Попаданец в себя, 1960 год (СИ)

В Израиле разовьется феномен откровенной фобии к «русским» евреям. Примером этого может служить сообщения самих израильских СМИ. Коренные израильтянки будут нападать на евреек из СНГ с криками: «я порву тебя, русская, порву прямо тут, русская!» и «проваливай в Россию!». Их детей буудут преследовать и унижать в местных школах. «Говори ТОЛЬКО на иврите! Не смей говорить на русском, маленькая дрянь!»
Но пока нет никакого СНГ, отъезд в Израиль очень труден и первоприехавших советских пока еще принимают восторженно.
  
Глава 25
 
— Ваш папенька был пророк, — говорит Борис Моисеевич, — он научил вас ивриту. Весь Израиль говорит на иврите, у нас говорят на идишь. Кто хочет уехать на историческую родину, тайком учат иврит. В Иерусалиме не нужен идишь, в Иерусалиме зай азой гут (будьте так добры, идиш) говорить на иврите.
— Мне, наверное, в военкомат надо, — говорю я.
— Вы еще слабый, пойдете позже. Я напишу вам такую справку, и вы таки не будете служить в армии в этом году. После такой травмы никак не надо сразу нагрузки службы в армии. Нет, советская армия — хорошая армия, но сыну такого папы, пусть земля ему будет пухом, и после такой травмы никак неместно идти на службу. К тому же у вас ретроградная амнизия. Я дам вам еще справку для вашего института, она поможет вам востановится. Глупо бросать учебу и идти служить.
Золотой человек Борис Моисеевич! Я ему все свои горести поведал, и про то как из вуза отчислили.
Еще он по телефону с мамой созвонился, поведал все мои несчастья, вплоть до потери памяти. Мама выслала на его имя 200 рублей и теперь доктор выдает их мне по чуть чуть, спрашивая:
— Вы не будете пить, Владимир? Вам нельззя пить, вы знаете об этом!
— Борис Моисеевич, я пойду — погуляю, можно?
— Только неспешно, приставным шагом, топ и топ. И не ввязывайтесь в каких то неприятностей, ваша мама сказала как вы любите разных неприятностей. — Вот вам целых три рубля, купите себе пирожное, вам сейчас полезно сладкое.
Да уж, глюкоза при травмах головы рекомендуется, для миокарда полезно. Но что-то у меня повышенный интерес к медицине и воспоминания как-то медицински организованы. Впрочем, всю прошлую жизнь меня глубоко интересовали три вещи, три темы: педагогика (парадоксальная), медицина (не стандартная) и кинология (я был автором СОРОКА книг о собаководстве. Похоже, не совсем путо прожил ту жизнь, хотя и недоволен ею.
Я думаю и иду, как доктор советовал — топ и топ и ещё раз топ. Не приставным, естественно, шагом (я так ходил, помнится, после инфаркта), но достаочно неспешно. Топ и топ.
Забавно было с этим инфарктом в период «перестройки» и полного обнищания госструктур и народа. В больнице города Вязьма, куда меня занесли зеленый змий и шило в афедроне, были один аппарат для измерения кровяного давления на всех, стеклянные шприцы и почти полное отсутсвие лекарств для кардиобольных. Благо у меня в кармане нашелся полтинник бакинских, его по тем временам хватило и на лекарство, и на отдельную палату. А потом дали телеграмму, прилетела верная подруга Света… и дел пошло. Вот перед выпиской и приказали ходить приставным шагом.
Но я топаю вполне конкретно, я на кладбище топаю.
По Советскому проспекту мимо мяскомбината и на небольшую горку, и вот оно, родимое. С некоторых пор я полюбил старые кладбища, там всегда есть с кем поговорить и народ там, растаявший в земле и не потерявший энергии, весьма интересный. И материально не обремененный, не жадный.
 
 
А на кладбище так спокойненько,
 
Ни врагов, ни друзей не видать,
 
Все культурненько, все пристойненько —
 
Исключительная благодать…
 
 
Как писал незабвенный Михаил Ножкин, он еще жив, наверное, где-то за восемьдесят ему в той, будущей реальности..
 
