Дисгардиум 12. Единство-2

Я покрутил головой – мне показалось, что рядом кто-то есть. Прислушавшись к мраку, почувствовал, что чужое присутствие пропало. Словно кто-то проверил, здесь ли я, а потом исчез. Не Левиафан, его божественное присутствие ощущалось иначе. Бездна? Хаос? Бегемот?
С пару десятков биений сердца я ни о чем не думал, только слушал тишину.
Нет, кто бы тут ни появлялся, его уже нет.
Бегемот… Сверхмощный искусственный интеллект, в который заложена личность Майка Хагена, или действительно бог, в чьем сне появилась вселенная Дисгардиума? После того, что рассказал мне Хаген о вселенском инфополе, это больше не взаимоисключающие понятия.
После Бегемота я призвал в Дисгардиум еще трех Спящих: Тиамат, Кингу и Левиафана.
Первые двое, как и Бегемот, наделили меня божественными способностями, а Левиафан появился только сегодня, меньше часа назад, и сразу после его призыва нам с ним пришлось бежать вместе с храмом от Глашатая Бездны, которого я успел заразить Порченой кровью. Демонический навык стал мне доступен после того, как я обрел Касание Хаоса – подарок первозданной сущности.
И вот я здесь, в Глубине. Беспомощный и потерявшийся во времени и пространстве. Какой же долгий путь был к этому, и ради чего? Ради чего я потерял друзей – Малика, Энико, Трикси, его деда Гарольда? Моих телохранителей, ставших мне очень близкими, – Роя и Марию? Тиссу – я имею в виду настоящую Тиссу. Сотни неграждан? Союзников – таких, как Морена и Кусаларикс? Деспота?! Моего соратника демона Деспота, о чьей смерти я узнал лишь по вычеркнутому имени в списке жрецов Спящих. И жизни Гироса и Бомбовоза висят на волоске.
И, что самое обидное, я очень близок к тому, чтобы эти жертвы стали напрасны…
– Я вернулся, – услышал я голос Левиафана. – Подлатал прорехи, пришлось использовать еще немного темной веры, что пришла от тебя. Но поможет это ненадолго, мироздание меняется, оно в процессе трансформации, мне удалось стабилизировать его на минуту-другую. Нашел место, куда укрыть храм, но тебе о локации лучше не знать. Предупреждаю, что окажешься на Кхаринзе через три, два, один…
Мрак Глубины сменило яркое солнце тропического острова, отраженное снегом. Прищурившись, я дал глазам привыкнуть к свету, после чего изучил карту – Левиафан забросил меня на вершину пика Арно на Кхаринзе. Название, которое я дал горе, напомнило о том, с чего все началось: Арно, шеф-повар таверны «Буйная фляга», стал моим первым учителем ремесла в Дисгардиуме, а также первым зараженным Чумным мором, которого я встретил… Кстати, а ведь Большой По, новое Ядро Чумного мора, где-то под этой горой! Как рассказывал Бомбовоз, там его логово. Надо обязательно его навестить, но сначала…
Срезанная вершина горы представляла собой заснеженную площадку неправильной формы. На белом снегу выделялся чёрный булыжник метровой высоты. Рассмотрев его, я заметил нацарапанную надпись: «Физзсгул и Нитушнитта здесь были». Гномы? А когда они здесь были? Вряд ли до того, как я открыл Кхаринзу, иначе бы мне не предложили дать название острову. Скорее всего, кто-то из союзников оставил здесь свой след.
С другой стороны булыжника из-под снега торчало что-то темное. Рядом с пустой бутылкой из-под дворфийского пойла лежали гномьи горные очки «Темновзор-14». Обычные по качеству, но с десятикратным зумом и магоинженерным затемнением. Стряхнув снег, я закинул их в инвентарь, а в следующее мгновение моя голова взорвалась рассерженным голосом Бегемота:
– Спускайся, инициал! Мы ждём тебя в храме.
«Что мешало Левиафану сразу забросить меня в храм?» – проворчал я, посмотрев на странно ведущую себя иконку Глубинной телепортации. Она то обретала цвет, то блекла, становясь неактивной, но ловить момент, чтобы активировать ее, я не стал, ведь глубинка теперь могла забросить меня еще дальше от храма – Бездна отключила поступление маны в мир, а без нее не работали магия и магические способности. Глубинная телепортация в ней не нуждалась, но, видимо, переделка мира Бездной заставляла сбоить даже ее.
