Совершенные (СИ)

– Так ты поговоришь с отцом?
– Конечно же, нет.
– Кэс… Ты не разговариваешь с ним почти пять лет. – Дамир свел темно-медовые брови.
Признаться, хмурым он выглядел еще лучше, чем улыбаясь.
– Хватает и того, что ты болтаешь с ним регулярно. И доносишь на меня.
– Он просто хочет знать как у тебя дела, – ничуть не смутился предатель. – Ричард волнуется о тебе, Кэс. Ты его дочь, и он любит тебя.
Я рассмеялась, заставив Дамира поморщиться.
– Пусть ты в это и не веришь, – продолжил он. – Все видят, как Ричард о тебе заботится. Дорогие меха, украшения, одежда. Апартаменты в Аннонквирхе. Твоя проклятая машина в конце концов! Кстати, не боишься бросать ее вот так? Ты хоть двери-то закрываешь? В этом районе полно отбросов.
– Ничего, если угонят, папочка купит новую, – хмыкнула я, и Дамир осуждающе покачал головой.
– Он дает тебе все, что ты пожелаешь. А в ответ просит один телефонный разговор! Он ведь твой отец, Кэс! Неужели ты не в силах найти в своей душе хоть каплю любви к нему?
– Бог мой, да я сейчас заплачу, – чуть хрипло произнесла я. – Твоя беда в том, Дамир, что все семьи ты меряешь по своей. Но такие, как у тебя, встречаются столь редко, что относятся к разряду сказок. Тебе повезло, и поэтому ты видишь любовь даже там, где ее никогда не было.
– Повезло? – Зелёные глаза потемнели, и я прикусила губу.
Мне не хотелось напоминать Дамиру о прошлом. Хотелось убить за то, что он отобрал мой напиток, но напоминать – нет. Потому что тогда и мне пришлось бы вспомнить то, что я так старалась забыть.
– Твоя мама умерла, но она у тебя хотя бы была, – негромко сказала я, отворачиваясь.
Призраки прошлого сгустились за нашими спинами. Два силуэта, сотканные из нашей боли. Женский, обнимающий Дамира.
И мужской, на который я не хотела смотреть.
Голова пошла кругом, меня затошнило. Проклятье! Мне нужен мой бокал!
– Я не буду разговаривать с генералом Вэйлингом. Ни сейчас, ни когда-либо потом, – проглотив комок в горле, отрезала я. – Прекрати это сводничество, Дамир. И слежку за мной. Иначе однажды я решу забыть о том, что когда-то мы были друзьями.
– Мы никогда не были друзьями, Кассандра, – глянув исподлобья, бросил парень. – Я любил тебя. Я сделал тебе предложение. Я хотел прожить с тобой жизнь. Это кое-что иное, чем быть друзьями.
Я пожала плечами.
– Так ты просто не можешь забыть, что я тебе отказала? Поэтому ты меня изводишь и не даешь спокойно надраться?
– Я не даю тебе надраться, потому что беспокоюсь! – рявкнул мой недруг, и позади зашевелилась огромная туша охранника.
Я завела руку за спину и показала охраннику кулак. Туша из поля зрения пропала.
Дамир, не замечая моих жестов, скривился, схватил бокал и сунул мне в руки.
– Не терпится, да? Вот, бери! Бери, Кэс! Ну?
Я обхватила ледяными пальцами дымчатое стекло. Напиток внутри напоминал черный деготь. Такой же темный как глаза призрака, стоящего за плечом. Мне не надо было оборачиваться, чтобы видеть его лицо, совершенное, словно ночь. Его внимательный взгляд. И слышать его шепот, зовущий из небытия.
«Я буду твоим якорем, Кассандра…»
Ты не якорь. Ты камень, привязанный к моим ногам и тянущий меня на дно. Не отвязать, не спастись. Впрочем, спастись я и не пытаюсь.
Одним глотком я выпила напиток и закашлялась от горечи чертополоха и полыни.
Дамир скривился и потер лицо, словно пытаясь очнуться от кошмара. Я усмехнулась, глядя на него.
– Тебе тоже не мешало бы выпить, Златовласка. Может, перестал бы быть таким занудой. – Полынный шторм бушевал внутри, медленно согревая холодные пальцы.
Дамир нахмурился, услышав прозвище, которым я наградила его в колледже.
– Вижу, с тобой бесполезно разговаривать. Что ж, я сделал что мог. И кстати… Как твой куратор, я назначил тебе еще один сеанс у менталиста.
– О, отправил меня к мозгоправу? Очень по-дружески. Думаешь, доверительные беседы спасут мою грешную душу?
– Думаю, что еще немного – и даже я сдамся, – сухо сказал Дамир. – В академии о тебе говорят, Кассандра. Слухи один гаже другого. И даже я уже начинаю в них верить.
 
– И что же обо мне болтают? – полюбопытствовала я.
– Что еще немного – и тебя с позором вышнырнут из академии. Что отец от тебя откажется, если ты вляпаешься в очередную дурную историю. Что ты давно забыла, что такое трезвая голова. Не вылезаешь из ночных баров и сомнительных заведений. Участвуешь в запрещенных гонках, шатаешься по тупикам нижнего города и… принимаешь скверну. А еще… – Дамир запнулся.
Я медленно улыбнулась и, подавшись ближе, посмотрела ему в глаза. Снизу вверх.
Зрачки парня расширились, кадык дернулся. Его взгляд прилип к моим полураскрытым губам.
– Продолжай, – промурлыкала я.
– Что среди твоих любовников не только обладатели нейро-панелей, но еще разные отщепенцы. И что частенько они бывают в твоей постели…не по одному.
– Какая ужасная…– выдохнула я. И добавила, когда Дамир, вольно или нет, склонился ниже, а его дыхание участилось: – … правда.
Он моргнул, глядя на меня. А потом отшатнулся так, словно увидел чудовище. Я тихо рассмеялась.
– Уже не хочешь меня спасать, Дамир?
– Ты… Ты стала монстром, Кэс. А ведь я…– Он оборвал предложение, не договорив. И закончил сухо, больше не глядя на меня. – Ты обязана пройти сеанс с менталистом академии. Если она даст заключение о твоей стабильности и вменяемости, то ты получишь допуск к практическим заданиям. Если нет – тебя исключат. Это все, что я могу для тебя сделать, Кассандра.
Не попрощавшись, Дамир схватил со стойки свои дорогущие перчатки и покинул «Глотку». Я проводила его задумчивым взглядом.
Бармен поставил передо мной еще один бокал из непроницаемого дымчатого стекла. На этот раз – с теплой водой.
– Кажется, ваш друг расстроился, – негромко произнес он.
– У меня нет друзей, Адриан.
– Конечно. Им ведь надо говорить правду. Что-то я ни разу не видел, чтобы вы принимали скверну. Или хотя бы алкоголь. Кажется, вы упоминали, что у вас непереносимость.
– Каждый верит в то, во что хочет верить, Адриан. – Я одним глотком осушила стакан с водой, подышала, пережидая бурю внутри.
– Ваш приятель говорил дурные вещи, – толстостенный стакан жалобно звякнув, раскололся в руках бармена. – Я мог бы…
– Это неважно. Просто держи свой рот на замке.
Бармен поднял руки, становясь серьезным.
– Я могила, вы ведь знаете.
Я кивнула. Да, я знала. Адриан скорее откусит свой язык, чем сболтнет лишнее.
Слегка покачиваясь на высоких каблуках от шторма, бушующего внутри, я двинулась к выходу. Пора заканчивать на сегодня. Хоть иногда, но даже мне порой нужны несколько часов сна.
Призрак прошлого, маячивший за плечом, неслышно двинулся следом. Я на него не смотрела.
«Я теперь твой якорь, Кассандра…»
Адриан проводил меня взглядом. Один из посетителей – молодой и наглый – поднялся мне навстречу.
– Ого, какая крошка! Красавица, не хочешь повесели…
Громила-охранник мягко отодвинул его в сторону, зыркнул на остальных. И неслышно пошел следом, пугая посетителей и моего призрака чудовищным видом и чесночным дыханием.
Переглянулся со стражником у дверей «Глотки», распахнул дверь моего железного монстра.
– Хотите, я сяду за руль, госпожа Кассандра? – тихо спросил он. Потом не выдержал и все-таки обернулся, пытаясь увидеть за спиной того, на кого я смотрела.
Но это было невозможно. Ведь его не существовало.
Я покачала головой.
Полынный шторм стихал, успокаивая разум и сердце. Стылое умиротворение наполняло душу. И призрак прошлого таял, сметенный усилившимся снегопадом. Я больше не видела его темных как грех глаз и не слышала его голос.
Без него стало пусто.
– Будьте осторожны, госпожа Кассандра, – смущаясь, выдавил охранник. Кончики его многократно сломанных на ринге ушей покраснели, как бывало всегда, когда он говорил со мной. – Дороги заледенели. Обещают снегопад. Вы уверены, что вам не нужна помощь?