Совершенные (СИ)

– А я надеялся, что прошедшие годы сделали твой характер лучше.
– Прошедшие годы испоганили его окончательно.
Я поправила свитер и твердо посмотрела в чужое некрасивое лицо.
– Я не хочу снова забывать тебя, Август.
Он вздрогнул, словно я сказала что-то пугающее.
Три свечи на канделябре зашипели и погасли – одна за другой. И тьма – мучительная и сладкая заполнила святилище так же, как уже было наверху, когда мы грели руки о чашки с липовым чаем. Притяжение…
Притяжение, которое мы оба не могли вынести.
Я отвела взгляд от лица Августа и шагнула к двери.
– Кассандра, – он качнулся за мной, протянул руку, словно хотел схватить, но не сделал этого. – В тот день… Что случилось с тобой в тот день?
Я замерла, понимая, о чем он спрашивает. Не повторила ли я судьбу Ирмы и Зои, не стала ли порченной. Не иду ли дорогой безумия туда, откуда нет возврата.
Если бы в святилище передо мной стоял кто-то другой, мой ответ был бы иным. Но я смотрела на Августа. На его шрамы, на его руки. Я не хотела быть еще одним грузом на его душе.
В конце концов, Кассандра Вэйлинг – королева. И требует поклонения, а не жалости! Меньше всего я хотела, чтобы этот мужчина испытывал ко мне жалость…
Поэтому улыбнулась как можно беззаботнее.
– Ты ведь сам сказал – у меня Аннонквирхе, друзья и прекрасная жизнь. У меня все прекрасно, Август.
Он смотрел по-прежнему остро, но я уже пошла к двери, надеясь, что за дверью смогу хоть немного успокоиться.
И тут где-то внутри дома звонко вскрикнула девушка. Крикнула и затихла.
Я бы и внимания не обратила, слишком захваченная собственными переживаниями, но Август подобрался, его мышцы напряглись. Он схватил свитер, торопливо натянул, пряча чернила и шрамы.
– В чем дело? – очнулась я.
– Это Мишель. Что-то не так.
– Подавилась яблочным пирогом? – буркнула я, но Август не улыбнулся и, надев перчатки, быстро двинулся к выходу. Я скривилась за его спиной, злясь на Мишель с ее воплями. Ну что там могло случиться? Наверняка ничего серьезного…
Коридор за дверью тонул во тьме, ни одна масляная лампа больше не горела. И висела тишина.
Даже мне это показалось странным.
И тут что-то грохнуло с такой силой, словно дом взорвался!
Глава 21. Тени и маски 
Потоком воздуха меня свалило на пол, сверху присыпало щепками. Кашляя, я подняла голову, пытаясь понять, что случилось.
– Ты жива?
Моргая, я рассмотрела сквозь завесу пыли глаза Августа. Кивнула.
– Оставайся в святилище! За алтарем есть тайник, спрячься внутри! Я вернусь за тобой, слышишь? – я снова кивнула. Август поднял руку, словно хотел дотронуться, но лишь сжал ее в кулак и рванул в глубину дома, откуда уже разносились крики.
Конечно же, я не послушала. Фигура Августа растворилась в пыли и мраке, и я осторожно двинулась следом, поражаясь тому, как быстро он умеет двигаться. Словно и сам был тенью…
Коридор затянуло едкой гарью и дымом и, старясь не кашлять, я прижала ко рту подол свитера. Снова что-то грохнуло и обрушилось, с потолка посыпались камни. Истиннодух, неужели это камнепад – и дом завалит, как случилось когда-то со стоящей на этом месте сторожкой?
То ползком, то по стеночке я добралась до самой кухни, вертя головой и пытаясь сообразить, что произошло.
Стол, за которым еще недавно смеялись деструкты, чья-то безумная сила разрубила напополам. В грязи, щепках и осколках битой посуды валялись рассыпанные продукты и праздничный пирог с грубым отпечатком сапога. От плиты тянуло гарью, кажется, в ней что-то горело…
Под моей ногой хрустнуло – и я замерла, увидев кружку, из которой недавно пила липовый чай… Фарфоровая ручка откололась, рисунок из стёртых листьев перечеркнула трещина. Очень осторожно я подняла кружку и зачем-то поставила на сушилку.
Сбоку что-то шевельнулось, и я обернулась резко, занеся руку для удара. В углу сидела Вероника – круглолицая и молчаливая женщина, готовившая в этом доме обед. Я метнулась к ней, схватила бледную руку.
