Самозванец 3. Песнь червоточин (СИ)

Нож выпал, я оттолкнул ректора ментальным напором, и он повалился на горящих позади него охранников, пытавшихся сбить пламя с себя. Один упал на пол, пытаясь кататься, чтобы не сгореть заживо. Второй хотел снять куртку, но запутавшись в рукаве, завопил от боли, когда пламя перекинулось на рубашку и волосы.
— Бежим! — крикнула Ляся, хватая за руку Бобби и увлекая за собой.
Шен обвил своими безразмерными длинными лапищами дорогую своему сердцу Агату, которая ни на что не реагировала и продолжала быть послушной куклой. Мы рванули по коридору к заветной двери, за которой скрывалась лестница, ведущая в гараж и к свободе. Вылетев за угол, опешили. Как назло, там нас уже ждал оглушённый ранее охранник, пришедший в себя и, судя по всему, получивший указания от начальства.
Серия выстрелов прорезала пространство узкого коридора беспощадными ядрами смерти и оглушающими звуковыми волнами. Шен поскользнулся и распластался по полу, пытаясь удержать Агату. Лясю рванул на себя Бобби, тем самым спасая от выстрелов. Мне же хватило реакции затормозить подошвой ботинок и развернуться, чтобы укрыться от огня.
— Все живы? — уточнил на всякий случай.
Впереди нас ждал вооружённый разозлённый головорез, а позади ещё не сумевшие потушить пламя, но не менее разъярённые бугаи с пушками. И ректор, который, несмотря на болезнь, уже пришёл в себя и почти откашлялся после воздействия Шена на его тонкую морщинистую шею. Ругаясь себе под нос на охрану, он ползал по полу, ища потерянный канцелярский нож.
Секунды утекали сквозь пальцы, и нужно было срочно что-то решать.
— Все живы?.. — переспросил я на автомате, так как не получил ответ, хотя мысли были поглощены поиском оптимального решения.
По отсутствию ответа во второй раз, понял, что что-то не так. Обернулся. Шен с отсутствующим взглядом зажимал рану на животе. Не на своём, на Лясином.
Её зацепило. Бобби выдернул её, когда началась пальба, но этого не хватило, чтобы уберечь девушку. И вот сейчас я особенно остро принял мысль, что мы Герои, но мы смертны. Мы просто ловкие фокусники, не более. И в рамках жизни в Школе нам всё казалось игрой. И призрачный Уолтер-Джек Тейлор, и докторша Дэниелла, и ректор со своими спонсорами, и Орден Отрицателй, ворвавшихся в кампус. Но лишь до этого момента. Теперь игры кончились.
— Я… в порядке… — прошептала перепуганная Ляся, осматривая ладонь всю в крови. — Я…
Голос оборвался, в глазах промелькнули страх и непонимание, как так вышло. И пока Ляся пыталась осознать реальность, истощённый Бобби и потерянный Шен ждали от меня решения.
А его у меня не было. Сделал несколько выстрелов, чтобы замедлить охранника, открывшего по нам стрельбу. Естественно, в него не попал, тот умело использовал дверные проёмы как укрытие, а у меня подрагивали руки от волнения. Взял Лясю за перепачканную ладонь, сжал и, посмотрев в глаза, пообещал, что выведу их отсюда любой ценой.
Мы тут не останемся. Не попадём в клетки, как монстры. Не дадим погибнуть никому из команды. Не станем марионетками в чьих-то корыстных играх.
Шаги за поворотом стали громче, это означало, что охранник уже почти подкрался к нам. Обернулся в другую сторону. Там двое других справлялись с остатками пламени, пока ректор орал на них и метался, как обезьяна, которую раздразнили школьники.
Внутри меня начала закипать ярость. Я попытался почувствовать силу огня, его колыхание в воздухе, жар и то, как поглощается кислород, позволяя пламени жить. Печать Потока не раскрылась во мне в полной мере, но этого было достаточно. Особенно вкупе со стихией, которая так нравилась прежнему владельцу этого тела.
— Пылай… — низким утробным голосом произнёс я, который даже мне самому показался чужим. — Пылай до пепла…
И пламя пышным цветом расплылось по одежде охранников, переползая на костюм ректора. И я бы с радостью насладился зрелищем, как они отступают к лифту, как ректор истерически бьёт по кнопкам, но на подходе был ещё один гость.
