Мертвое сердце (СИ)
— Отпусти! — крик в пустоту.
Уже слишком поздно. Я понимаю это настолько отчетливо, что слова набатом звучат у меня в голове, отскакивая от стенок и кружа там, словно каучуковый мячик-попрыгунчик, который очень трудно поймать. Но это необходимо, потому как он может разбить пару десятков хрупких мыслей.
Щелчок. Я выставляю вторую руку, до конца не понимая, как мне сделать то, что в теории казалось совсем простым.
Вильгельм посылает огонёк в сторону растерянного парня с обреченным и немного ошалелым выражением лица.
Взмах. Секундное замешательство. У самых ног пытающегося подняться Барсика в небо взмывает клубящаяся чёрная завеса. Она тут же окутывает парня с ног до головы, а огонёк отца, шипя, впитывается в ее толщу.
Неужели я справилась? Совершенно не зная, что творю, я смогла создать защиту?
Руку мне отпустили, так что я потёрла назревающие синяки и взглянула в глаза ошарашенному отцу. Он стоял и смотрел на меня с нескрываемой радостью, будто купил на базаре лошадь, а она оказалась единорогом.
— Сними барьер, — безразлично произнес тиран, лениво взирающий на мой "щит" своими чёрными глазами, — иначе он высосет всю твою энергию.
Он лениво перевёл взгляд на меня и посмотрел прямым пустым взглядом в мои глаза. И я до этого чуть ли не влюбилась в него? Правду говорят, что любовь зла. Она кошмарна! Как можно определить суть человека, не услышав его мысли или хотя бы не узнав намерений? Да я сейчас со всей своей глупостью и верой в людей осознала, как ошиблась в сути этого человека. Тирания, скорее всего, не самое жуткое из его пороков.
— Не трогай его, пожалуйста! — взмолилась я, обращаясь к отцу.
Сейчас он был главной моей проблемой, а не прекрасный монстр, что сидел рядом. Вильгельм кивнул мне, направляясь в нашу сторону в подтверждение.
Забросила размышления на задний план и вновь вытянула руку, пытаясь сосредоточиться на барьере. Резкая судорога прошлась от локтя до кончиков пальцев, заставив меня зашипеть, но, выругавшись, я продолжала. Не знаю, как это выглядело со стороны, но я отдавала приказ, вгоняя его себе в мозг, а тот в свою очередь должен был передавать его в руку, проецируя на внешний мир. Такая цепочка помогала сосредоточиться, однако правильной ли она была, я не знала.
Я вообще сейчас должна быть в панике, если не в шоке или истерике. Только что мое мировоззрение разлетелось вдребезги, а я хладнокровна как никогда. Даже пытаюсь управлять собой, что и в обычной жизни для меня затруднительно. Может маги могут управлять сознанием? И меня контролируют? Поэтому меня никак не накрывает волной паники?
Потёрла руку, мышцы которой горели огнём, будто их от костей отрывают. Поднять ее я смогла через несколько секунд и с огромным трудом, но у меня это получилось. Минутная заминка, в течение которой я хмурюсь и кряхчу, и завеса падает.
Судорога сковывает уже все тело, я сжимаю зубы и жмурю глаза. Больно. Если это последствия использования магии, то я не согласна. Хочу быть обычным человеком. Пусть даже и таким, какой я была до этого.
Боль отступает так же резко, как и пришла, так что я делаю глубокий вздох и сажусь удобнее на пыльной дорожке, облокотившись на край лавочки. Тишина оглушает. Даже некомфортно. Будто ничего не происходило, а я просто села отдохнуть после тяжелого дня.
А Барсик со счастливой улыбкой несётся ко мне, чуть не сбивая Вильгельма, который медленно шагет сюда же.
— Алиска! Ты темная! Представь себе! Темная! — радостно кричит мне на ухо Барислав, тряся меня за плечи.
О чем он говорит я не понимаю, но, кажется, это хорошо, раз он настолько сильно этому рад.
— Отойди от нее! — рыкнул папочка, оттащив парня от меня и помогая мне подняться.
Действия показались мне настолько странными, что я нахмурилась и исподлобья взглянула на отца. Он раньше со мной разговаривать не хотел, а тут помогает? Неужели наличие у меня магии изменило его отношение? Не думаю только, что оно изменит мое.
