Все меняется (СИ)

— С чего такие выводы? — Поттер подпёр рукой подбородок и стал разглядывать принесённые официантом блюда, а точнее не простые блюда, а целые произведения искусства. Есть-то их вообще можно? Или только любоваться… Несколько столовых приборов разной формы и величины появились около Малфоя-старшего, но к трапезе лорд не торопился приступать.
— Поправьте меня, мистер Поттер, но супруги, а тем более молодожёны, проводят много времени вместе. А за последние месяцы я видел Драко с Панси, Блейзом, Грегори, Тео, Джиневрой и, конечно, с мисс Грейнджер. Вы настолько заняты? Хорошо, что у Драко такие друзья, правда? — язвительно закончил лорд.
— Я тоже рад, что у Драко отличная компания, — скривился Поттер — тема друзей мужа ему была так же ненавистна, как и некоторые друзья. — Если это всё, что вы хотели обсудить, то я откланяюсь, — отчеканил он, вставая, но тут же ощутил на своём запястье сильную руку лорда, контролирующую его передвижение.
— Нет, не всё, — быстро среагировал Люциус, однако под гневным взглядом зелёных глаз разжал пальцы и уже другим тоном продолжил: — Что вам мешает стать счастливым, мистер Поттер?
Вопрос казался каким-то неуместным, некорректным, глупым… Но почему-то Поттера заставил остановиться.
А и вправду: что? Может, то, что они с Драко не любят друг друга? Или то, что не общаются вот уже которое время? Или то, что у них нет ничего общего, кроме четвергов, а в остальное время Драко не даёт до себя дотрагиваться? Какие отношения или счастье? Или то, что они пришли к обоюдному решению, что брак фиктивный, а Гарри последнее время спит с любовниками, а представляет Драко? Или ещё множество других «или»…
— Мистер Поттер, вы задумались? — Гарри взглянул на сидящего лорда сверху вниз, так и оставаясь в сомнении, отвечать или послать столь влиятельную особу подальше. — Могу я предположить, что основной причиной того, что вы до сих пор не вместе, является нежелание моего сына? — последние слова пересилили стремление покинуть Люциуса и заставили вернуться на место.
— Возможно, — Гарри развёл руками, подтверждая теорию свёкра, — но это не ваше дело, — тут уже добавил более напряженно, всё ещё ожидая подвоха со стороны родственника.
— Вот тут вы ошибаетесь, — волнение Люциуса ничего не выдавало, тем не менее Гарри мог поклясться, что лорд нервничает, подбирая правильные слова, однако это могла быть игра воображения героя, — счастье моего сына — это моё дело, — возразил отец. — Мы долго разговаривали с Фреей, и она уверяла нас с Нарциссой, что нет ни одной несчастной вейловской пары. Но вы! Вы, мистер Поттер, рушите стереотипы. Вы вообще разрушитель легенд и сама легенда. В Турнире Трёх Волшебников — трёх! — стали четвёртым. Авада Кедавра не убила вас дважды, вейлочары на вас не действуют. Многие верили в вас, в то, что вы избранный и уничтожите Тёмного лорда. Многие, но не я. Но вы меня удивили. Но самое большое удивление я испытал от того, что вы стали партнером Драко. Но каким способом! — Люциус скрестил руки на груди.
Ну, конечно, вот начались упрёки. Что дальше? Угрозы? Гарри пожалел, что остался, но, дабы прояснить все вопросы и исключить попытку ещё одной встречи, продолжил:
— К чему вы мне это сейчас говорите?
— А к тому, что мне интересно, почему столь неординарная и сильная личность, как вы, не может справиться с собственным мужем?
Поттер готов был услышать что угодно. От оскорблений в его адрес и проклятий до предостережений, запугиваний, шантажа, но этот вопрос…
— Простите, что? — переспросил он, прибывая в уверенности, что ослышался.
— Я хочу знать, почему вы до сих пор не вместе. Вы не хотите семью? Большую и светлую любовь? Долгую и счастливую жизнь, которая предначертана таким парам, как ваша?
Слова лорда ввели в замешательство. Гарри задумался. Спорить с Люциусом не хотелось, к тому же он лишь озвучил вопросы, не дающие покоя самому Гарри, но так старательно отгоняемые им после просмотра воспоминаний мужа в омуте памяти. Эти воспоминания… Поттер шумно выдохнул.
  
— Я хочу долгую и счастливую жизнь, — ровно начал он, — очень. Но мы не можем быть с Драко счастливыми, потому что… — парень резко осёкся.
