Время перемен (СИ)
— Бар-ра-а-а! — если не знаешь, что делать — атакуй!
Пеший против конного — это работает только если пешие в большинстве, в плотном строю… Нападающие инстинктивно отшатнулись, кого-то отшвырнуло в сторону грудью скакуна. Удар аркановского меча пришелся одному из них по железной шапке. Шлем не пробил, но оглушил — щитоносец рухнул в дорожную пыль. Щелкнул арбалет Транкила — размахнувшийся крюком налетчик поймал болт грудью и засипел, пытаясь вытащить его руками и причиняя себе еще большие страдания. Гавор привстал на облучке и охаживал хлыстом врагов.
Рем вертелся в седле как черт, отбиваясь от двух пехотинцев, которые насели на него со щитами и шестоперами, и даже умудрился достать одного из них, прорубив гамбезон на предплечье, как вдруг краем глаза успел заметить некое стремительное движение — крюк на веревке летел прямо ему в лицо! За мгновение до удара он отдернул голову, но вдруг дико заржала лошадь, и взбрыкнула. В лицо Аркана ударила струя теплой крови животного: крюк распорол шею бедной животинке, и лошадь издав истошный вопль вздрогнула всем телом, споткнулась и обрушилась на землю, засучив ногами и тут же сбив копытами одного из нападающих. Второй же бросился к Рему, который пытался высвободить ногу, зажатую телом бедного животного, и огрел его по голове шестопером.
Что-то помешало налетчику размахнуться как следует, и шапель смягчила удар, однако ощущения были не из приятных — Аркан взвыл, дернулся, высвободился и сумел откатиться в сторону. Он почти успел встать, как из кустов при дороге вылетели еще две веревки с крюками, один из которых таки уцепился за ботфорт и парень почувствовал, что его куда-то тащат.
— Отступаем! — раздался зычный голос. — Ослоп, мы подцепили его! Скорей, скорей!
Из последних сил Рем извернулся, вытащил из-за голенища ботфорта нож и сумел воткнуть его в землю. Движение замедлилось, а потом раздался злой и звонкий девичий крик, и время как будто застыло. Аркан в деталях видел, как летит, вращаясь и рассекая воздух, огромный прямоугольный поварской тесак, и по самую рукоять вонзается в спину наймита в гамбезоне, который и тащил парня волоком.
— Да-а-а! — крикнула Сайа. — Держись, Рем!
Циркачка только что спасла ему жизнь, прикончила человека кухонной утварью — и не собиралась останавливаться на этом! Вместе с жонглерами с дубьем и Иганом-канатоходцем, вооруженным двумя тонкими стилетами Сайа бросилась к Аркану, мигом освободила его от крюка и сунула в руки меч.
— Благодарю! — кивнул он, скинул к чертовой матери помятый шапель, бросил взгляд по сторонам и, увидев размахивающего секирой Микке, который как раз выскочил из лесу, преследуя оборованцев, заорал: — Микке! Там — Ослоп!
Северянин только выглядел тугодумом. Он мигом вспомнил странное имя руководителя нападения на таверну в Аскероне, и огромными прыжками устремился за Ремом, который уже ломился сквозь заросли кустарника вниз по склону.
Поняв, что они потерпели неудачу, наймиты бросились прочь. Где-то там, внизу их ждали лошади — слышалось пофыркивание и ржание скакунов. Сколько всего было налетчиков — сказать не представлялось возможным. Аркан видел впереди спину одного из них, ускорился — и ткнул мечом, пробивая доспех и ребра. Микке догнал еще одного, и ударом сплеча раскроил ему голову.
— Н-но, н-но! — впереди раздался стук копыт и два всадника помчали прочь по лесной тропке.
— Не догоним! — выдохнул северянин.
Рем кинулся к привязанным у деревьев лошадям — породистые, откормленые но — стреноженные! Как они собирались отступать, если только два скакуна были в готовности? Может быть, Ослоп решил бросить своих людей на убой и скрыться с пленником? Это было очень похоже на правду…
Из чащи показался дю Валье:
— Славная драка! — сказал он. — Я прикончил десять или двенадцать мерзавцев, не меньше… А вы, я смотрю, взяли отличную добычу! Но постойте — это явно не скарб разбойников… Там были настоящие голодранцы, как попало экипированные и вооруженные…
— Это наймиты Закана. Они ждали, пока мы втянемся в бой с бандитами, и атаковали караван, — мрачно пояснил Рем. — Они охотились именно на меня! Закан знает, куда я направляюсь… Придется быть всё время начеку. Но — ч-ш-ш-ш, никому ни слова. Это были просто две конкурирующие банды, понятно?