 
Слава игровой механике, Полет не требовал маны. Войдя в Ясность, я разбежался и ухнул с края вершины головой вниз, пролетел метров сорок и взял падение под контроль – устремился к крышам нашего замка, выделявшимся среди изумрудной зелени джунглей синими пятнами с фиолетовым отливом.
Понимал, что сейчас самое важное – это разговор со Спящими, ведь кто, как не они, воплотившие в себе отцов-основателей «Сноусторма», подскажут, что делать и в каком направлении двигаться, но как же мне хотелось сначала проведать моих друзей, узнать, все ли сюда добрались и нет ли у нас новых потерь…
Из-за того, что я был в Ясности, вряд ли кто-то обратил на меня внимание, но вот я кое-что заметил. Сложно было не увидеть, как обезлюдели улицы, как на торговой площади у таверны «Свинья и свисток», где раньше было не протолкнуться, сейчас от силы несколько десятков разумных. Единственное объяснение этому – остров подвергся нападению Глашатая Бездны. Скорее всего, именно тогда погиб Деспот. Так это или нет, гадать бессмысленно, потому что вот-вот я получу все ответы от Бегемота.
Храм был пуст. Обернувшись, я увидел, что в отдалении от храма стоят на коленях кобольды, трогги, огры и тролли. Никто из них не смотрел в мою сторону. Все молились.
– Алтарь, – подсказал мне голос Бегемота в голове.
Приблизившись, я положил на него руку, его поверхность задрожала, завибрировала, пошла волнами, и моя ладонь провалилась, как в густую смолу, а спустя мгновение я и сам ухнул в настоящее великое ничто – надплан, в котором обитают Спящие боги.
И только там, посреди мглы космического вакуума, увидел их всех. И если Абзу, все еще не имевший своего храма, маячил вдали и в виде светящейся туманности, то остальные предстали передо мной в виде человеческих аватаров, к которым я привык. Трое мужчин: хмурый Бегемот, суровый Кингу, молодо выглядящий, с тронувшей уста улыбкой, но озабоченный Левиафан, который сменил одежду моего мира на темно-синие доспехи. И прекрасная женщина в красном платье, не уступавшая ростом спутникам, – Тиамат.
Наверное, чтобы не смущать меня, Спящие создали небольшую светящуюся платформу, зависшую в пространстве. Именно на ней все мы и стояли.
– Приветствую вас, Спящие… – Я сделал паузу, не зная, с чего начать.
– Мы все знаем, инициал, – мягко сказала Тиамат.
Левиафан кивнул мне виновато и развёл руками:
– Извини, братишка, покопался в твоей голове, потому что нужно было понимать, что происходит не только здесь, но и там. – Он указал большим пальцем себе за спину, очевидно, имея в виду мой реальный мир.
В моей голове крутилось столько вопросов, я настолько потерялся в них, что задал самый тупой:
– Почему здесь? Почему не в Дисе?
– Потому что там приток веры настолько истончился, что его недостаточно, – ответил Бегемот. – Глупо тратить скудные резервы на поддержание наших аватаров.
Я перевел взгляд, пытаясь разглядеть хоть что-то на их лицах, что-то, что подскажет, почему такие вроде бы всемогущие сущности, которых боялись Новые боги и перед которыми все еще трепещут великие князья Преисподней, настолько зависят от веры, что без ее обилия превращаются в беспомощные капельки протоплазмы. Неужели даже эти могущественные ИскИны полностью зависят от того, верят в них или нет? А если не верят, то они настолько теряют свои силы и возможности, что даже не могут поддерживать свое существование во плоти…
– Если я правильно понимаю, то даже здесь каждая секунда вашего общения со мной тратит эту самую веру, – сказал я.
– Намного меньше, чем там, – ответил Кингу. – Здесь достаточно твоей веры – и для наших аватаров, и для твоего присутствия.
– И все же она расходуется, – добавил Бегемот. – А потому не будем терять время и перейдем к делу… – Он заметил промелькнувшую тень недовольства на моем лице и проговорил: – Скиф, когда тебе удастся задуманное, мы поговорим с тобой обо всем, что тебя интересует и волнует, но сейчас тебе важно отбросить все второстепенное и сосредоточиться на главном. Мы все просчитались, и под всеми я подразумеваю не только нас, Спящих, но и тех, кто создал Дисгардиум. Чумной мор, Нергал, Новые боги были очень сильными и опасными противниками, и то, что ты не только выстоял в борьбе с ними, но и победил, – настоящий подвиг. Ни в коей мере не принижая или обесценивая твои свершения, все же отмечу – они были могучими, но не всесильными.