Виражи Судьбы (СИ)

Вся история их отношений, начиная со знакомства в доме Блэйка, напоминала какой-то нескончаемый сериал с банальным сюжетом, длительными перерывами в сезонах и бесконечной сменой сценаристов…
Как в том шоу, где уже шестой год снимался Сторм.
Их встречи происходили нечасто и как бы случайно. Иногда даже не становясь полноценными свиданиями, а, скорее, этакими «показами миланской моды», как обзывала их Хэлл после промо в «Голливуд-Рузвельт».
Изображать пару им было не нужно: находясь рядом, оба с трудом сдерживали рвавшиеся на волю инстинкты и эмоции, словно были друг для друга афродизиаком. Окружающие это чувствовали, даже если Алекс и Марина находились на расстоянии друг от друга. Как написал ее коллега в «Роллингз», «их взгляды, встречаясь, вызывают срабатывание пожарных систем»… Иногда смешное и грустное в их близости перемешивалось так тесно, что невозможно было понять — плакать уже или продолжать смеяться.
*
Однажды Сторм, загруженность которого просто зашкаливала, специально нанял лимузин, чтобы по дороге в аэропорт побыть наедине с Мариной — он снова улетал в тартарары «работать лицом Кляйна».
Поездки по миру, которые являлись частью контракта с модным домом, актера вполне устраивали — он любил путешествовать. Но близость с Хэлл внесла коррективы: эскорт-услуги в её планы не входили.
Стоило с им расстаться, Алекс тут же начинал скучать — строчить смски, сыпать электронными сообщениями и обрывать телефон.
Время врозь тянулось и замораживало его тоской, которую невозможно было ни запить, ни заесть, ни заспать с другими.
И это мешало и заставляло его чувствовать себя… несвободным.
Именно эти слова парень шептал и выкрикивал ей на ухо, жадно терзая губами и руками ее тело, и распиная на белой коже диванов лимузина своим. Машина медленно двигалась по шоссе к аэропорту JFK, задержанная небольшой пробкой — стекла затемнены, салон отгорожен от водителя непрозрачной звуконепроницаемой перегородкой.
Но вдруг, в этом полном уединении, под его грубоватыми ласками девушка начала задыхаться в недобром предчувствии. До нее, наконец, дошло, в чем обвинял ее Алекс! Хэлл напряглась, отстранилась и отчетливо произнесла ему в лицо по-шведски:
— Так это я виновата в том, что стала для тебя наркотиком??
Он не понял сначала — губы все еще произносили какие-то слова.
Потом замолчал, поднял на нее глаза и удивленно спросил, тоже переходя на шведский:
— Как ты правильно сказала… во всех смыслах. Давно учишь язык?
— Как только поняла, что хочу быть с тобой.
— Как — «быть»? Кем?
— Ну, это уже решать тебе, — прошептала девушка, снова переходя на английский.
— А если я попрошу не вмешиваться в мою жизнь, не исправлять меня?
— Мне это и в голову не приходило, Лекс… Я ведь тоже хочу остаться собой.
— Что это значит? — нахмурился он.
— Я хочу быть с тобой, но не раствориться в тебе, в твоей жизни. Не стать экзотической комнатной собачкой в дорогом ошейнике, жмущейся к тебе под вспышками кино- и фотокамер. Я хочу быть живой и любимой… любить самой, сочинять свои истории, петь на пляжных вечеринках Карлоса, гонять на байке…
— А сниматься со мной разве не хочешь?
Хэлл вздохнула: подобный суррогат близости ей не нравился совсем.
— Исключено, Алекс. Играть с тобой я не сумею — только жить.
— Повтори, — обрадовался парень.
— Что? — не поняла его восторга Хэлл.
— Что ты будешь со мной жить, — он уже забыл ворчать и улыбался.
— Я этого не говорила! — растерялась пойманная на слове девушка.
Алекс в ответ зарычал и… укусил.
Не больно, но по-настоящему.
— Лекс, у тебя крыша едет??
— Еще как! Я нанял лимо, чтобы дор о гой от души потрахаться на прощанье, а тут…
— … «на прощанье»??
— Да ты что подумала-то, балда? — испугался он, увидев, ее вмиг потемневшие, полные слез глаза. — Ну, ты меня с ума сводишь! Ехать со мной не хочешь, жить не хочешь, мое прощание воспринимаешь как расставание… Я охреневаю просто!!
— Успокойся… Давай будем просто жить, как нам нравится, — судорожно вздохнула Хэлл. — А встретимся — будем заниматься сексом до изнеможения!
 
