Рассвет Оникса (ЛП)

Арвен напряглась.
— И у Халдена тоже.
— Он был ассасином Янтарного Короля. Он…
— Я уверена, что у тебя есть ассасины.
— Что за навязчивая идея сравнивать нас? Я не претендую на роль того, кем не являюсь.
Арвен слегка отпрянула от меня, натолкнувшись голыми плечами на стеллажи с бочками позади нее, и я мысленно обругал себя за то, что набросился на нее.
— Твой драгоценный Король Гарет, — сказал я, на этот раз мягче, — послал отряд Халдена в Оникс, чтобы убить Фейри. Я не сказал тебе, потому что мне тяжело понимать, что на самом деле поставлено на карту. Я не хотел причинять тебе боль. Но смотреть, как ты тоскуешь по этому бесхребетному болвану, заставляет меня — терять свой гребаный рассудок — раздражаться.
  
— Значит они… они настоящие?
— Как много ты знаешь о них… о Фейри?
— Не так уж много. Древние, жестокие существа. Очень страшные, очень старые, очень мертвые.
— Много веков назад… — И тогда я рассказал ей все. Все, что мог. Я рассказал ей о лайте. О своем отце. О своем неудавшемся восстании — по крайней мере, о том, чем я мог поделиться. Я рассказал ей о тех немногих Фейри, которые добрались до Оникса. О том, что мои люди узнали, допрашивая Халдена, — о том, что его послали сюда, чтобы убить предсказанного в пророчестве последнего чистокровного Фейри.
Но я не мог заставить себя рассказать ей, кто это. Или кто я сам.
Снова трус. Эгоист.
Я ведь не заслужил ее, правда?
Арвен только качала головой, пока я говорил. Я поморщился, глядя на то, как она отшатывается.
В конце концов она сказала, глядя стеклянными глазами на стеллажи с вином в другом конце комнаты:
— Я помогла освободить убийцу, который забирал жизни невинных, и получаю удовольствие от того, что нахожусь в плену в замке, который обречен со дня на день пасть перед злобным Королем Фейри. — Она снова покачала головой. — Да мне везет.
— Мы оба знаем, что ты уже давно здесь не пленница. И все же ты все еще не ушла.
Глаза Арвен встретились с моими, в них плавало раскаяние.
— Я собиралась уйти сегодня вечером, — призналась она. — Но я застряла здесь, так что Халден, скорее всего, ушел без меня.
Этот чертов… Он взорвал половину моего замка и оставил ее здесь? С королем, которого он считал воплощением зла?
Либо горгулья собрала все воедино и теперь, когда он знал, кто она такая, потеряла к ней всякую любовь, либо он предпочел бы быть свободным и бросить ее на растерзание собакам, чем рисковать жизнью, спасая свою женщину из беды. В любом случае мне хотелось разбить его голову, как спелую виноградину.
— Я не понимаю, почему это имеет для тебя значение, — проворчала она, сидя рядом со мной. — Я не твоя собственность.
— Я знаю. — Я тяжело вздохнул.
— И я благодарна тебе за то, что ты пытаешься найти мою семью, и я не так уж несчастна здесь, как целитель, как я думала, но ты должен понять. Халден был мне как семья. Я должна была уйти с ним, если бы у меня был шанс.
Я могу стать твоей семьей. Я могу позаботиться о тебе лучше, чем он когда-либо мог.
— Я знаю.
— И если бы я только…
— Арвен.
Я и не подозревал, как близко мы сидим, пока наши глаза не встретились. Она все еще была немного пьяна, и я пожалел, что вывалил на нее все это после того, как увидел, как она выпила почти две полные бутылки вина. Ее губы разошлись, как будто она могла заставить меня говорить своими устами.
— Я не сержусь, что ты собиралась уйти, — медленно произнес я. — Я злюсь, что этот имбецил оставил тебя.
— Что? — Ее слегка налитые кровью глаза стали огромными от замешательства. — Ты хотел, чтобы я ушла с убийцей Фейри?
Она была так хороша в этом…..разряжая всю мою ярость в одно мгновение. Я подавил смех от ее сладкого шока.
— Нет. Неважно.
Она кивнула сама себе. Провела пальцем по пыльному полу с красными пятнами.
