слепца, который вопреки всему достиг вершины, для большинства людей невозможной. — Неужели ты думаешь, отпрыск Нойр, что Китеж отделается малой кровью?
— Все смерти на совести Артара, глава Тимор. Я не нападал на него, пусть и проник в архивы. Но если он рассказал вам хоть что-то, то мотив этого моего поступка объяснить будет достаточно просто. Вопрос лишь в том, готовы ли вы слушать, или мне придётся лишить себя достойных союзников в грядущей войне. — Перерождённый сложил руки на груди, а в нескольких сотнях метров за его спиной на тлеющие руины обрушилось воплощение Небесного Дьявола, пропахавшего спиной солидную борозду в земле. Подбирал ли анимус момент, или так вышло само собой — загадка, но необходимый Элину эффект был достигнут. Глава клана Тимор, старейший абсолют эпохи, утратил всякое желание начинать заведомо проигрышный бой. 
— Через час, на отмеченном стеллой холме в двадцати километрах от северной стены. Я приведу Артара и тех, кого сочту нужным…
— Если эти люди способны защитить свой разум столь же качественно, как и вы. В противном случае, боюсь, им нельзя доверять эту тайну…
— Хм. — Тимор недовольно хмыкнул, но спорить не стал. Ему разом вспомнились слова Артара, который и сам настоятельно рекомендовал “коллегам” освоить хотя бы базис по защите сознания от менталов. И даже предоставил материалы, подобные которым давным-давно исчезли изо всех библиотек мира вместе с менталами. Стоит ли говорить, что слепой абсолют одним из первых воспользовался даром, возведя в своём сознании пусть хлипкую, но уже стену? — Боюсь, в таком случае масштабных переговоров не выйдет.
— Тема, которую я хочу обсудить, огласки не приемлет. Я буду на условленном месте…
С этими словами перерождённый сделал шаг назад — и бесследно пропал, мигом выпав из всех областей восприятия, какими только располагал Тимор. Он был лишён зрения, но лишь глупцы считали его по-настоящему слепым. Это был как раз тот случай, когда незрячий видел кратно больше здоровых, но всё равно не смог отследить подлинного мастера маскировки и иллюзий. Впрочем, как и раньше полагать, что сила Элина Нойр крылась в обмане абсолют не мог: разрушения и способность противостоять Артару были вполне реальными. Слухи же о выскочке, судя по всему, оказались от и до пустышкой. 
 
Ведь признать обратное — значит расписаться в том, что “выскочка” доставил Авалону проблем больше, чем армия демонических зверей числом в пятнадцать тысяч голов.
Тихонько вздохнув, Тимор грустно посмотрел на своего ученика, который только-только пришёл в себя, после чего сделал шаг — и исчез, вновь появившись уже подле готового продолжать битву Артара. Следовало выслушать всё, что тот хотел сказать ещё два года тому назад, сразу после настигшего перспективного анимуса озарения…
* * *
Планы имели одно очень неприятное свойство: они менялись, и чаще всего менялись под давлением обстоятельств. 
Последние полтора года Элин преследовал две цели: стать сильнее и приковать к себе всё внимание демонических зверей. Он не искал союзников, пусть и пытался по возможности подтолкнуть человечество в нужном ему направлении. Копия книги у нужного человека здесь, искусственно состаренный свиток там — и вот уже в Агартхе получили распространение ментальные защитные техники, а в одном крошечном клане появился интересный боевой артефакт, аналогов которому прежде не существовало. В Китеже происходили аналогичные изменения, но в большем масштабе и на качественно ином уровне. Ведь именно там Элин оставил всё, что мог, надеясь хоть так подготовить родной город к грядущим испытаниям.
Но сегодня довольно предсказуемая и рутинная операция по зачистке концов в Авалоне закончилась не так, как ожидалось. Двояко. С одной стороны, в темнейшем великом городе с самым высоким боевым потенциалом обнаружился свой перерождённый, обладающий немалыми силами и, судя по всему, хотя бы частично сохранивший разум. В условиях грядущей войны с симбионтами — бесценный козырь, которого Элин себя лишать не хотел, и потому решил рискнуть. В чём риск, спросите? Тут всё просто: прямо сейчас перерождённый вынужден был раскрыть перед Авалоном часть карт, что влекло за собой опасность раскрытия “заговора” симбионтами. А если Элин не сделал бы этого, то Авалон в целом и Артар в частности пришли бы за ответами в Китеж, так как перерождённый абсолют определённо узнал своего визави. 
И итогом этого похода стала бы в лучшем случае бойня, ведь отношения между двумя великими городами были далеки от дружеских.
Элин тяжело вздохнул, мысленно посетовав на отсутствие в непосредственной близости кого-то, с кем можно было обсудить ситуацию и не получить ответ в стиле “тебе просто нужно больше силы”. С исчезновением Эриды и обретением перерождённым целостности, он не только многое приобрёл, но и лишился чего-то, уже неоднократно прокляв себя за решение скопировать и запечатать часть воспоминаний перед слиянием. Это, конечно, позволило Элину сохранить прежний взгляд на окружающий мир, но при этом вселило в душу чувство невосполнимой потери. 
И как ни старался Дарагос, которому не было чуждо ничто человеческое, помочь он ничем не мог. 
— А ведь мог сидеть сейчас и считать, будто я всегда был… таким. — Произнёс анимус, ожидаемо не получив ответа. Каменная стелла, на которой Авалонцы высекли имена погибших в одной из наиважнейших экспедиций анимусов, молчала, а кроме неё во всей округе не было ничего и никого. Лишь земля, да куцая растительность. 
Элин уселся прямо на землю, материализовав гримуар и опустив ладонь на обложку, которая, казалось, даже подалась вперёд, словно живая. Впрочем, “словно” здесь было явно лишним, ведь гримуар в своём нынешнем виде действительно являлся частью души перерождённого. Им самим, но одновременно чем-то обособленным. Отражение стремлений владельца, форма которого так не нравилось Дарагосу. Учитель-то привык к вещам более приземлённым, вроде мечей, копий или, на худой конец, доспехов. Сердце-книга в его глазах выглядело чем-то малополезным, но сам перерождённый придерживался иного мнения. Зачем нужен меч, если не будешь им пользоваться? Латы, если привык полагаться на защиту барьеров?