Последний бросок на запад

— Пошли обратно. Нечего надолго от группы отбиваться.
Друзья попрощались с ребятами и повернули обратно к коттеджу.
Возле него никого не было. Только казак Егор курил на крыльце.
— А где остальные? — спросил Вадим.
Егор кивнул в сторону коттеджа.
— Опять спят. Как суслики.
— Пошли тоже подрыхнем? — предложил Вадим Емельянову.
— На будущее не наспишься, — ответил Дима, но все же вошел в дом.
  
Как Дима ни старался, заснуть ему не удалось. Не помог даже многолетний аутотренинг.
Емельянов знал такое свое состояние. Недовольство и раздражение, если не находили в чем-то выход, постепенно накапливались и превращали сильный и тренированный организм в сплошной комок нервов. Раньше, когда он активно занимался спортом, все стрессы он снимал в спортзале, на спаррингах. И организм привык освобождаться от негативных эмоций именно таким способом.
Стараясь не очень скрипеть сеткой кровати, Дима встал и вышел на улицу. Там он присмотрел себе подходящее дерево…
В течение пятнадцати минут Егор, по-прежнему скучавший на крыльце, с удивлением наблюдал следующую картину — Емельянов, раздетый до пояса, босой, остервенело скакал вокруг дерева, нанося по стволу удары страшной силы — и руками, и ногами.
Оценив профессионализм Емельянова, казак на всякий случай решил быть с ним повежливее. Он уже успел познакомиться с таким типом людей: спокойные и выдержанные, они временами превращались в диких, необузданных животных, способных растерзать любого, кто попадался им на пути. И пока они не израсходуют накопившуюся энергию, от них лучше держаться на почтительном расстоянии.
Дима продолжал скакать вокруг дерева. Босые ноги мелькали в воздухе, стуча пятками по толстому стволу. В нескольких местах из пальцев сочилась кровь, но Емельянов не обращал на это внимания, продолжая методично избивать воображаемого противника. Удар, еще удар. Несколько рубящих движений руками, а потом снова серия ударов ногами.
Наконец Дима выдохся, но вернул себе внутреннее равновесие. Он оделся и зашел обратно в коттедж.
Где-то около пяти часов приехала походная кухня, и вся группа оживленно устремилась к ней.
Всем раздали вилки и ложки, а потом, в порядке очереди, принялись раздавать тарелки с кашей и гуляшом. Выглядело это не очень аппетитно, но изголодавшимся добровольцам все показалось удивительно вкусным.
Кухню сопровождали несколько сербов в пятнистой темно-зеленой форме с автоматами Калашникова. Они заверили, что теперь кормить будут каждый день три раза.
— Долго мы здесь сидеть будем? — посыпались на них вопросы. — Когда нам дадут оружие?
Сербы лишь неопределенно обещали, что скоро приедет командование и все вопросы будут решены.
— Тут неподалеку я видел военных. По-моему, в соседнем доме живут, — сказал Емельянов Вадиму. — Может, сходим на разведку?
Чернышев охотно согласился.
Два коттеджа, стоящие рядом, оказались столь же непрезентабельными, как и выделенный вновь прибывшим рейнджерам.
На крыльце первого дома сидел молодой парень лет двадцати с перебинтованной ногой. Рядом с ним лежали костыли. Он с любопытством взглянул на подошедших и спросил неожиданно на чистом русском языке:
— Новенькие?
Емельянов кивнул.
— Ага.
— Когда приехали?
— Сегодня утром, — ответил Чернышев. — А ты кто будешь?
— А я почти местный. Уже больше полугода здесь торчу, — произнес раненый и нехорошо выругался.
— Откуда приехал?
— Из Питера. А вы?
— Я из Риги, а он из Москвы, — ответил Вадим. — Давно тебя ранили?
— Не очень, — парень поправил повязку на ноге. — На снайпера в горах напоролся. Обычное дело.
В голосе наемника не слышалось и тени жалобы.
— Может, познакомимся? — предложил Емельянов. — Меня зовут Дмитрий. Моего друга — Вадимом.
— А я — Слава. Тут еще двое наших есть. Один где-то бродит, а другой в доме спит. Я его сейчас позову. — И повернувшись к окну, он громко закричал — Саня!!!
В окно на крик высунулась заспанная физиономия, и обладатель ее хмуро спросил:
— Ты чего орешь?
— Тут новенькие приехали. Выходи, поговорим.
— Сейчас иду, — отозвался Саня и скрылся в комнате.
Выйдя на улицу, он подошел к Чернышеву и Емельянову и протянул им по очереди руку:
— Александр. Давно приехали? — и тут же сам ответил. — Хотя вижу — наверное, только сегодня.
— Сегодня, — подтвердил Вадим. — А ты давно здесь?
— Да уж полгода мы тут со Славкой воюем. Мы оба питерские. Только я повезучее буду, — сказал Саня, показывая на перебинтованную ногу своего земляка. — Мне только немного физиономию попортило да несколько зубов выбило. — Он показал на бледно-розовые шрамы на обеих щеках. — Пуля навылет прошла.
— Здесь госпиталь, что ли? — спросил Дима, кивая на коттеджи.
— Нет. Вроде как реабилитационный санаторий. Только ни врачей, ни физиотерапии, ни хрена. Из госпиталя привезли сюда и оставили. Вот и делай, что хочешь. Надо домой возвращаться, ногу лечить. Жду теперь какого-нибудь попутчика, — сообщил Слава.
Дима достал пачку «Мальборо» и предложил всем угощаться.
— А что это за дома? Для жилых вроде великоваты, — спросил он, когда все прикурили.
— Местные рассказывали, что раньше здесь был детский интернат. Когда поблизости начали стрелять, детей срочно в Сербию эвакуировали, а здания приспособили под военные нужды. Потом линия фронта отодвинулась, и теперь их используют как перевалочный пункт. Или под жилье для таких, как мы с Санькой. Тут Витя живет. Он по две недели воюет, а потом устраивает себе передышку. Знаменитая личность. Вы про него еще услышите.
Со стороны коттеджа, в который определили Чернышева и Емельянова, вдруг раздались выстрелы.
Услышав их, Саня рванулся в дом и буквально через несколько мгновений выбежал оттуда уже с автоматом. На бегу он махнул Диме и Вадиму рукой и помчался на звуки выстрелов…
  
Глава 3
 
Четверо вооруженных сербов в гражданском рыскали по дому. Не обнаружив того, кто им был нужен, они объяснили, что ищут молодого парня с черными усиками, который только что пытался стащить у них со двора курицу или какую-то другую птицу. Они сопровождали свои слова выразительными жестами.
Описание было достаточно неопределенным, но, судя по всему, приметы больше всего подходили Егору, которого как раз нигде не было видно.
Саша, поняв, в чем дело, направился обратно к своему коттеджу. Чернышев и Емельянов составили ему компанию.
— Не могут наши, чтобы что-нибудь да не стянуть, — прокомментировал по пути ситуацию Вадим. — Не успели приехать, а уже принялись обчищать местное население. Прямо как немцы в кино: «Курка, млеко, яйко!..»
— Это не просто население, заявил Саня. — Это сербские боевики — четники на побывку домой приехали. Они долго не церемонятся, стреляют сразу. Русских они, конечно, уважают, даже побаиваются, но за свое барахло готовы стоять насмерть. Так что пока не получите оружия, старайтесь здесь с ними контактировать-поменьше.
— А русских почему боятся? — с некоторым недоумением спросил Вадим.
— Мы здесь себя уже неплохо зарекомендовали. В газетах об этом не пишут, но уже несколько «Матросовых» здесь было. В бою многие, особенно поначалу, или трусят страшно, или, наоборот, теряют голову и лезут на рожон. А есть и вообще очумелые, такие, как Витька Туз. Я про него вам говорил. У него на счету несколько десятков операций, и все с «полным разгромом позиций противника». Он даже в России в армии не служил, а здесь сколотил себе группу таких же головорезов, как и сам, да такие дела проворачивает!
— Откуда он? — поинтересовался Дима.
  
— Из Сибири. Повар по специальности. В общем, сами все увидите, — Саша почесал один из шрамов и вздохнул. — Тут все вылезает наружу: кто был хорошим, окажется плохим, кто казался чересчур смелым, вполне может оказаться трусом. Вон, взять Туза. Вроде никаких особых талантов у парня на гражданке не было, а здесь… Он теперь у сербов вроде как национальный герой…