Измена. Простить, отпустить, отомстить? (СИ)

У Насти борщ был больше красный, томатный, чем свекольный. Но такой наверное тоже вкусно.
Женя очевидно переборщила со сметаной. Все плавало в чем-то белом, неаппетитном. Даже есть не хотелось. Но глядя на то, как любимая женщина ждет похвалы – она так и замерла возле стола в неудобной позе, я решился.
Глубоко вдохнул и засунул ложку в рот.
- Это не борщ, - промычал я, глядя Иуде в глаза. Так меня еще никто не предавал! Во рту вместо пищи богов булькало что-то дико холодное и дико невкусное.
  
- Конечно, это ледник, белорусский суп с отварной свеклой и яйцами, - хитро улыбнулась моя лиса.
Выплюнуть при ней еду казалось невежливым, а потом я через силу проглотил свою порцию яда, мысленно надеясь, что это какая-то шутка.
- А почему мы едим белорусский суп, милая? – Я говорил, а думал лишь о том, как бы не блевануть.
- Ну как же, - так же ласково ответила Женечка, - ты чтишь своих предков и не разводишься с женой. А я чту своих. И поэтому теперь мы едим ледник. Справедливо?
- Конечно.
Я тяжело сглотнул и опустил глаза вниз. Там из тарелки на меня смотрело очень грустное очень бордовое месиво.
И то ли цвет, то ли консистенция, то ли состояние безнадеги при виде этого супа, подкинули мне образ:
Настя Савранская в красном платье. Целуется с каким-то мужиком. Прямо у меня на глазах.
Блядь!
Глава 23
Впервые за последний год или два, или целую вечность я проснулась в объятиях.
Это было первое откровение.
Второе удивило меня еще больше. Оказывается, чтобы выспаться, не обязательно нужен ортопедический матрас за охулиарды денег. Старый скрипучий диван и рука Тимура вместо подушки прекрасно справились со своей работой.
Осторожно, чтобы не разбудить лысика, я слезла с его руки и отстранилась, чтобы лучше рассмотреть его лицо. Хорош. И суров. Чем-то похож на скандинавского Бога. Ну… такого, где богическая мать сбежала с Вальгаллы отдохнуть в Сочи, выпила местной чачи и гульнула с каким-нибудь Арменом, в результате чего и получился мой полу скандинавский, полу армянский Бог.
Интересно, кто Тимур по национальности? И какая у него фамилия? И сколько он зарабатывает?
«Стопани, Настюха!» - сама себя осадила я.
Чтобы общаться с человеком, совсем не нужно знать его подноготную. О Савранском мне было известно все, включая аллергию на арахис, уже на втором свидании. И заработок у Кеши был отличный, и семья безупречная, и фамилия самая правильная, а сам он мудак мудаком.
Ресницы Тимура дрогнули. На тонкой коже на веках заиграли бледные венки, значит, ему что-то снится. Надеюсь хорошее. Какая-нибудь вменяемая адекватная баба со стоячей троечкой и без ментальных проблем. Не я.
Тихонько приблизившись к Тиму, я поцеловала его в лоб, убрала с себя тяжелую лапу и аккуратно вылезла из кровати.
Собиралась тихо, чтобы не разбудить радушного хозяина, который мог оставить меня еще погостить. Дома ждали Никита с Томкой, а значит мне нужно вернуться до того как дети проснуться и увидят мать в боевом раскрасе и красном революционном платье.
При свете солнца квартира Тимура казалась еще более бедной, чем ночью. Но, не смотря на скромность убранства, вокруг меня была невообразимая, просто стерильная чистота. Я представила лицо лысого, если бы он оказался у меня дома в этом хаосе из детей, вещей, книг и пыли и мысленно засмеялась.
Ну нет. Все-таки, мы существа разных миров.
Я повесила на плечо пальто, взяла сумочку в зубы, а туфли в руки и на цыпочках – не дай Бог под ногами скрипнет пол – прокралась к выходу. Оказавшись в подъезде, плотно закрыла за собой дверь, спустилась на пролет ниже, как есть босиком и только тогда смогла выдохнуть.
Свобода!
Когда ты уходишь от мужчины утром, между вами остается завтрак и пара неловких взглядов. Когда ты уходишь от него ночью, между вами недосказанность и миллион вопросов.
Я сбежала с рассветом.