— Потому что что, мистер Поттер? — Малфой-старший наконец приступил к еде, искусно оперировал столовыми приборами, вкушая блюда и заставляя Гарри чувствовать себя ещё больше полным невеждой.
— Драко, он… — Гарри замялся, всё никак не решаясь произнести вслух то самое слово.
— Понятно, жертва, — подсказал Люциус, отправил ещё один кусочек в рот и прикрыл глаза, наслаждаясь то ли едой, то ли ситуацией, то ли сокрушённостью сидящего перед ним.
— Ну, да, всё верно, Драко — жертва, — Гарри опустил голову. И зачем он остался обсуждать всё это? И поведение Малфоя-старшего…
— При чём здесь Драко? — прекратил его стенания лорд. — Жертва вы, мистер Поттер, — подмигнул он Гарри, глядя через спиртное.
— Не понял…
Гарри вообще не понимал сегодняшний разговор. Все вопросы и ответы Люциуса или ставили в тупик, или заставляли задуматься, или откровенно шокировали.
— А что тут не понятно? — Люциус сделал ещё глоток. — Манипулирование, подогревание в вас комплекса вины, природный артистизм, каждый продуманный ход — и вуаля: мой сын крутит самым выдающимся волшебником столетия как хочет. Браво, Драко, браво.
Лорд несколько раз хлопнул в ладони, одобрительно кивая.
— Мистер Малфой, — Гарри, пожалуй, впервые был согласен с этим человеком, но не во всём, — в том, что вы говорите, есть доля правды — ваш сын искусно владеет всем тем, что вы перечислили, но это никак не отменяет факта содеянного. А боль от произошедшего останется в нём навсегда. После просмотра его воспоминаний я это понял и настаивать на чём-либо не имею…
— Он их вам показал? — необычайно широкая улыбка расплылась, а срывающийся смешок был подавлен. — И что там? Кровь, кишки как в магловском кино?
— Вы находите это забавным? — ощетинился сразу молодой родственник. — Вас смешит кровь и насилие?
— Нет, молодой человек, меня забавляете вы, — Люциус скрестил руки на груди. — Вы необычайно наивны, уважаемый спаситель Англии. Драко не помнит, как произошло то, что произошло. После того, как вы его прижали к себе, заявляя права на вейлу, — хоть это и неосознанно, но всё же — ваша магия стала подчинять его магии. Что и как происходило в это время, он не знает. И Фрее не удалось ничего выяснить. Только два момента: когда вы прикоснулись к нему и когда он очнулся. А то, что вам он подсунул…
— Фальшивка, — закончил Поттер и получил одобрительный кивок. Кулаки сжались до хруста. Кровь, значит! В голове чётко возникла картина окровавленного Драко. Заплывший глаз, всклоченные волосы, ярко-алая жидкость, так остро контрастирующая с белым одеянием. Жертва! Жертва, насилие, монстр, воспоминания, фальшивка…
— Да, фальшивка, фикция, — Малфой-старший не спешил продолжать, давая Поттеру время придти в себя. Сердце Гарри билось быстрее и быстрее и сразу по нескольким причинам. Первое, что ощутил герой после принятия данной информации, — облегчение. И хоть насилие и произошло… но не в таком зверском состоянии, как представил ему Драко. Да, Гарри виноват, вину не снимает, но он не избивал, не калечил до потери сознания, не терзал в тот момент. Поттер взглянул на Люциуса с некой благодарностью, дыхание выровнять не удавалось. К тому же, на смену временному облегчению нахлынула невероятная злость с неимоверной силой. На всё! На Драко, на свою наивность, на свой страх и на свою глупость, ведь Гарри мог прояснить кое-какие моменты, просто спросив у Рона, но боялся узнать подробности. Идиот, идиот…
— Драко не был до конца уверен, что именно вы стали неотъемлемой частью его жизни, лелея жалкие остатки надежды, что всё-таки это будет мисс Лавгуд, пока не выяснилось, что дотронуться до неё он уже не может, — наконец прояснил сидящий напротив. — И хорошо, что в это самое время Нарцисса находилась рядом. Слёзы и мольбы этих женщин, просящих Драко принять изменившуюся судьбу, решили вопрос. Но если бы этот упрямец знал всё сразу, а тем более насилие произошло с избиением и кровью, — Люциус потянулся к бокалу, — не сомневайтесь, он бы убил вас. И вся Англия сейчас оплакивала потерю своего кумира.