Микке кивнул, дю Валье смахнул с лица окровавленные пряди волос.
— Нужно собрать добычу. Странно будет, если обычные охранники каравана оставят такое богатство.
— И лошадей. Мне нужна будет лошадь, — с сожалением вздохнул Аркан.
Он как-то привык к своей смирной кобылке, и необходимость выбирать нового коня огорчала.
* * *— Нам повезло, что рядом оказались такие воины, — говорил Бурбис на привале, когда все собрались у костра и ждали, пока большой котел с похлебкой начнет кипеть. — Завтра мы прибудем на ярмарку, а могли бы лежать в земле… Подумать только — две банды! Пограничная стража совсем перестала шевелиться, я напишу жалобу на ближайшей же таможне… От тех убогих с дрекольем мы, пожалуй, могли бы еще отбиться, но вторые, в гамбезонах…
— Может быть, дезертиры? — предположил Иган. — Или наемники, которые не прочь подзаработать разбоем между контрактами. Уж больно слаженно действовали, да и вооружены прилично!
Сайа бросила на Рема один из своих загадочных взглядов и шепотом спросила:
— А почему они кричали про арканы, если пытались стащить тебя с коня крюками?
Молодой аристократ пожал плечами и сказал:
— Мало ли. Может у них такой жаргон.
— Может и жаргон, — Сайа вдруг потянулась как кошка и, расслабившись, положила голову молодому человеку на колени: — А может и нет. Но мне всё равно, знаешь? Лучше почеши меня за ушком, а я буду лежать и мурлыкать, а?
Это было предложение, от которого невозможно отказаться. Рем смотрел на костер, вдыхал ночной воздух и гладил волосы девушке — и думал, что мог бы провести так всю жизнь. Если, конечно, убивать его будут пытаться хотя бы с перерывами в два-три дня.
X
Ярмарка Дымного Перевала вполне могла бы именоваться городом: многолюдством, укрепленностью, значением для окружающих земель она заслужила это звание по праву. Здесь были и собственные власти — Торговый совет, избираемый каждые три месяца, и Торговый Глава — тоже выборный, но только из тех купцов, что постоянно проживали на перевале. Имелись и вооруженные силы — наемная Гномья Ярмарочная Стража. Угрюмые бородачи числом три сотни, не бельмеса не понимающие по-имперски, назубок знали правила торговли и поведения на ярмарке и свирепо пресекали все их нарушения. Вытащи клинок из ножен — и икнуть не успеешь, как получишь молотом по затылку и очнешься в каземате! Ну и, конечно, вся торговая братия в случае внешней угрозы вроде налета крупной банды, поползновений феодалов, атаки фоморов или обезумевших от холода и голода хищников тут же вставала на защиту своей вольницы.
Это, пожалуй, было единственное место в Раваарде, где на самом деле всем было плевать на твое происхождение. Либо ты привез что-то интересное: товар или деньги, и тогда тебя все любят и уважают, либо — катишься к черту.
Обе горловины перевала охранялись высокими каменными башнями с дозорными гномами наверху. Подходы к ярмарке в считанные минуты могли быть перегорожены рогатками, а при серьезной опасности — еще и искусственными обвалами камней.
Аркан привстал в стременах, присматриваясь к укреплениям Дымного Перевала и удивленно вздренул бровь: картина впечатляла! У подножия башни стоял огромный сундук с прорезью в крышке, обитый коваными железными полосами, рядом с которым, восседая в кресле дежурил наемный маг. На охране купцы не экономили! Маги стоили дорого, очень дорого!
Чародей — пожилой, но крепкий еще мужчина с вычурно выбритой бородой пристально наблюдал из-под полуприкрытых век за тем, чтобы каждый караванщик или одинокий путник опускал в сундук положенную плату за пользование всеми благами Ярмарки. После этого средство передвижения — будь то конь, осел, повозка или что угодно иное — приобретало фосфоресцирующее клеймо на самом видном месте, которое держалось ближайшие десять дней. Остаешься дольше — будь добр вернуться и обновить, иначе сопрут, это как пить дать. А так — всё, что находится на помеченном транспорте — табу! Поймают воришку гномы, и размозжат молотами — начиная с пальцев ног и до самой башки.