Ни завтрака, ни утешительного секса, и вопрос только один: «Это че вообще было?!».
Домой я вернулась к восьми. В выходной мои любили спать подольше и потому я спокойно прошла в коридор, не сильно боясь разбудить детей.
- Ну, привет, пьянь, - раздался недовольный голос с кухни.
- Ты почему уже встал?
- Ты знаешь, что женский алкоголизм не лечится? – Не сдавался Никита.
Руки скрещены на груди, в глазах торжество праведника, который нашел последнего папуаса на острове и предвкушал, как вот-вот будет пояснять бедным дикарям за адский котел.
Справедливости ради, я точно так же читала Никите нотации, когда вылавливала его с вечеринок и вписок.
Но я мать. Мне можно.
- Не зуди, не спрашивай и сделай мне тот волшебный похмельный бутерброд, пожалуйста, - с чувством простонала я и скинула на пол туфли. Те упали и сразу потерялись в куче обуви, будто у нас дома жила сороконожка.
- Тебя отец искал.
- Нашел?
- Я сказал, что ты спишь у себя в спальне.
- А он?
- Спросил «с кем?».
Мы с Никитой уставились друг на друга и, не сговариваясь, прыснули от смеха. Мой мальчик задрал голову и хохотал так заразительно, что мне тоже было не остановиться.
- Чего смеетесь, - Тома вышла из своей комнаты. В розовой пижаме, с заспанным, немного опухшим лицом. Увидев меня, она расплылась в улыбке и кинулась на встречу: - Мамочка приехала!
- Не приехала, а встала, - поддерживал легенду Ник, - мама вернулась ночью, когда ты уже спала.
- Да? А почему ты уже одета? В такое… платье?
Дочка с разбегу прыгнула мне на руки и я, тяжело выдохнув, обхватила ее изо всех сил:
- Ну, привет, кабанчик, - я чмокнула сладкую пухлую щечку, - я скучала.
- Так почему ты в платье, - не сдавалась Тома, - уже уходишь?
- Нет малышка, сегодня мы весь день вместе. А это… просто новая ночнушка.
Малышка смерила меня внимательным взглядом. На серьезном лице отразилось понимание:
- Красивая. У Жени много таких.
- Наверное. Я не видела.
- Да там ничего особенного, просто она любит всякие кружева. И красные, и черные и даже розовые, представляешь?
Я сглотнула и аккуратно поставила дочь на пол. У Жени. У Жени значит много таких. Надеюсь, мой придурочный муженек не мне одной рассказывает, как надо старших уважать, и что не гоже приличной даме носить такие откровенные кружавчики. Надеюсь, он и ее тоже назвал шлюхой. Что Кеша держит свое слово и не переобувается в поле, в зависимости от того, на чьей попе эти самые кружева сейчас надеты. А то будет он не уважаемый еврей и примерный сын своей фамилии, а самый настоящий поц!
- Мам, иди отдыхай, пока мы с Томиком тебе завтрак приготовим. Правда, Тамар?
Никита подхватил у меня из рук дочь, та лозой обвила старшего брата и положила голову ему на плечо:
- Я скучала по тебе, - подлизала наша хитрая лиса.
- А я нет, потому что ты невоспитанная девка. – Сын взгромоздил Тому на стул и стал отдавать распоряжения: - Так, смотри, ты разбиваешь яйца и нарезаешь в кашу помидоры, на все десять минут, пока мама будет в душе.
- А ты?
- А я слежу, чтобы ты ничего не испортила и если что, исправляю. Мам, - это уже мне, - иди, давай! Не мозоль своим красным платьем нам глаза, ты мать или отечественная версия Памелы Андерсон?
Я со смешком удалилась из кухни, оставив детей ваять нам завтрак. Хорошие у меня ребята. Дурные, иногда невоспитанные, шумные, но добрые. Доброта и желание мыслить самое важное, а остальное даст опыт.
Переодевшись в родную пижаму, я с чувством обняла себя руками. Как тепло и уютно стало на душе, будто вернулся домой после кругосветного путешествия. Позади бури, ураганы, невзгоды, стоптанные ботинки и кариес от вечных сухарей, а дома тепло, мягко, пахнет подгоревшей шакшукой. Красота!
  
Выходные пронеслись как мгновение.
Мы смотрели фильмы, пекли печенье, делали с Томой уроки и разбирали вещи, выкидывая все старое, ненужное, чтобы освободить место в доме и голове и наконец впустить в свою жизнь новое и такое желанное.