Из архивов частного детектива Стейси Браун (СИ)

Опять-таки, если подумать: частный детектив искала партнера Андреа в модных кругах, где все друг друга знали и активно друг о друге сплетничали. А что, если речь шла о таком же тайном романчике, какие были у Дона Кона? О таких вещах могут знать вездесущие папарацци. Или… Господи, это же так просто!
Стейси выскочила из машины, чуть не забыв поблагодарить шофера, и побежала к лифту. Надо скорее добраться до компьютера и выяснить, кто был подругой мисс Виллармэ. «Инопланетянка» могла быть сколько угодно капризной и взбалмошной особой, фыркать на мужчин и партнеров по работе, но она была совсем молоденькой девушкой. А у любой молоденькой девушки есть «та самая подружка», которой рыдают в жилетку, поверяют тайны, с которой сплетничают о мужчинах и соперницах.
  
Додумать мисс Браун не успела – зазвонил мобильник.
– Стейси, доброе утро! Это Богдан. Надеюсь, я вас не разбудил?
– Нет-нет, я уже давно встала.
– Мисс Браун, простите… Мне очень неудобно вас беспокоить, но… можно я к вам приеду? Это очень важно и срочно.
– Приезжайте, конечно, – частный детектив продиктовала красавчику-мачо адрес офиса. – Что-то случилось?
– Сегодня ночью убили Анжелу.
  
