Детский взрослый мир (СИ)

В начале двухтысячных два влиятельных мужчины решили поставить четырёхэтажный особняк далеко в лесах Чикаго. Белоснежное здание занимало огромную площадь, было ограждено высоким забором, охраной и камерами слежения по кругу. На территории помимо дома был стадион, площадка для стрельбищ и медицинское крыло. Это было секретное место, зарегистрированное как простой пансионат и никто даже подумать не мог, что внутри этого здания тренирую снайперов и наемных убийц.
Целью армии изначально была месть. Месть врагам этих двух мужчин, желание запугать. Они хотели чтобы противники знали какие силы стоят за спинами этих двоих. В скоре одного из хозяев убили и его друг поклялся что сохранит здание и армию в память о нем. Так и было. До сих пор все работало как часы, беспрекословно выполнялись приказы, солдаты смиренно учились, а старшие (давно служащие) были известны всем группировкам Чикаго. Их боялись, с ними не хотели иметь дела. Словно черные вороны солдаты САНУ наблюдали за городом и ставили свои правила.
Мистер Фернандес поправил золотые ролексы на правой руке и сложил руки на стол, ожидая отчета от Андера и Якоба. Парни стояли перед директором без капли смущения, в отличии от охранника у двери.
— Мы заперли его комнате, но я не знаю что будем делать, когда он очнется. Этот Мэтью так просто не успокоится и слушаться не будет. Буйный парень, в южном районе других не держат, — предупредил Якоб.
— А мне спокойный и не нужен. Он здесь как раз потому что хороший солдат, нужно только немного мотивации и практики, — сказал Фернандес. — Андер следил за ним так долго, что наверное сроднился уже, да?
Тонких губ директора коснулась легкая улыбка. Лицо Андера тут же скривилось, он понял о чем идет речь и даже слышать о подобном не хотел.
По правилам к старшим прикреплялся солдат, поступивший недавно. Старший нужен для того, чтобы научить солдата, объяснить ему суть вещей и приучить выполнять правила армии. Но у Андера за все двенадцать лет нахождения в САНУ не было ни одного младшего (недавно прибывшего) и он не отказался бы и дальше жить спокойной жизнью. Парню хватало и того, что его назначили учителем как и остальных старших. Последний год на нем лежит этот груз.
— Нет, — покачал головой Андер, — все что угодно, только не подопечный.
Мистер Фернандес безразлично пожал плечами и откинулся на спинку кожаного кресла. Он прошелся взглядом от Андера до Якоба и обратно, а после сказал:
— Ты сам лично говорил мне, что парень не простой. Знаешь что я увидел в видеозаписях? Он — это ты в свои восемнадцать. В нем зашкаливает агрессия и гордость, сломать такого будет тяжело и кроме тебя с этим не справится никто. Мне нужен этот парень и твоя помощь, так же как когда-то тебе нужна была моя.
Скрипя зубами от злости и негодования, Андер смиренно кинул. Он был обязан Фернандесу едва ли не своей жизнью, поэтому и не смог отказать.
— Можете идти, завтра трудный день, — кивнул директор.
***
Когда все ложились спать и наступала тишина, Андер любил посидеть на кухне со стаканом виски. С такой жизнью как у него, иногда необходимо расслабляться и выкидывать все из головы, иначе можно окончательно свихнуться.
Андер попал сюда когда ему было двенадцать. Он был несмышлёным ребенком, который не думал на что соглашается, он просто мечтал о лучшей жизни чем у него была.
Родители Андера, как и часть гетто Чикаго, принимали наркотики или беспробудно пили. В тот вечер брошенный на произвол судьбы, голодный и грязный мальчик Андер и два его друга Якоб и Сэмюэль слонялись по району, пытаясь придумать как добыть немного денег на перекус, так как у Андера в нерабочем холодильнике стояли только пара дешёвых бутылок пива, а Якоб и Сэм вообще были бездомными.
Все свое сознательное детство Андер готов был отдать хоть душу дьяволу, лишь бы сбежать из этого района туда, где покормят и дадут помыться, потому что в их доме ванна была отключена уже давно.
Будто услышав молитвы мальчишек, мистер Фернандес пришел за ними. В то время он как раз искал детей, из которых готов был вырастить верных воспитанников и солдатов. Бездомные дети гетто были идеальным вариантом. Они никого не боялись, были выносливыми и готовыми на все за кусок вкусного мяса. И когда высокий дядя величаво встал на пути у трех мальчишек и предложил новый дом, те без раздумий протянули ему руки.
 
