Мертвое сердце (СИ)

Было ли это средством защиты от внешнего мира? Возможно. Может быть на фоне собственной жизни я стала такой. Черствость и желание бороться с системой воспитаны во мне судьбой. Но я сама приняла их, не пыталась справиться с негативными эмоциями и сдалась. Так что основная часть вины лежит на мне, и я никуда от нее не денусь.
Из-за близкого выходного сегодня был сокращённый день. Однако менее скучным он от этого не стал. Почти всю начальную школу я была отличницей и гордостью Дома. Круговорот олимпиад и конкурсов занимал все моё время и не оставлял места для передышек. Периодами голова просто разрывалась, зато меня все любили и ставили в пример. Я была зависима от похвалы.
Пока в один прекрасный день скорая не увезла меня в больницу с нервным срывом. И все потому, что девочка из моей группы указала мне на мою же ошибку. Такое простое действие с ее стороны привело к глобальным изменениям в моём сознании. В этот день я поняла, что похвала окружающих меня людей полна зависти и притворства. Никто искренне даже не переживал за меня! Тогда солнце моего мира упало на землю и сожгло все к чертовой матери.
Первую неделю мне было больно, падение всегда мучительно. Тем более, когда теряешь "друзей", которым, как оказалось, ты была не нужна. У меня осталась лишь мама и наверное двое тех, кого всерьёз я никогда не воспринимала.
Я выросла и осознала ценность дружбы. Но ребёнка, что смотрел на солнце не щурясь, не осталось. Он погиб, сломавшись о жестокость детского дома.
Я лежала, облокотившись на парту, и смотрела, как медленно текут облака за окном. Учитель рассказывал о русской классической литературе девятнадцатого века. Интересная тема, но слушать её я не могла, так как изучила всю школьную программу по литературе ещё в третьем классе. Сейчас мое внимание привлекали совсем другие книги. Запойное чтение фэнтези словно отделяло меня от поганой действительности. Но это лишь снимало боль, не леча рану.
— Алиса, а как думаешь ты? — спросил преподаватель.
Я прослушала предысторию вопроса. В любой другой день я бы переспросила и ответила, но не сегодня. Усталость и ужасное настроение не смогли сдержать лавину негатива к этому убогому Дому, убогой жизни и чертовски убогой вселенной, которая затолкала меня сюда!
— А хрен его знает, — выдавила я самое приемлемое, на что была способна в данный момент.
Тишина оглушила. Кто бы знал, что я не одна такая с плохим настроением. Все как обычно смотрели на меня с усмешкой и осуждением. Каждый из них считал себя лучше и умнее меня. Возможно, так оно и есть, глупо задирать нос, не зная мотивов чужих поступков. Призывно улыбнулась им, настраиваясь на крики или что-то подобное.
Ну же! Я заслужила их! Заслужила быть исчадием ада среди ангелов.
— Выйди из класса, — спокойный голос учительницы.
Хорошего отношения я была определенно не достойна. Так почему бы не наказать меня?
Кивнула, устало улыбнулась и собрала свои вещи. Их было немного — я даже учебник не достала. Медленно побрела между партами, чувствуя, как силы покидают тело.
Тяжело. Даже слишком.
Вышла из кабинета, тихо прикрыв дверь, и села на пол, прислонившись к холодной грязной стене. В сон клонило безбожно. Скажи мне сейчас кто-нибудь о том, что я умру, если не встану, то я отвечу, что жажду смерти.
Вновь взглянула на небо, на котором с таким же как и раньше рвением плыли облака. Никогда не ассоциировала их со свободой. У них тоже существуют ограничения. Потоки ветра, давление и высота сковывают облака так же, как людей — правила.
Встала на ноги, тяжело поднявшись по стенке, и пошла в сторону собственной комнаты. Неприятно будет получить ещё один нагоняй за то, что уснула здесь.
Учебные коридоры были пусты, оставалось двадцать минут до конца урока.
Шум из мужского туалета привлёк мое внимание, так что я нырнула в его смог, надеясь качественно провести время за разговорами с местными наркошами.
Двери здесь не было по понятным причинам — это создавало дополнительную вентиляцию, разгоняя насквозь прокуренный воздух. Только поэтому здесь возможно было находиться, не задыхаясь и не кашляя словно туберкулёзник. Кабинки без дверей и иногда стенок заполнили накуренные чем попало ученики. Парни и девушки приветственно махали мне руками и улыбались, показывая желтые крошащиеся зубы. Они были в миллиард раз приятнее и проще тех, кто совсем недавно скалился от того как меня выгнали из кабинета.
 