— «Встретимся»… Мы встречаемся на мероприятиях, которые душка-Алан забил в твой контракт. А я не могу убедить своего «друга» не реагировать на твое присутствие до окончания тусовки! Нам надо встречаться за пару суток до выхода на публику, чтобы к этому моменту я мог бы уже соображать и думать еще о чем-то, кроме как… отодрать тебя в ближайшем углу!
Алекс хоть и сердился, но с удовольствием отмечал про себя неподдельное смущение девчонки — она краснела, бледнела, глаза меняли цвет…
Он решил поддать жару:
— Почти на всех фото я «в полной боевой готовности» — это же черт знает что!
Марина нервно хихикнула и, запинаясь, произнесла:
— Могу убедить Мэтра пересмотреть контракт, если все так плохо.
— Ты серьезно?
— Абсолютно. Сплетня запущена и работает, медиа-боссы — реагируют правильно, фанаты — сходят с ума. Ты же — не успеваешь давать интервью и читать сценарии!
— Мне нравятся твои. Надо бы еще поднажать, чтобы они стали также востребованы, как и книги.
— Не надо, Лекс! И будь честен: может, тебе и нравится их читать, но уж точно не нравится, что их пишу я. Т ы когда-нибудь поймешь, что спишь не со сценаристом, писателем или музыкантом, а со мной?
— С тобой? — парень сжал ее голову в своих ладонях и уставился в глаза. — А кто ты? Хэлл, Марина, Машка, Мари Кэруаз? Кто??
— Я — твоя карма! — засмеялась ему в лицо девушка, которой это бесконечное препирательство порядком надоело. — Аэропорт уже скоро — мы ничего не успели. Я сейчас взорвусь.
Она быстренько справилась с молнией на его джинсах и забралась в жаркие «закрома».
— Что ты чувствуешь? — тихо спросила Хэлл, разглядывая сквозь ресницы своего любимого мужчину.
— Что полечу следующим рейсом… — севшим голосом откликнулся тот
________________
*twister (англ) — смерч, ураган, синоним слова storm (шторм)
**high tower (англ) — высокая башня (по-русски — каланча)
  
Эпизод 30
 
Чем глубже пропасть, в которую падаешь,
тем больше шансов научиться летать.
— Почему тебя так бесят эти фото, Лекс? Я там только на одном, и, по-моему, оно вполне приличное. Не понимаю…
— Все ты понимаешь! Ты переплюнула своего гуру в умении продвигать свои детища! Пейринги «Вальмона» я тебе простил, но это — уже слишком, Хэлл!
— Про… стил?
Девушка и сделала шаг назад, словно хотела побыстрее убежать от этих слов.
Нет. Убежать она пыталась от слов, которые произнесет сейчас сама — чуть погодя, в ответ на его гордую дурь. Произнесет — и все кончится.
А Сторм в раздражении все швырял вещи в сумку и даже не видел ее реакции.
— Ну, да. Для начала это отлично, но это не творчество. Это такое… сценарное хулиганство!
— …в котором ты, однако, не бесплатно и с удовольствием участвовал, — выпалила Марина. — А еще — твой брат и куча друзей. Вернее, подруг. Проект окупается, и все вы на нем заработал! Без особого напряга, заметь. И думаю, ты недоволен по другой причине — на этих фото в «Обзервер»* нет тебя самого, а мы втроем смотримся вполне гармонично!
Что-то в ее голосе все-таки насторожило парня. Он обернулся и, нахмурившись, закусил губу — Хэлл стояла практически у дверей.
— Снова бежишь?
— Я не заслужила того, что ты сейчас мне говоришь…
— А я заслужил, что мной играют как куклой??
— О чем ты?
— Вот об этом, Мари, вот об этом! — он сунул ей в руки «Обзервер». — Вы смотритесь чересчур гармонично! Цитирую: «… ей удалось почти невозможное — объединить в одном проекте бывших и будущих любовников, и — бла-бла-бла — сохранить при этом мир и спокойствие на съемочной площадке. Возможно это дар молодого писателя, а возможно, щедрость голливудского шведа, уступившего пальму первенства более удачливому во всех смыслах коллеге».