Все меняется (СИ)
По пути он увидел подарки, заботливо перенесенные Гермионой после праздника. Яркие упаковки так и притягивали, просили вскрыть их и удивиться содержимому. Драко подошёл ближе и грустно улыбнулся. Рассматривая, покрутил в руке одну из коробок. Фиолетовая с золотыми звёздами бумага и прикрепленный бант в тон — даритель явно старался. «Любимому Гарри», — аккуратно выведено на прикрепленной открытке. Драко ещё несколько раз прокрутил коробку, золотые звёзды, отражая и преломляя лучи небесного светила, заполнили комнату солнечными зайчиками, шустро бегающими по предметам в помещении. «И волшебства не надо, чтобы создать такую красоту», — подумал чистокровный маг, его мысли прервались приближающимися шагами.
— Доброе утро, муж, — услышал он голос Гарри, — не спится? Ты уже вернулся? Или просто нравится любоваться чужими подарками?
— Доброе утро, муж, — эхом отозвался Драко, возвращая дар на место, и повернулся к магическому партнеру, — а ты ещё не открывал их, там есть и мой.
— Ого, не слишком ли много внимания и подарков от тебя? Может, не стоило так тратиться, дорогой? — Поттер выплескивал яд не глядя на супруга, демонстративно вглядываясь в дары друзей и поклонников и гадая, где же презент его драгоценной половины.
— Ну что ты, — Драко скрестил руки на груди, — для тебя мне ничего не жалко. Подарок дорогой, но сама Гермиона его одобрила. Я бы помог тебе распаковать всё это, но не могу, должен идти. Может, даже увидимся до четверга.
Гарри не удивился этой фразе, пристально посмотрел на исчезающего мужа, и сердце сжалось.
Возвратившись утром после ночного загула, Гарри так и не ложился спать, в аврорате их с Роном сегодня не ждали, выделили выходной-отсыпной. Никуда не надо было спешить. И от этого только хуже. Сон не шёл. С уходом последнего действия алкоголя улетучилась вся раскрепощенность, что ночью диктовала свои условия, призывая к активным действиям, к удовольствия, к наслаждению. А сейчас совесть медленно, но верно начала поедать изнутри.
Гарри понимал, что не прав. Во многом не прав. И опять не прав. Но по-другому почему-то не получалось. Он не мог сдерживаться с Драко. Было ли это привычкой говорить и делать гадости друг другу, или проклятьем, или вейловскими чарами, магией, но с ним, с мужем, Гарри терял контроль. Хватало одного взгляда, слова, поворота головы, жеста, любой мелочи, от чего Поттер сразу заводился. А почему? Он не понимал.
Всё утро он боялся даже глянуть в сторону Малфоя. Опять появился страх. Гарри даже пообещал себе, что больше не будет так поступать. Постарается не хамить и вести себя деликатно. Конечно, прощения он просить не собирался. Зачем извещать Драко о ночных гуляниях, обострять и так напряженные отношения.
Просто нужно вести себя сдержанно… А на деле оказалось, что все эти мысли, стенания и угрызения совести исчезли в тот момент, когда он увидел Малфоя около подарков — такого невозмутимого, недоступного, равнодушного, всегда правого. И гадкие мысли с гадкой интонацией были озвучены. Один взгляд — буря эмоций. И так всегда.
Но когда остался в одиночестве, угрызения совести возобновились. За себя, за слова, поступки и свой характер. Герой рассматривал себя с хорошей и плохой стороны.
Своё собственное имя вывело его из внутренней дискуссии. Драко вернулся? Что-то забыл? Но это был Рон.
— Гарри, — повторил Рон, — чего кислый такой? — дружеский кулак ударился в плечо.
— Да нет, всё нормально. А ты откуда?
— Ну ты даёшь! Оттуда, откуда и ты. Только в разных номерах были. Я ещё удивился, когда тебя там увидел. У тебя же вчера сказочная ночь с Малфоем, супружеские долги…
— Угу, — промычал Гарри, — долги я выполнил и перевыполнил, и ещё не известно, с кем. Сволочь я? Да, Рон.
Рональд приземлился рядом на пустующий стул.
— Ну это как посмотреть, — кивнул он головой, — мы не можем для всех быть хорошими. И даже ты, Гарри. Хотя большинство тебя любит. И не за просто так. Кроме того, что ты победитель и герой, мальчишка, давший надежду на мир, чего даже взрослые не смогли сделать, Гарри, ты отличный парень. И вчера пришли к тебе не потому, что ты герой, а потому, что друг, — гордо закончил Рон.
— Да, общение с Гермионой дало свои плоды, — на Поттера воодушевляющие слова не подействовали, — спасибо, конечно, но как-то неубедительно.
Рон понял, что слова не помогут, для поднятия настроения нужны более кардинальные меры. И отличная идея пришла весьма вовремя.
— Ой, да хорош киснуть, пойдём лучше колбочки рассматривать, в прошлом году весело было.
В прошлом году Гарри, кроме традиционных подарков, прислали пузырьки с признаниями. Принцип действия у них такой же, как и у воспоминаний: посмотреть можно содержание в омуте памяти. Рону так понравилось. Девушки и парни предлагали себя и демонстрировали свои прелести. Томным голосом говорили о любви. Содержание было весьма разным: от скромного до приватного. Некоторые благодарили спасителя, некоторые клялись в вечной верности, признавались в чувствах. А ещё были смешные. Так некая неизвестная Сальма прочитала стих собственного сочинения томным голосом, лежа на кровати и откровенно предлагая себя герою. И её никак не смущал тот факт, что она явно старше спасителя раза в два, а то и больше.
Гарри Поттер, дорогой,
Мой любимый и родной,
Трахни же меня скорей,
Наплевав на всех гостей.
И указала адрес, по которому должен явиться герой.
Позже Рон ещё долго вспоминал это признание и пунцовые щеки друга — девственника, не знающего, что делать и как поступать лучше в таких случаях. Может, обратиться в клинику Святого Мунго?
— Ладно, только пойдём на кухню, — Гарри не хотелось больше думать о Малфое, — возьми омут для просмотра, а склянки возьму я. — Акцио, признания в колбах.
В этом году их было двадцать шесть. Пузырьки разных форм и небольших размеров расположились на столе. Друзья поделили их пополам. Сначала смотрел Поттер, затем Уизли, и давали рецензию. Настроение улучшалось.
— Эту посмотри, смешно, — обменивались они признаниями.
— А эту я тебе не дам, Гарри, тут такая горячая цыпочка, — Рон отставил в сторону склянку.
— Эта не стоит внимания.
— А у меня так себе. На любителя.
Пятый пузырек у Гарри был с близняшками. Да, настойчивые девицы, акробатки какие-то, целый номер цирковой показали. А шестой — парень. Брюнет. Шикарное тело. Кубики пресса. Всё, как любил Гарри. Захотелось залезть к нему в кровать и стянуть кусок простыни, прикрывающий интимную часть.
— Чего там увидел? — улыбался Рон, — покажешь?
— Оставлю себе, — стукнул по руке друг, — у тебя что?
— Очень даже всё очень, — показал руками формы Уизли.
Когда Гарри начал просмотр седьмой колбы, ощущения сразу были иные. Это не признание…
Хотя первое, что он увидел… Цветы. Небольшой аккуратный букет. Но дальше… О, Мерлин! Он узнал его сразу. Не узнать было невозможно.
Это был кабинет трансфигурации.
Это был Хогвартс.
Это был выпускной.
Это были воспоминания.
Воспоминания Драко Малфоя.
========== Часть 21 ==========
Всё происходящее Гарри видел не со стороны, как зритель в магловском кино. В этих воспоминаниях он сам был Драко Малфоем, его глазами.
Вот перед ним доска. Ещё мгновенье — и она трансформировалась в зеркало. Да, лорд хорош в трансфигурации: зеркало в рост человека, идеальная поверхность отлично отражает происходящее… И Драко Малфой, ослепительно красивый в кипенно-белом костюме смотрит на зеркального себя. Поправляет несуществующие складки, нервно закусывает губу, смеётся и крутит несколько раз головой, как бы отгоняя непрошенные мысли. А затем лукаво улыбается, достаёт палочку. Секунда — и свет в аудитории гаснет, его заменяют тысячи разноцветных огоньков, вспыхивающих то тут, то там по всему помещению. Парты, стулья, стены исчезают на глазах. Малфой создаёт иллюзию космического пространства. Феерия красок. Бесконечность, бескрайность, безмерность. Звёзды, метеориты, летящие кометы… Целые галактики. Блики света отражаются на лице, волосах, белоснежном костюме. Раскрашивая самого создателя миллиардами оттенков. Как же он красив. Невероятно красив. Малфой опять улыбается. Палочкой ведёт плавно, словно пишет слова, слышатся первые звуки музыки — конечно, тихая классика довершает это всё великолепие. Драко запускает ладонь в волосы, встряхивая их. Он ждёт. Он нервничает.