— Прогуливаешь? — хохотнула Карина, которая выходила отсюда только поесть и поспать.
В руке ее тлела самокрутка, а накрашенная ещё утром помада сияла алым пятном на щеке. Я подошла к подруге и стёрла пальцем этот кошмар.
Девушка была пьяна или под кайфом. Ничего нового. Я бы удивилась, если бы она была трезвой.
Села на грязный пыльный подоконник и втянула носом свежий воздух из разбитой форточки. Стало легче.
За окном шумел город. Расположение этого окна дарило возможность наблюдать за тем, что происходит снаружи. По большей части из-за этого этот туалет и выбрали для таких посиделок. К тому же через окно можно без проблем сбежать, благо это первый этаж.
— Барсик сказал, что сегодня не придет, — сказала Рин и сделала ещё одну затяжку.
Я невесело ей улыбнулась и вновь взглянула в окно. Я хотела исчезнуть отсюда. Атмосфера "хорошей" половины Дома давила, только в таких компаниях можно было найти отдушину, как бы абсурдно это не звучало.
Да, я была другой. Не такой как они, но с ними мне было легче. Это мотивировало меня.
— Что будем делать вечером? — сегодня подруга была на удивление разговорчивой, хоть язык у нее и заплетался.
Я пожала плечами, а потом задумалась.
— Меня ждёт наказание часов до семи. А потом лягу спать, — посмотрела на тут же скуксившуюся девушку.
Везёт ей. Она спала в прошлую и позапрошлую ночь. Вчера мне удалось прикорнуть на час и на этом все. Даже квашеная капуста не такая квашеная как я сейчас.
Тишина коридоров резко оборвалась хрипяще-рычащими звуками старого громкоговорителя и на весь корпус раздалось:
— Астафьева Алиса. В кабинет директора.
Это было более чем странно, потому как настолько "серьезно" вызывали в двух случаях: ты крупно накосячил или тебя пришли усыновлять. Второе было невероятным, так что я, скорее всего, буду получать очередную порцию тумаков по поводу вчерашнего.
Я переглянулась с Рин, спрыгнула с подоконника и в задумчивости вышла из дымовой завесы. Да даже мое грядущее наказание не стоило того, чтобы вызывать по громкой связи!
Резво пробежала коридор и пролетела мимо приоткрытых дверей в бухгалтерию и мамин уголок. Рывок, и я открываю дверь. Секретарь встречает меня предвкушающей улыбкой на "золотых" вставных зубах.
— Заходи. Тебя уже ждут.
Внутри все похолодело. Сердце стучало как заведённое, реагируя на приближающуюся опасность. И даже Барсика, который мог бы меня спасти, в Доме нет. Страшно.
Но я отворяю очередную дверь и со смелым видом захожу в помещение.
За столом сидели директор, напротив мужчина в строгом сером костюме и только что упавший в кресло секретарь директора. Все смотрели на меня, не отрывая взгляд.
— З…здравствуйте… — прошептала я, вмиг опустившимся голосом.
Петр Яковлевич необычайно радостно мне улыбнулся, заставив все тело содрогнуться от неожиданности. Я встала столбом, чувствуя, что в горле застрял ком.
— Присаживайся, Алиса, — ласково начал директор, все больше вгоняя меня в ступор, — знакомься, это — Александр Ромэн.
Я села за длинный стол и внимательно начала рассматривать мужчину напротив. Ничего необычного. Темные волосы, стриженные коротко и не очень ровно, серые глаза и очень строгий вид.
 
— Он секретарь твоего отца.
Я замерла и тут же скривилась.
— Леди Алиса, — мужчина встал и поклонился мне.
Оглядела его, не в силах вымолвить не звука. Посмотрела на такого же недоумевающего директора. Петр Яковлевич тоже взглянул на меня, но его лицо тут же озарила мысль, и он воскликнул: