Последний воин
— голос эльфа прервался стоном, и Гарав схватил его за руку, за запястье:
— Тебе плохо?!
— Мне? — казалось, эльф очнулся. — Что тебе до моего «плохо» с твоей бедой, человек? Моей тяжести тебе не понять и не поднять. Она очень далеко. Её скрыла даже не прошлая эпоха… И во всём мире она — лишь моя. Так зачем тебе знать о ней? Поделись лучше своей. Не пришло желание?
— Я испугался пытки и боли, — сказал Гарав тихо, отпустив руку эльфа. — Я нарушил клятву верности и пошёл служить Чёрному Королю… — он искоса посмотрел на эльфа, но лицо того было спокойным… и Гарав вдруг понял: а ведь его странный спутник, пожалуй, настолько же сильнее Ангмара, насколько тот сильнее самого Гарава. И от этой мысли почему — то стало спокойней. — Я жалкий трус и ничтожный предатель, таких казнят мечом, но это слишком почётно для меня.
— Твои друзья погибли из — за тебя? — спросил эльф. Гарав вскинулся:
— Что?! Нет! Я… я смог их выручить… но… мне больно…
— Посмотри, — сказал эльф и, подняв с рукояти меча левую руку, правой снял с неё высокую крагу. Гарав невольно ахнул.
Рука эльфа была сожжена до кости. Собственно, это и была чёрная кость — свирепое пламя съело всю внутреннюю сторону ладони.
— Ожог болит почти пять тысяч человеческих лет, — сказал эльф.
— Ты… — Гарав чуть отстранился. — Ты не… ты живой?! — ему вдруг помнилось, что рядом с ним — дух.
— К сожалению — да, — кивнул эльф, натягивая перчатку. — Хотя временами мне кажется, что я — призрак. Призрак прошлого и призрак самого себя. Я — нарушивший все мыслимые и немыслимые клятвы, которые только может дать разумное существо — чтобы исполнить одну — единственную клятву — клятву ненависти. Смешно и дико.
Эльф и правда рассмеялся. Но горький это был смех — горький, как запах полыни…
— Кто ты? — спросил Гарав робко. И добавил: — Лорд.
— Мэглор Нъйэлло, — сказал эльф. Он явно ждал какой — то реакции, но Гарав только представился в ответ:
— Я Гарав, оруж… Гарав я.
Эльф снова засмеялся — на этот раз почти весело. Гарав насупился:
— Тебя так насмешило моё имя, лорд?!
— Нет, — здоровая рука эльфа легла на плечо мальчишки, успокаивая. — Но я вижу, что это не имя, а прозвище. И я не спрашиваю, почему. Смеялся же я… по другой причине. Спеть тебе ещё? Путь через лес покажется короче, а ты хорошо слушаешь… Вот. Это песня человеческого народа… который когда — то, на заре времён, Финрод Фелагунд встретил на берегах Талоса… Говорит ли тебе что — нибудь имя Финрода, оруженосец?
— Это был король эльфов там, — Гарав вспомнил песни и рассказы Эйнора и показал рукой на запад. — Великий король.
— Великий, — кивнул Мэглор. И снова в его голосе прозвучало что — то странное. — Так слушай.
И он запел, и это была иная песня. В ней не было горечи и грусти и она сильно отличалась от эльфийских баллад — какой — то молодой бесшабашностью… Гарав заслушался с первых строк.
_ — _В_темноте_мерцают_звёзды__И_цветы.__У_костра_ночного_вместе__Я_и_ты.__Этой_встречи,_если_честно,__Я_искал_ — __Эй,_волчьей_песней_мир_будил_и__Звал,__звал,__звал…__Затихает_за_оврагом__Волчий_плач…__Мне_в_ночи_всего — то_нужно_ — __Ты_и_плащ!__Подарю_тебе_луну_я_ — __На,_бери!__А_потом_создам_другую_ — __Изнутри…_Гарав невольно рассмеялся. Он почти представил себе того, кто пел эту песню раньше — молодой мужчина, парень или даже мальчишка… крепкие кулаки, широкие плечи, тяжёлый нож на поясе… вот он стоит, подпирает забор любимой, жуёт травинку и в желтоватых глазах — уверенность, что всё будет по его… и любовь.
_ — _На_траве_росою_сбитой_ — __Волчий_след.__Намокает_плащ_забытый_ — __Нас_тут_нет…__Поутру_тебе_в_селенье_ — __Мне_же_в_лес…__Эх,_видно_я_не_в_свои_сани__Снова_влез!__А_тебя_закружат_ночи_ — __Словно_дни!__Для_тебя_горят_у_леса__Глаз_огни!__Для_тебя_звучит_над_миром__Волчий_плач…__Я_забыл_в_твоей_прихожей__Волчий_плащ…__Для_тебя_звучит_над_миром__Волчий_плач…__Я_забыл…_нарочно,_понимаешь…__Волчий_плащ… [4]— Теперь спой ты мне, — неожиданно предложил эльф.
— Я? — Гарав от неожиданности опешил. — Я… не умею.
— Не умеешь петь? — эльф покачал головой. — Что ж… значит, не было в твоей жизни настоящего горя. И не любил ты, и не ненавидел. Выходит, ты солгал мне, Гарав — волчонок…
— Я не лгал! — ощетинился Гарав и вправду как волчонок, разгневанный тем, что кто — то осмеливается подвергать сомнению его страдания. Это до смешного оскорбило мальчишку.
Эльф чуть поднял одну бровь:
— Тогда спой мне. Хотя бы в благодарность — я знаю, что люди не обделены ею.
— Ну не у… — начал снова Гарав и вдруг ощутил себя какой — то ломающейся девчонкой. — Что спеть? — суховато спросил он.
— Что хочешь, — странно, эльф как будто сам же и потерял интерес к своей просьбе.
— Хорошо, — согласился мальчишка. Он знал много стихов, а в таких случаях, как правило, трудно выбрать… вот только выбирать не пришлось — первые строчки сами прыгнули на язык, а уж дальше оставалось просто идти следом, тут же перекладывая русский на адунайк и не особо беспокоясь о складе — тут это не было главным…
_ — _Понимаешь,_это_больно,_очень_больно,__Когда_горят_на_берегу_костры,__Когда_уходим_снова_добровольно,__Когда_сжигаем_наши_корабли…_Если бы Гарав внимательно смотрел на эльфа — он бы увидел, как тот дёрнулся — словно в него попала стрела. И даже сделал жест, какой делает смертельно раненый.
Но Гарав не смотрел. Он знал, что не умеет петь — и всё — таки пел…