Я сжал кулаки, сковал эмоции, используя адреналин в крови для усиления Печатей, и ощутил, как наполняются силой все клетки тела. Каждый мускул, каждая капля крови налились энергией. Ощутил, как время вязнет под ногами, как пространство пульсирует и реагирует на каждое моё движение. Как при каждом шаге по материи мироздания бегут волны, будто бы я иду по воде, а не по твёрдому полу.
 
Все мирские заботы и чувства отступили и остались позади, вынеслись за рамки уравнения. Время стало тягучим как мёд. Прошла какая-то секунда, а я уже прорвался вперёд на несколько метров, оставляя позади всполохи и разрывы в пространстве и времени. И когда из-за угла как в замедленной съёмке показался охранник, моя рука уже лежала на его горле.
Сомкнул пальцы, поднял его над землёй. И хоть он был значительно крепче и тяжелее меня, сила ярости, подпитанная Печатями, без усилий подняла его в воздух и оттолкнула. Он пролетел несколько метров, даже не поняв, что случилось. Штукатурка осыпалась в месте, где он ударился о стену, а опять взял в руки пистолет.
Выстрелил.
В то же самое место, куда была ранена Ляся.
Кровь ярким асимметричным цветком расцвела на ткани и тут же скрылась под ладонями, зажавшими рану. Охранник скрючился, кашляя кровью и пытаясь не дать ране расползтись.
— Уходим, — отдал короткий приказ ребятам.
Теперь Бобби повёл Лясю, а не она его. Я пропустил их вперёд, на случай если двери лифта распахнуться, и ректор вернётся с подкреплением. Поравнявшись со мной, Ляся попыталась поймать взгляд, но я отвёл глаза. Не хотел сейчас видеть ни осуждения за жестокость, ни благодарность за ответную реакцию. Не хотел, чтобы моя холодная злость оказалась окрашенной в иные оттенки.
Шен, обнимая Агату, тоже захотел мне что-то сказать, но я оборвал его. Основной задачей сейчас было выбраться на поверхность.
Но тут из динамиков раздался знакомый голос.
— Как хорошо, я не выдал студентам настоящее оружие. Вы опасная гниль! Вы все станете убийцами, если получите настоящее боевое снаряжение. Ты только что это доказал, мелкий говнюк.
— В таком свете ты представляешь Героев своим партнёрам? Что мы опасная гниль и нас надо держать в клетках?
Он рассмеялся, и динамик взвыл помехами.
— Дерзкий выродок! Возомнил, что что-то знаешь? Партнёрам плевать, что я буду с вами делать, им важен результат. Они просто хотят получить самые лучшие экземпляры себе. Использовать вас в угоду своим интересам. Но лучше должно принадлежать мне. Моя семья веками вкладывалась в Школу, в надежды, что вы, Герои, появитесь и спасёте весь мир. Но в итоге мы разорились, и пришлось сотрудничать с этим надменными денежными мешками. Но теперь у меня будет возможность излечиться и откупиться от всех. В моих руках будет власть, и уже я смогу диктовать условия. Назови цену, и сделаем вид, что ничего не было. Твою подругу подлатают, а пацана можете увести с собой назад в Школу, он мне больше не нужен.
Теперь уже рассмеялся я.
— Утрись своими бумажками, — глядя на перепачканную кровью Лясю, выкрикнул я.
— Глупый щенок, — огрызнулся ректор. — Ты не представляешь, насколько я буду богат! Мне не нужны ещё трупы студентов, это привлечёт слишком много внимания! Дам сколько попросишь!
Торгуется, сволочь.
— Да, обидно будет, если из обоймы выпадет студент из первой десятки рейтинговой шкалы и дочка бывшего мафиози.
— Не набивай цену! — старческий голос дрогнул. — Просто говори сколько хочешь?
Я взглянул на ребят, остановившихся у двери, ведущей к лестнице наверх. Не то чтобы ждал от них какой-то реакции, но когда Шен помотал головой, понял, что мы в решении единодушны. Ничего другого, впрочем, я и не рассчитывал увидеть. Команда отщепенцев — это близкие по духу люди.
— Мы не ведём переговоров с террористами! — выкрикнул я и показал в камеру средний палец.
— Глупый щенок! Глупый трусливый щенок! — вопил ректор, не в силах как-то на нас повлиять. — Я заткну все пасти. Всех репортёров. Каждую шваль! — голос стал истерическим, надрывным. — Откуплюсь ото всех. Кто бы ни подослал вас… Кто бы ни посмел…