– Вероника, что случилось? Вероника!
 
– Бегите… – прошептала она, теряя сознание.
Я оторопело положила женщину на пол, постояла, не зная, что делать дальше. Надо найти кого-то. Позвать на помощь!
Выскочила обратно в коридор.
В какой стороне лестница? Надо найти лестницу! Может, наверху есть хоть немного воздуха, чтобы наполнить уже горящие легкие? Что же случилось? Откуда этот дым?
Лестница мелькнула в темноте и дыму ощерившимся изогнутым ртом с провалившимися клыками – ступенями. Я качнулась в ее сторону, но тут увидела выходящего из-за угла человека в черной форме. Свет уцелевшей лампы боязливо скользнул по профилю в теневой маске и плечу жесткого мундира, на котором багровел шнур аксельбанта и знак карающего меча.
Я замерла, теперь радуясь дыму, затянувшему коридор.
Инквизиторы! Они все-таки нашли укрытие деструктов.
Но как же не вовремя, черт возьми! Ну почему, почему они нашли нас именно сейчас? Когда профессор так близок к решению?
Я всем телом вжалась в пыльный гобелен, боясь дышать. Мысли лихорадочно крутились в голове.
Что делать, как поступить?
Выйти к инквизитору в облике никому неизвестной Ванды? Но меня примут за деструкта и арестуют, потом пойди докажи, что я тут пленница! Снять Маску и принять облик Кассандры Вэйлинг? Крикнуть, что я заложница?
Но что будет со остальными? Что станет с…Августом?
Я так крепко сжала кулаки, что ногти впились в кожу до кровавых полукружий.
Сбоку шелохнулась тень и из дыма выступила фигура второго инквизитора. Увидев меня, мужчина вскинул руку в угрожающем жесте. Но я уже качнулась навстречу, размазывая слезы по щекам, благо они все еще не высохли после испытания епитимьей.
– Помогите, – жарко зашептала я, бросаясь к стражу, – спасите меня! Меня взяли в плен, меня похитили в Люпьенском театре! Умоляю!
Мужчина опустил руку, рассматривая меня. Маска теней – серое ничто – прятала его лицо, но не закрывала глаза – голубые, с тонкими лапками морщинок вокруг.
– Госпожа Мария Эллоди? – неуверенно пробасил страж, и я торопливо кивнула. Что ж, теперь я знаю имя заложницы в зеленом платье. Она брюнетка, вот инквизитор и принял меня за нее.
– Это я, я! Умоляю, спасите! – жарко выдохнула я, и когда инквизитор шагнул ко мне, схватилась за его мундир, дернула на себя, врезала промеж ног коленом, а стоило мужчине взвыть и согнуться – со всех сил приложила ладонью сзади по шее. Между моей рукой и жестким воротом мундира проскочила белая вспышка.
И я сама поразилась, когда страж рухнул к моим ногам и затих.
Я пораженно посмотрела на свою руку. «Деструкты зачастую сильнее обычных людей…» – пронеслись в голове слова Нейла.
Осторожно опустившись рядом с поверженным, я ткнула пальцем в его щеку и уловила дыхание. Жив! Благодарю, Истиннодух!
Торопливо осмотрелась, но коридор утопал в дыму, в котором плавали желтые кляксы ламп. Касаясь рукой стены, я медленно двинулась вперед – туда, где по моим расчётам находилась лестница. Коридор расширился до размеров холла у входной двери, и я замерла. Здесь дыма было меньше, а со второго этажа лился дневной свет. Где-то в районе портретной галереи заскрежетало и загрохотало, и я уже хотела броситься на звук, но снова замерла.
На ступенях лестницы возникла еще одна фигура в удлинённом черном мундире. Еще один инквизитор! Лицо мужчины, конечно, закрывала маска теней. Но вот страж остановился, вскинул голову, прислушиваясь к грохоту наверху, луч света высветлил его глаза, и я успела их рассмотреть. Увидеть и отшатнуться, изо всех сил вжимаясь в стену.
Боги, неужели, у меня начались галлюцинации? Кто стоит там, глядя в темноту первого этажа?
– Здесь никого, – со стороны кухни показался еще один инквизитор в маске. Лишь темный, пучком завязанный на макушке хвост отличал его от собрата наверху лестницы. – Всех, кого обнаружили – собрали в музыкальной комнате.