— Значит, все то, что я думала о тебе, что думал весь континент. Война, которую ты вел, — все это было ради борьбы с этим Королем Фейри?
— Что ж, не стоит списывать все на добродетель. Я все еще немного мудак.
Арвен улыбнулась мне полуулыбкой, а я наблюдал, как ее мысли уносятся куда-то вдаль. Я уже почти убедил себя, что мы можем сменить тему, как она спросила:
— Что же предсказало пророчество?
Меня охватила тоска.
— Это разговор для другого дня. Более трезвого дня.
И в этот раз она не стала спорить.
В одном из двух фонарей в подвале закончилось масло, а второй быстро угасал. Скоро мы погрузимся в темноту. И что тогда делать? Спать здесь? Проснемся рядом друг с другом? Разделить третью бутылку спиртного на завтрак?
Я уже свыкся с запахом сухого вина, земляной пыли, пересохших пробок и кожи Арвен с жимолостью рядом со мной. В какой-то момент я закрыл глаза, убаюканный ритмом ее дыхания. Несмотря на бегство преступников из моей крепости, испорченный пир и все те истины, которыми я поделился с ней…..я был удивительно спокоен.
Я предпочел бы остаться с ней наедине при таких обстоятельствах, чем где-либо еще.
— Мы здесь уже сто лет? — Ее дыхание щекотало мой подбородок, и я чувствовал жар, исходящий от ее рта, так близко к моему собственному.
— Да. Почему ты смотришь на меня?
Тепло исчезло, когда она отвернулась от меня.
— Я не смотрю.
— Это справедливо, — признал я. — Я смотрел на тебя. Большую часть времени я не могу смотреть ни на что другое.
Моим открытым глазам потребовалось мгновение, чтобы привыкнуть к темноте. Но затем ее лицо оказалось в идеальном фокусе.
От этого зрелища у меня перехватило дыхание.
В этих глазах была нужда. Нужда… во мне.
Тоска, более глубокая, чем я когда-либо знала, пронеслась по моей крови. Она стучала в моем сердце, как военный барабан. Эхо в моем сознании звучало как хор.
Усилие воли, которое мне потребовалось, чтобы не прикоснуться к Арвен, когда она смотрела на меня вот так — широко раскрытыми, голодными, похотливыми глазами, все еще опухшей нижней губой и невыносимо шелковистым черным платьем, как жидкая ночь… У меня просто… я не выдержал.
Моя рука потянулась к ней прежде, чем я успел придумать причину, чтобы этого не делать. Ее кожа была теплой, а щека покраснела, когда я нежно провел по ней большим пальцем.
Затем она слегка хмыкнула.
И этот полный надежды и нужды звук… Моя рука крепко вцепилась в ее волосы и вырвала еще один звук из ее губ. Она должна была знать, что это делает со мной. Какой развратный, отчаянный голод вызывали ее звуки в моем сердце.
Я наклонился ближе — едва ли ближе, — и Арвен облизала губы. Ее глаза были почти полностью почерневшими. Ее руки не двигались с места, удерживая ее на полу, пока она наклонялась навстречу моим прикосновениям. Как будто без их поддержки она упала бы прямо на меня.
Ее волосы были шелковыми в моих пальцах. Она пахла цветами апельсина и насыщенным березовым вином. Мои губы уже чувствовали ее дыхание. Я слышал, как она хнычет, чуть слышно, от моих прикосновений. Мой член был тверже, чем когда-либо, а я даже не поцеловал девушку. А она хотела этого. Она хотела, чтобы я поцеловал ее. На мгновение мне показалось, что она вот-вот произнесет слово — пожалуйста.
— О, ради всего святого!
При звуке голоса Гриффина Арвен практически подпрыгнула. Она отцепилась от меня, как жук, попавший в паутину.
Я повернулся к Гриффину, на моем лице была маска, и я старался подавить первобытную похоть, которая довела меня до временного помешательства.
— Командир, — холодно сказала я, несмотря на колотящееся сердце. — Давно пора.
Notes
  
[
←1
]
Amber — янтарь
[
←2
]
Garnet — гранат
[
←3
]
Pearl — жемчужина, жемчуг, перл, жемчужный, перламутровый, добывать жемчуг
[
←4
]
Перидот — это минерал, прозрачная ювелирная разновидность оливина подкласса островных силикатов.