Глава 4
 
Богдан появился в офисе частного детектива через двадцать минут.
– На вертолете летели?
– На мотоцикле. Штрафы за превышение скорости меня догонят дня через два.
– Мда… А как вас полиция отпустила?
– Не было никакой полиции. Врачи констатировали естественную смерть от асфиксии.
– Что?! Ну-ка, выкладывайте. Всё и в подробностях.
Богдан оказался идеальным свидетелем: информацию выдал по-военному четко.
Накануне вечером мистер Стрейтсноуби заехал за мисс Каррингтон около восьми часов: пара собиралась на вечеринку, которую устраивали мистер и миссис Стеллави в рамках пиар-кампании новой коллекции. Изначально планировалось, что звездой показов, проходивших в течение пяти дней, станет мадмуазель Виллармэ. Но в связи с последними печальными событиями главной моделью стала Никита Рунич.
– Сербка?
– Англичанка. Но сейчас в моде девушки из Восточной Европы, поэтому агент уговорил Мэган взять такой псевдоним.
– Понятно. А вы участвовали в показе, Богдан?
– Нет, это была женская коллекция, созданная маэстро специально для «инопланетянки». Анжелы тоже не было. Она – начинающая модель, до уровня демонстрации кутюрных нарядов ей еще расти и расти.
– Но на вечеринку вас обоих пригласили?
– Мисс Браун, на такие вечеринки приглашают всех. Там было человек двести, не меньше: фэшн-журналисты, телевизионщики, модели, стилисты, дизайнеры, селебрити, – в общем, весь модный бомонд. Стюард посвятил свою последнюю коллекцию памяти Андреа, поэтому, в какой-то степени, это был вечер в ее честь.
– Простите, Богдан, это настолько дико звучит… Вы хотите сказать, что Стеллави использовали смерть мисс Виллармэ как пиар-повод?
–Да. Только не нужно представлять Стюарда и Аманду эдакими бессердечными монстрами. Они оба были привязаны к Андреа, искренне огорчены ее смертью. Но бизнес есть бизнес. И ничто так не привлекает внимание публики, как публичный скандал или громкое преступление.
– Это точно.
– Кстати, вчера истинной звездой вечера, к немалому разочарованию мистера Стеллави, стала не погибшая Андреа, а мисс Марион-Дерби. Все считали своим долгом выразить ей соболезнования, взять трогательное интервью, сделать селфи на фоне. Надо признать, мисс Анна прекрасно справилась с ролью трагической героини.
– Богдан, вы, похоже, ее не очень-то любите.
– Мисс Браун, ее никто не любит. Она может быть сколь угодно профессиональна, влиятельна и богата, но это не отменяет ее абсолютного бессердечия и равнодушия ко всем окружающим, начиная от горько оплакиваемой Андреа и нежно любимого Донни и заканчивая бездомным на улицах Ист Энда.
Стейси вспомнила бесцеремонное поведение фэшн-знаменитости ранним утром и кивнула.
– Ясно. Рассказывайте, что было дальше.
– После окончания приема я проводил Анжелу до дома…
– В котором часу?
– Где-то в половине двенадцатого, может, чуть раньше или позже… Я хотел сразу уехать, но по дороге за нами увязались папарацци, поэтому Анжела предложила подняться к ней. Я попросил водителя подождать меня с другой стороны дома, зашел в квартиру через парадный вход и вышел через служебный. В четыре часа утра мне позвонил консьерж: он проверял, все ли в порядке, обходил коридоры, пожарные лестницы.
– Он всегда так делает?
– Да, дважды за ночь. Консьерж нашел Анжелу: она лежала на пороге, входная дверь была распахнута настежь. Он решил, что мисс Каррингон потеряла сознание, и вызвал врачей. Я приехал минут через пять после «Скорой». Врачи сказали, что Анжела умерла часа три-четыре назад.
– От чего?
– А вот это самое странное. Медики констатировали смерть от асфиксии, вызванной аллергическим удушьем. В гостиной на столе была пустая чашка, – наверное, из-под чая, – и недоеденный холодный пирог. Орехово-медовый.
– Ого! – Стейси подскочила на стуле. – Как такой калорийный пирог оказался в доме манекенщицы? Да еще и ночью!
– Черт, об этом я не подумал, – растерянно произнес Богдан. – Я-то не сижу на вечных диетах.
– А о чем вы подумали?
– О том, что у Анжелы была жуткая аллергия на миндаль. Она бы в жизни не стала есть ореховый пирог по доброй воле. Получается, что ее кто-то заставил. Но как?
– Подозреваю, что дела обстоят гораздо хуже, – вздохнула Стейси. – Не могу сказать с уверенностью, но мне наиболее вероятным представляется такое развитие событий. Кто-то оставил пирог в доме вашей приятельнице, чтобы ее смерть выглядела как несчастный случай. А сам «угостил» мисс Каррингон чайком с добавкой какого-нибудь органического нейротоксического яда, вызывающего кровоизлияния и сильные отеки. Допустим, яд африканской гадюки или азиатской кобры.
– Мисс Браун, простите, но это уже смахивает на сюжет детективного сериала. В Лондоне нельзя просто так зайти в аптеку и купить яд африканской кобры.
– Гадюки. И да, вы правы. В Лондоне – нельзя, а вот в африканских или восточно-азиатских странах можно. Кстати, иногда даже в аптеке, потому что в малых дозах змеиные яды входят в состав лекарств.
– Ужас какой! Но это означает… означает, что нужно срочно звонить в полицию. Пусть сделают вскрытие, обыщут квартиру Анжелы…
– В поисках пустого пузырька из-под яда? Желательно, с именем владельца на этикетке? Богдан, ну что за детский сад! Между прочим, а вы сами где были после того, как, – замечу, по вашим словам, – вышли из квартиры подружки?
– Я поехал к себе домой и лег спать.
– Вы живете один?
– Нет, с другом. Но он сейчас в командировке, во Франции… Я понял. У меня нет алиби, но была возможность отравить Анжелу.
– Именно так. И, полагаю, наш убийца об этом знал. У вас есть второй шлем?
– Да. А куда мы едем?
– Домой к мисс Каррингон.
Квартира выглядела так, словно в ней устраивали пьяную вечеринку торнадо, цунами и тайфун за компанию. Дверца гардеробной сорвана с петель, встроенные шкафы и полки открыты, одежда в полном беспорядке валяется на полу вперемешку с бельем и обувью. Ящички компьютерного стола в гостиной и бельевой ящик кровати не просто вытащены и выпотрошены, а варварски выломаны, металлические «направляющие» – погнуты. По комнатам раскидано постельное белье, бумага для принтера, квитанции, чеки, карты скидок, вспоротые подушки. Зато в ванной, на туалетном столике в спальне и на кухне царил безупречный порядок.
– Что за черт?! – вырвалось у Богдана.
  
– Мда… Понимаю, как это прозвучит, но, пожалуйста, осмотрите все внимательно, – частный детектив достала смартфон. – Проверьте, не пропало ли что-нибудь. Только постарайтесь ничего не трогать.
– Конечно, – кивнул Богдан. – Но я ведь не жил здесь, да и бывал у Анжелы не так уж часто. Я, конечно, все осмотрю, но это вряд ли поможет. Пока могу сказать только, что пирог на месте – вон, на столе, – а чашки нет.