Измена. Простить, отпустить, отомстить? (СИ)

Чтобы через секунду взорваться от возмущения. Это тут при чем?! Какое отношение Женя имеет к лысому бугаю, который десять минут назад облизывал мою жену?! Вдавливаю педаль газа в пол и обгоняю таз, который еле плетется перед нами. Скорость хоть как-то снижает адреналин у меня в крови, и теперь я думаю не только о Настином любовнике, но и о дороге.
Нам нельзя попасть в аварию, потому что я не договорил!
  
Спросить вот так в лоб, кто это был и как давно у них все - унизительно. Савранская не должна знать, до чего меня задели эти нежности на крылечке перед моим авто. Еще и в присутствие посторонних людей! Там точно была Римма, то есть даже ее подруги в курсе, что у меня есть рога! Ветвистые такие, крепкие!
Я хочу узнать, как давно она мне изменяет? Сколько это длится и есть ли у жены совесть, вот так, обвинять меня в предательстве, когда у самой рыльце в пушку! И как можно сравнивать то, что у нас с Женечкой и этого маргинала, с которым она… фу… даже думать противно!
- У тебя всегда был плохой вкус, - мы останавливаемся на светофоре. Люди осторожно переходят дорогу, медленно бредут по своим делам, будто ничего не случилось, в то время как у меня мир разделился на до и после.
Я поворачиваюсь в сторону Насти и немею. Она что, еще и губы красным накрасила?! Ну, это уже ни в какие ворота!
- Определенно плохой, раз я вышла замуж за тебя. – Смотрю не на нее, а на алые губы, которые она тянет в довольной улыбке.
- Выглядишь как шлюха, - наконец теряю самообладание.
Жду, что сейчас она ответит мне колкостью или даст по роже, и возможно тогда я проснусь от тупого, страшного сна, но вместо этого Настя смеется:
- А я и есть шлюха. Удивлен?
- Отнюдь, чего-то такого я от тебя и ожидал.
- И чего же?
- Мести.
На секунду лицо жены меняется. Красивые раскосые глаза с длинными ресницами медленно закрываются и, кажется, что Настя не то заснула, не то потеряла сознание. Я жду целую секунду, пока она что-то решит у себя в голове. Слышу глубокий выдох и незнакомый, будто чужой голос:
- Когда я с ним, милый, последнее, о чем я думаю, это ты, Кеша. Так что месть ту не при чем.
- С ним? И кто же это, - рычу прямо ей в лицо.
Настя снимает перчатку и касается холодной, дрожащей рукой моей скулы. Пальцы гладят мою кожу и опускаются на губы, словно закрывают мне рот, чтобы я молчал. А меня от этого невинного жеста пронзает и подбрасывает в воздух. Тело напряженно дрожит, потому что сейчас со мной не моя жена. Меня гладит, ласкает какая-то другая женщина, с которой я изменяю своей Насте.
- Знаешь, - даже ее голос звучит иначе, - я бы с радостью рассказала тебе, кто он такой, вот только…
Она замолкает. Я подаюсь вперед и тяну ее за подбородок, чтобы Савранская больше не смела прятать от меня глаза.
- Только что, милая?
- Только мы уже приехали.
Оглядываюсь и понимаю, что не заметил, как пролетел через весь город и припарковался перед клубом, в котором пройдет сегодняшний ужин. В нашу сторону уже бежит мальчик, чтобы отвезти машину на парковку или помочь с чемоданом. Ресторан это только приложение к отелю и гости сюда приезжают не просто поесть, но и отдохнуть.
- Знаешь, - глухо, будто через подушку, слышу Настин голос, - зря я не любила подобные мероприятия. Оказывается, это может быть весело.
И она открывает дверь, не дождавшись, когда я подам ей руку.
Следующие три часа стали для меня балом Сатаны, где в качестве конферансье выступала моя жена.
Я сидел напротив нее, не рядом, как планировал, а напротив. Отец попросил занять место по правую от него руку, так, чтобы быть поближе к нужным людям. Ему нужным, мне – нет.
Зато со своего места мне открывался чудесный обзор на шоу, которое затеяла моя ненаглядная!
Я видел все! Она у меня на ладони, стоило только протянуть руку, и я коснусь содержимого ее неприличного, похабного декольте! На кой ляд было так вообще наряжаться?!
День, когда Савранская пришла на работу в пижаме, я вспоминал с ностальгией. Так на нее, по крайней мере, не пялились, и не пускали слюни как этот дегенерат с не выговариваемой фамилией.
Один из инвесторов, предприниматель, недавно поднявшийся на аренде, сидел рядом с Настей и сушил свои желтые зубы всякий раз, когда моя жена изволила шутить.
А шутила она постоянно. Просто стенд ап на выезде!
- Нет, нет, после того раза в Стамбуле я вообще не пью, - надрывался безымянный хер и подливал Насте в бокал шампанское, пока она смеялась с какой-то глупой херни.
Того раза в Стамбуле? Он сказал это так доверительно, будто моя жена сопровождала его в Турции и точно знала, что случилось, в тот самый раз.
Я сидел и молча буравил Савранскую взглядом. Мысленно посылал сигналы, что она ведет себя неприлично. Не на дискотеку пришла, а на деловой ужин с моим отцом.
- Аря, - папа незаметно похлопал меня по руке, - хорошо, что ты помирился с Настей. Отличная девочка, не будь дураком, и не делай глупости.
- Да уж куда мне, - прорычал я и опрокинул в себя третий по счету хайбол с виски. Официанты проворно меняли тарелки, приносили новые блюда, подливали напитки, едва те успевали закончиться, но я не замечал этой суеты вокруг нас. Весь мой мир сузился до одной точки. До ярко красной точки прямо передо мной – Настиных губ, которые она округляла, когда слушала гребаную историю гребаного инвестора!
- Арик, - я не с первого раза услышал голос отца, - пожалуй, это твоя последняя рюмка на сегодня. Хорошо, дорогой?
Нарочитая мягкость в голосе не дала мне себя обмануть, папа злился.
Я тоже.
Но причины нашей с ним злости были разными.
Мне на телефон пришло третье за вечер сообщение. Я, не открывая его, снова заблокировал айфон.
Точно знал, что писала Женя.
Она ждала меня дома, в развратном и очень красивом белье, которое я оплатил ей накануне.
Никогда не думал, что две полоски шелка могут столько стоить, с Настей таких проблем не было, потому что эта женщина умудрялась радоваться мелочам, вроде сорванных с клумбы цветов. Не ждала подарков, не просила комплиментов и всегда смеялась с моих шуток. А теперь ржет над шутками какого-то придурка рядом с ней!
Может она и с ним спит?
Ярость алым цветом залила мне глаза. Я не слышал ничего, что говорили, не учувствовал и не поддерживал, а просто пялился на свою жену.
В четвертый раз телефон зазвонил, видимо Жене стало скучно писать в пустоту:
- Зайка, ну ты скоро? Я очень, очень по тебе скучаю, - ее нежный голос будто выдернул меня из страшного сна и заставил вспомнить, ради чего все это. Ради меня, Жени, наших детей.
Соберись, Аркадий, скоро все закончится, и ты поедешь к своей женщине, которая тебя ждет в вашем уютном доме, красивая и готовая на все!
Томку забрал Никита, я решил, что пока рано девчонкам оставаться вдвоем, не хотел так сильно перегружать Женечку, хотя она была рада проводить время с моей дочкой. Из нее бы вышла идеальная мать. В отличие от Насти, которая даже не спрашивала, как Тамара справляется с уроками без нее!
Херово справляется. Мы все справлялись херово, пока я не нанял дочери репетитора из школы.
А Настенька делала вид, что это больше не ее проблема. Теперь она тратила время на романы с другими мужиками и покупку красных платьев.
Алый бархат действовал на меня хуже, чем тряпка на быка. Я пялился на Настю и представлял, как буду откручивать ей голову, когда мы окажемся наедине.
- Не зря говорят, что у евреев самые крепкие браки, - пошутил кто-то за столом. Я моргнул и с трудом сфокусировал взгляд на старике, который весь вечер молчал. – Вижу, как вы Аркадий Давидович не сводите взгляд со своей супруги. Не каждые молодожены сохраняют такой огонь в отношениях. Кажется, тут все сейчас полыхнет.
  
- О, не переживайте, - откликается моя благоверная, - на этот случай у меня есть огнетушитель. Так что сегодня обойдемся без пожара.
- Мы без пожара, а кое-кто без сладкого, - басит безымянный рядом с Настей.