Я встала, опершись на руку того, кто ещё пять минут назад считал меня никчемной. Надо же, какая удача! Нужно будет Барсика обо всем расспросить, ведь если он добрался сюда и смог защищаться от атак, то он знает больше, чем говорит.
Стоять было сложно — ноги подрагивали, я покачивалась о каждого дуновения ветерка. Чувствовала себя молодым дубком.
Из-за угла тут же выплыла мисс строгость, на которую меня самым неудивительным образом спихнули. Ну вот, а я уже подумала о собственном возвышении в глазах Вильгельма. Скорее всего, мне просто показалось, а поднять меня он решил, потому что я выглядела чересчур измученной.
Я махнула рукой Барсику, но тот не отреагировал, увлечённо споря с папандром на другом языке. Вскоре мы зашли в башню и поднялись по каменным ступеням. Цокот каблуков служанки раздавался у меня в мозгу раскатами грома. Голова болела так, что приглушала все остальные чувства.
Марика даже не пыталась помочь мне, поддержать или хотя бы взять под локоть. Мне казалось, попроси я ее о чем-нибудь, она лишь высокомерно взглянет с высоты своих лакированных туфель и отвернётся, не сказав ни слова. Жуткие правила в этом мире. По какой-то причине, мысли о Деймосе уже не казались дикими или даже глупыми. Сейчас я со всей уверенностью могла сказать, что была не права, говоря обратное.
И как бы я не хотела узнать все, но сейчас скорее всего Барислав ушёл бы от ответа. Да и я слишком измучена для того чтобы выпытывать и выманивать информацию.
По коридору я прошла из последних сил, прошлепала босыми ногами к кровати и кощунственно упала на покрывало, которое кто-то уже успел застелить.
— Вам что-то нужно, миледи? — спросила прислужница, желая скорее убраться восвояси.
Не скажу, что она ненавидела меня, но недолюбливала точно. Скорее всего, даже те извинения были для того, чтобы я не нажаловалась на нее. Да вот только я молчала всегда. Много качеств в меня вбил Дом. Не скажу, что все они были бесполезны, некоторые спасали мою жизнь не раз.
— Нет, — прохрипела я.
Женщина тут же ушла, прикрыв за собой дверь. Я не винила ее ни за что. Думаю, будь я на ее месте, то возможно тоже недолюбливала себя.
Как бы то ни было, через пару минут я уснула, даже не пытаясь осмыслить все происходящее.
Глава 10
Резкий звон заставил меня вздрогнуть и в страхе открыть глаза. Я села на кровати, сначала даже не поняв где нахожусь. Моя комната была освещена яркими лучами двух лун, что приветливо манили из окна. Все было так же, как и в тот момент, когда я засыпала, однако на полу у подоконника блестели достаточно большие осколки стекла, а правая створка зияла основательной дырой. Холодный воздух наполнял комнату и заставлял меня ёжиться от его ледяных порывов, пока я вставала. Подойдя к окну, я собрала крупные куски стекла, положила их на подоконник и взглянула на луны.
И я не верила в Деймос? Тут даже небо говорит о существовании невозможного! Как вообще можно было не заметить в первый же день слишком яркий свет ночью? Я ещё хвалила себя за внимательность. Туалет несколько сложнее заметить, чем две луны, так сказать, не отличающиеся маленькими размерами.
— Белка, отойди! — шёпот снизу, прямо из колючих цветов.
Я, повинуясь порывами во благо самосохранения, сделала шаг назад. Послышалось кряхтение вперемешку с ругательствами, и спустя минуту показалась рыжая макушка. Барсик вскарабкался на подоконник, сел, свесив ноги вовнутрь, и задорно улыбнулся.
Я ждала этого момента. Жаждала разговора обо всем на свете. Я надеялась, что сейчас узнаю все, что хотела. Да вот только руки дрожат в нетерпении, а мозг не находит ничего умнее, как начать с обвинений.
— Ты обо всем знал, да? И ничего мне не рассказывал?… О другом мире, магии… о всяких драконах!… и обо всем… вот этом?!
Парень взглянул на мою тираду с улыбкой, зажмурил глаза как мартовский котяра и спрыгнул с подоконника. Кроссовки прохрустели по битому стеклу, которое не заметила я. Барислав брезгливо отряхнул обувь, даже не заботясь о том, что раскидывает все ещё больше, и упал в кресло.