Отбор для лорда, или Медовница не желает замуж (СИ)

Когда я открыла глаза, то не сразу поняла, что со мной происходит. Я будто парила в воздухе.
Нет, не так. Я плыла, лежа на воздушной подушке.
Смущал только странный звук под моим телом. Жужжание насекомых, словно я на лугу, где летают пчелы и шмели в большом количестве.
'О Улий! Куда я попала! И что со мной будет? Так, главное, не показывать свой страх! — запаниковала я. —
Смелому — медовые пышки, а трусу — еловые шишки. — вспомнилась любимая отцовская поговорка. —
О Улий, о чем я думаю? А вдруг это какой-нибудь людоед? Но, — остановила я свою буйную фантазию, — у людоеда довольно приятный голос'.
Сквозь гул слышалась уверенная поступь.
Покрутив головой по сторонам, я увидела лишь спину, шагавшего чуть впереди. Широкую, крепкую, мужскую спину под тонкой батистовой рубашкой. Уж качество ткани я определяла сразу, на глазок. Швея я или не швея?
— Ну если вы меня не освободите от магии, то, возможно, и окосею, и мой отец вам за это спасибо не скажет, — с вызовом произнесла я, радуясь, что язык способен шевелиться.
— Сомневаюсь, что твой отец знает, где ты сейчас находишься, и что с тобой происходит, и, вообще, я не уверен, что у тебя есть семья, — ответил незнакомец, волнуя меня бархатными нотками в голосе.
— С чего такие мысли? Есть у меня семья, и отец есть, а еще братья, гвардейцы, между прочим, — не моргнув глазом, соврала я.
— Даже гвардейцы? Ничего себе! Из какого семейства твои братья, не подскажешь? Удалец?
«Упс, кажется, меня приняли не за ту или, правильнее сказать, не за того?»
Разубеждать незнакомца, что я не удалец, а, скорее, удалица, не стала. Это станет и так понятно, как только я сниму шляпу. Надеюсь, что до этого, конечно, не дойдет. Но кто знает. В моих интересах хоть немного потянуть время.
Я снова попыталась пошевелить руками. Получилось. Рискнула поколыхать в воздухе ногами. Лучше бы я этого не делала.
Я нечаянно застонала и закрыла глаза, стиснув зубы. От боли выступила испарина.
— Где болит? — раздалось над самым лицом. Скривившись, я открыла глаза и пропала. В самом деле пропала. Утонула в глазах цвета лесного ореха. Мужчина усмехнулся, заметив мой взгляд. На его волевом лице пробежала понимающая улыбка.
Кажется, я разучилась дышать, разглядывая незнакомца. Густая шевелюра каштановых волос спадала на лицо и плечи. Внимательный взгляд темных, с миндалевидным разрезом глаз на мужественном лице, поглотил меня целиком и полностью. Аристократический тонкий нос раздувался в глубоком дыхании, мелькнул язык между обветренными губами. Смятение сменилось смущением.
«Опасность, соберись, пышка тебя дери, опасность», — кричал мой мозг. К смущению присоединилась растерянность. К тому же вокруг разливался такой хмельной аромат, словно мы находились на лугу во время буйного цветения трав. Возможно, поэтому у меня закружилась голова?
Он молча разглядывал меня, странно потягивая носом и хмурясь. Только небритый кадык ходил ходуном, и смешно шевелились уши.
— Где болит, удалец? — проговорил наконец он голосом, словно в жаркий день напился ледяной воды. Отвел взгляд от моего лица, начал щупать мои руки, прошелся по ногам.
— Нога, — хрипло прошептала я, — правая, — добавила, боясь пошевелить пальцами.
— Веселенькое дело, — откинул он прядь каштановых волос с лица. — А почему ты в женских туфлях? — снова посмотрел он на меня, покрутив в руках балетку, и подозрительно долго задержался взглядом на моей груди, взглянул на стройные бедра. Недоверчиво хмыкнул.
— Да, я не удалец, — с вызовом призналась я.
Кровь прилила к лицу, и в глазах появилась влага. Нога непроизвольно дернулась, и я скрипнула зубами.
Немного замешкавшись, незнакомец снова перевел взгляд на ногу и снял другую туфельку. Подержал их в руках, сравнивая, ну или собираясь надеть их принцессе, так мне показалось, и сунул по карманам.
— Эй, куда… — возмутилась я громко, скрывая смущение. — Верните обувь! Мне нужно идти.