Осип Мандельштам в своей «Египетской марке» сравнил память с больной девушкой-еврейкой, убегающей ночью тайком от родителей на Николаевский вокзал: не увезёт ли кто?
Здесь было так тихо, как бывает только в местах вечного упокоения. Выделил могилу Боруха Миневича (1883–1942), она заброшена, засыпана прошлогодним дубовым листом.
Сел, откинулся к памятнику, несмотря на теплый полушубок (доктор поделился) камень начал высасывать тепло из спины. В этом регионе зимы не такие свирепые, как в Иркутске, близость реки Амур, концетрация тепла Уссурийской тайгой, но подмораживает.
Вдруг камень резко потеплел.
«Это ктой-то тут маланские мансы. (выкрутасы) строить, маэстро, жмите аккорд».
«О, ви веселый человек, — сказал я, — не сойти мине с этого места, ми договоримся».
«Не делайте мне смешно, молодой человек, шоб меня покрасили! Ви делаете меня смеяться».
«Чтобы ви мне были здоровы, уважаемый Борух Миневич, сейчас 1961 год и я всё понимаю, но не до такой же степени!»
Наш увлекательный диалог продолжался довольно долго. Соскучился дед по новостям. Наконец я сказал:
«Дайте людям таки сделать мнения! Шо вы такое знаете, чего я вам ещё не рассказал?»
«Денег хочешь, — тускло сказал покойник, — мы тут все чуем, не омманешь. Я всё понимаю, но не до такой же степени!»
«Шоб вы так жили, как вы прибедняетесь!» — среагировал я.
Дед расмеялся.
«Бойкий! Не вешайте своё бельё над мой бульон! Хорошо забыть, чтобы сильно вспомнить. Ладно, в могиле Рейдбаума найдешь золотишка чуток. Немного, но лучше песок на зубах, чем иней на яйцах».
«Извиняйте прямо среди здесь, — сказал я благодарно, — угомоните свои таланты и не портите мне воспитание! Я еще приду».
«Ви делаете меня смеяться», — донеслось чуть слышно.
Вот вопрос, так вопрос — кого взять в помощь мародерствовать на погосте. Вопрос прямо таки стоит. А вы мастурбировали на кладбище?
И зря морщитесь, энергетика оргазма и выброс спермы очень одобряется мертвыми душами, вкусная для них энергия, память о жизни. Кстати, Молофья — поровиноградная кислота. У подростков способность выделять молофью появляется раньше полноценного оргазма с выбросом спермы! Увидеть разницу можно прервав свой половой акт за мгновение до начала семяизвержения — будет небольшое предоргазменное истечение белёсой невязкой жидкости. Это самостоятельный термин, в моём детском кругу ошибочно означавший именно сперму.
Вернемся к грабежу могил. Из всех моих новых знакомых в этом городе, подходит лишь медсестричка Надя. Должен в ней быть бодрый дух авантюризма, да и на мои ухаживания она откликалась. Люди того времени ошибочно считали, что девушки в СССР были скромными и блюли невинность. Трахались, как и во все другие исторические эрохи, часто — лет с четырнадцати. В прошлой жизни в школе неоднократно убеждвлся в этом факте практически. Только термин «трахаться» отсутствовал, мы говорили «хариться или бараться». Надо же, как память охотно и долго хранит все, что связано с сексом!
Я вышел к центру и механически свернул в библиотеку, Борух Миневич не ди воспоминаний о тебе в архивах и письмах. Увы, ничего — ни Яндекса, ни Гугла, ни вообще какого либо собрания архивов про евреев. Нашел и выписал страстную судьбу другого человека: Арья (Лейб) Гольдберга 1926 года рождения. Интервью, напечатаннное в какой-то эмигрантской русскоязычной газете, и чудом попавшая в эту папку с вырезками об еврееях — основателях Бробиджана. Я сократил это интервью немного, но переписал старательно.
   
Глава 26
 
Ойнбиндер Иван Абрамович — жирная тварь, развалившаяся в кресле биробиджанского военкомата. Мать его хохлушка, отец его еврей, что не мешает подполковнику быть ярым антисемитом. На этом я его и отымею в Горкоме КПСС. И доктор меня поддержит.