Сейчас Андеру уже двадцать четыре. Он крупный, высокий парень, с леденящим душу взглядом. Его тело украшают татуировки, а весь его гардероб это черные вещи и кожаные куртки. В борьбе за пост самого злого, жестокого, но красивого старшего первое место безоговорочно взял Андер Купер, которому дали прозвище Хатиман, в честь японского Бога войны.
Кухня в особняке была огромная, но за всей грудой столов, шкафов с посудой, холодильниками и прочими вещами, нужными для того, чтобы накормить огромное количество народа, стоял небольшой кухонный уголок: гарнитур, стол на четыре персоны и холодильник, в котором всегда можно было найти алкоголь и еду. Этот «пищевой» угол принадлежал работникам кухни, но по доброте душевной мадам Мари — шеф-повар родом из Франции — разрешала Андеру и его друзьям сидеть там после отбоя.
За окном бушевал ветер. В окружении леса казалось, что вот-вот случится конец света, так громко и устрашающе шумели кроны деревьев и крупные капли дождя били о стекла. Хатиман сидел за столом, даже не включив свет. Только тусклая лампа у входа на кухню немного освещала стол. В тишине Андер слышал как кто-то топает на верху, как отсчитывают минуты настенные часы и как глухие шаги приближаются все ближе. Парень даже не напрягся, он был уверен что это его друзья.
— А вот и здравствуйте, — с довольным лицом заявил Сэм, как только открылась дверь.
— Здоров, тут есть что-нибудь пожрать? Пол дня не могу найти время, — проворчал Якоб, ныряя в холодильник.
Если бы кто-нибудь видел этих парней вот такими, мнение о них сменилось бы по щелчку. Наедине они становились обычными мальчишками, которые усердно скрывают даже друг от друга тот факт, что смертельно устали. Устали убивать, учить этому других и решать какие-то вопросы с группировками. У них после двенадцати лет детство волшебным образом сменилось на оружие и учебники по боевым искусствам.
Сэм и Якоб были разные как небо и земля. Или ангел и демон, более правильное сравнение. Сэм был русым, голубоглазым и относительно спокойным парнем, в то время как в Якобе кричали немецкие корни.
— Так что там у тебя говорят появился подопечный? — Сэм поиграл бровями, чем взбесил друга.
Андер и без того думает об этой проблеме уже черт знает который час.
— Что мне с ним делать? Я на спокойных-то срываюсь из-за любого кривого слова, а этого вообще прибью. У меня нервы уже совсем не для того, чтобы быть кому-то старшим, — скривился Андер, отпивая виски из стакана.
Якоб достал пиццу из холодильника и сунул несколько кусочков в микроваловую печь. Запахло плавленым сыром. Сэм тоже попил из стакана Андера и поднялся, чтобы взять пустой.
— Да ладно тебе, никто же не запрещал аккуратно отлупить его разок другой. Твой же метод. А потом успокоится и станет смирным, проблем-то, — посоветовал Якоб, усаживаясь за стол с тарелкой пиццы.
— Этот пацан Фернандесу очень нужен. Я не знаю какие у него планы, но он просил быть осторожнее и не сделать из него инвалида, но если он начнет выделываться, а он начнет, я не знаю что с ним сделаю.
Сэм согласно кивнул. Он прекрасно знал, что нервная выдержка у Хатимана чуть выше нуля. Последний раз это поняли все, когда он выстрелил солдату в ногу за то, что он не выполнял приказ вместе со всеми.
 
Какое-то время парни сидели в тишине. Сэм мусолил виски, Якоб доедал пиццу, а Андер проклинал этот день.
— Ты это, — вдруг сказал Сэм, — формочку ему отнести не забудь и носочки погладить.
Якоб расхохотался сразу же, а когда сообразил Андер, Сэмюэль уже выскочил из-за стола и спрятался за спину друга. Андер хмурился, но все равно не мог совладать с улыбкой, которая пробивалась на плотно сжатых губах.