— С такой ногой? — покачал он головой. — С такой ногой вы никуда не пойдете, барышня, скорее, поползете, и то недолго.
 
Его руки, мягкие и теплые, коснулись больной ноги. На миг стало больно, а потом словно и не было ничего. По телу разлилась приятная нега. Захотелось снова закрыть глаза и насладиться новыми ощущениями. Таких у меня еще никогда не было.
Поколдовав над моей стопой, мужчина вернул обувь на место. Сделал непонятный знак рукой и отодвинулся.
— Можешь идти своими ножками, барышня! — кивнул он мне.
Я почувствовала, как воздушная подушка поворачивается и ставит меня на ноги. Покачнувшись, я устояла, широко расставила ноги, словно скоморох на ярмарке, сделала шаг. Боль отступила. Я увидела, как «воздушная подушка» жужжащим облаком пролетела мимо меня, чуть коснувшись рукава куртки, и устремилась вперед.
— О Улий, пышка меня возьми, а это еще что? — не удержалась я от возгласа.
— Это моя магия, милая барышня, — усмехнулся незнакомец. — Ну а теперь скажите ваше имя, и я отправлю вас домой. Думаю, вы случайно заблудились в моем лесу и угодили в ловушку к Пушистому Буку. Еще пара часиков, и он бы вас растопил своим теплом. Не забудьте поблагодарить моих девочек за то, что они вас спасли.
— Пушистый кто? — недоуменно спросила я, озираясь по сторонам.
— Пушистый Бук, — кивнул мужчина. — Обычно он питается мелким зверьем, расставляя ловушки, но, кажется, сегодня он собирался пировать, а мы лишили его вкусненького, — окинул он меня ироничным взглядом и снова усмехнулся.
Я же не обратила внимания на его слова, рассматривая утопавшую в цветах поляну, посреди которой мы стояли с незнакомцем на мощеной гладким серым бутом дорожке. Весь луг был заставлен разноцветными коробками. К одной из них подлетела «воздушная подушка» и плавно перетекла, скрылась внутри.
Недалеко стоял небольшой сельский дом. Он был раза в три меньше нашего. Я фыркнула, мысленно сделав выводы о происхождении незнакомца.
Он прикоснулся к моему плечу, отвлекая от созерцания собственной «империи». По лицу было видно, что ему мой «фырк» не понравился.
— Я жду, милая барышня, куда вас отправить? — поднял он руку, и в солнечных лучах засверкал переходный камень на его массивном перстне.
Такими в нашей стране могли владеть только представители высшей знати. Мы же, простые смертные, могли передвигаться по дорогам либо на лошадях, либо пешком. Интересно, откуда такой перстень у простого сельского жителя?
— Отправьте меня, милостивый сударь, в Тертон, — вспомнила я уроки словесности от Марты.
— В Тертон? — удивленно переспросил он.
Незнакомец потер указательным пальцем висок, громко вздохнул и посмотрел на меня оценивающе. — А-а-а, я понял, ты идешь в столицу на отбор невест. — Не спросил, утвердительно сказал он. — И в таком виде ты собралась участвовать в состязаниях за самого видного жениха Вастихана? Да-а, — расставил он широко ноги и уперся руками в бока. — Согласен, ты вне конкуренции и сразишь наповал и лорда и местную знать, — он хохотнул, кивая себе и сжимая губы. — В таком виде еще ни одна не являлась на ежегодное брачное ристалище во дворец. Ахахаха!
— Дался мне ваш отбор невест! — вспыхнула я, стаскивая с головы ставшую неудобной шляпу. — Как раз от него-то я и убегаю. — я прикрыла свободной ладошкой рот, поняв, что сболтнула лишнего.
— Убегаешь? — перестал смеяться мужчина, с жадностью проследив, как из-под шляпы рассыпаются по плечам мои пышные локоны.
«На-ка, выкуси, грубиян», — ликовала я внутренне, заметив, как он сглотнул и отвел глаза.
И тут мне пришла в голову мысль, надо сказать, глупая мысль, глупее не бывает.
— Я прошу приют, — произнесла я и тут же испугалась, но повторила сакральную фразу путника. — Я прошу приют.
Марта говорила, что после этих слов любой, кому сказана фраза, обязан приютить скитальца на три дня, дать кров и накормить.
— С добром! — замешкавшись, протянул руку мужчина. — Джер! — представился он.