Рассвет Оникса (ЛП)

— Да, — наконец ответила я. — Удачи.
Я поднялась по лестнице и выдохнула, даже не подозревая, что задерживаю дыхание, когда на пороге появился охранник. Я пронеслась мимо него и не замедлила шаг, пока мы с Мари не вернулись в зельницу.
***
Взмах меча, пролетевшего по воздуху рядом с моей головой, был слишком близок для спокойствия.
— Осторожно! — сказала я, вовремя увернувшись.
  
Даган продолжал атаковать, надвигаясь на меня с такой свирепостью, какой я от него раньше не видела. Но я не боялась. Я парировала каждый удар и использовала свои размеры и ловкость в своих интересах. Даган был старше, выше и медленнее меня. Это означало, что я могла быть задиристым и с легкостью обходить его. Когда у меня оставалась секунда, я перевела дыхание и замахнулась на него, проткнув его кожаные доспехи.
Он приостановился, чтобы изучить царапину, вытирая пот со лба. На его губах играла улыбка, но он ничего не сказал. Мне ужасно хотелось позлорадствовать или подпрыгнуть в воздух от своей легкой победы, но от перенапряжения я уперлась руками в колени и перевела дыхание.
— Последний урок на сегодня, — сказал он.
Слава Камням! Было только утро, но неделя пролетела незаметно, и мне предстояло сделать слишком много дел до сегодняшнего банкета. Даган отстегнул верхние доспехи, бесцеремонно бросив их на траву. Он опустился на землю и жестом пригласил меня сесть напротив него. Трава была прохладной на моих ладонях, и я вдыхала аромат цветущей гардении. Я так много принимала как должное в этих утрах. Теперь, когда оно стало последним, я поняла, что буду ужасно скучать по нему.
— Что мы делаем? — спросила я.
— Используем другой вид оружия. Закрой глаза.
Я сделала то, что мне было сказано. Я научилась не задавать вопросов Дагану. Когда речь шла о самообороне, он знал, о чем говорил.
— Подумай о своей самой сильной стороне. Скажи мне, что ты чувствуешь.
Мои брови сошлись. Моя самая сильная сторона? Ничего не приходило на ум. Я гордилась своей способностью исцелять людей, но это была не столько сила, сколько способность. Возможно, дар. Я чувствовала себя сильной, когда бегала, но разве это можно назвать силой? Я никогда не думала об этом. На ум приходила моя семья — забота о ней заставляла меня чувствовать себя сильной. Но я никогда не была так хороша в этом, как Райдер.
— Я не могу ничего придумать, — призналась я. Это было более стыдно, чем я хотела признать.
— Я не об этом спрашивала. Что ты чувствуешь?
Я упрямо сидела неподвижно. Что-то в том, что мои глаза были закрыты, вывело на поверхность эмоции, о которых я не подозревала.
— Грусть. И одиночество. Поэтому я чувствую страх.
— Оставайся с этим чувством. Что ты чувствуешь из-за страха?
Я вздохнула.
— Я в ловушке. Иногда это просто тяжело. Просыпаться каждый день, зная, как много в моей жизни будет зависеть от этого, от страха.
— То чувство, которое ты испытываешь, когда сердце колотится, в груди тесно, во рту сухо. Ты знаешь, что это такое?
Я кивнула.
— Ужас.
— Нет, Арвен. Это сила.
Я пыталась следовать его указаниям, но в этом не было никакого смысла.
— Даган, я не думаю, что это работает. Что бы это ни было. Может, хватит на сегодня? — Я приоткрыла один глаз.
Его слова прозвучали мгновенно.
— Глаза закрыты.
— Как…?
— Глаза. Закрыты.
Ветер завывал среди деревьев на нашем тренировочном поле. С закрытыми глазами до меня доносились звуки подготовки к сегодняшнему вечеру — вдалеке грузили тележки и передвигали мебель.
— Когда ты боишься. — продолжал Даган. — Твое тело заставляет тебя бежать или сражаться. Наполняет тебя силой, чтобы защитить себя, так или иначе. Ты отличный бегун. Теперь ты становишься еще и отличным бойцом. Я не могу сказать, что чувство страха когда-нибудь исчезнет. Но ты можешь использовать его. Заставить его работать на тебя. Преврати этот страх в мужество. В конце концов, это одно и то же.
В его словах была доля правды. Приступы паники, которыми я страдала, с медицинской точки зрения, были всего лишь мощным притоком адреналина. Но когда я попадала в их плен, это было почти изнурительно. Очень трудно видеть в этом какую-то неиспользованную силу.
Я сидела в тишине, как было велено, пока не разболелась спина и не онемел копчик. Когда то, на что надеялся Даган, не произошло, он остановил нас.
— Попробуем завтра.
Я со стоном поднялась на ноги.
— Почему-то мне кажется, что я буду скучать по бою на мечах. — Вышло не так игриво, как я надеялась.
Даган рассматривал меня.
— Как ты думаешь, кто смелее вступает в бой? Рыцарь, которому нечего бояться, окруженный сотнями своих товарищей, вооруженный всем оружием на континенте, или одинокий рыцарь, рядом с которым нет никого, ничего, кроме кулаков, и все, что он может потерять?
По непонятной мне причине от этого вопроса захотелось плакать.
— Последнее.
— Почему? — спросил он.
— Потому что он знает, что не может победить, и все равно решает сражаться.
— Настоящая храбрость есть только в том, чтобы смотреть в лицо тому, что тебя пугает. То, что ты называешь страхом, на самом деле является силой, и ты можешь использовать ее во благо.
Я опустила глаза, отводя его ищущий взгляд.
Я чувствовала, что обречена его подвести. Что бы он ни надеялся увидеть во мне, я была уверена, что это не так.
— Ты напоминаешь мне… Я бы очень гордился тем, что моя дочь выросла такой же, как ты, Арвен.
На мгновение я потеряла дар речи. Это было самое доброе, что я когда-либо слышала от него. Возможно, это было самое доброе, что когда-либо говорил мне кто-то, кроме моей собственной матери.
— Что с ней случилось? — неуверенно спросила я. Я не была уверена, что хочу знать.
Даган наклонился, чтобы поднять мечи и завернуть их в чехлы.
— Моя жена и младенец-дочь были убиты тем самым человеком, против которого ведет войну Кейн. — Я отшатнулась назад, пораженная ужасом его слов. — Это горе, этот гнев. Я нахожу способ использовать его каждое утро, чтобы встретить день, и каждую ночь, чтобы лечь спать. У всех нас есть демоны. Нас отличает то, как мы решаем с ними бороться.
Мое сердце сжалось и разорвалось внутри меня.
— Мне очень жаль. — Это было все, что я смогла найти.
— Спасибо. — кивнул он мне, и мы в привычном молчании направились обратно к хранилищу.
Я чувствовала тошноту в животе. За Дагана и за то, что я планировала бежать сегодня вечером и, возможно, вернуться в королевство, ответственное за их гибель? Все это вдруг показалось мне очень неправильным.
Глава 18
Отражение в позолоченном зеркале едва напоминало мое лицо. Я никогда в жизни не видела столько угля — Мари накрасила мне глаза дымчатой смесью, а губы — темно-алой.
— Достаточно. Честное слово, Мар. Я похожа на пирата. Или на ночную даму.
— Или на то и другое! Прекрасная пиратская шлюха, — сказала Мари, нанося на мои веки еще больше темной пудры.
Этому не способствовало и вечернее черное платье без плеч, в которое она меня втиснула.
— Это так несправедливо. Почему я не могу носить то же, что и ты?
— Потому что, — сказала Мари, крутясь в своем платье с высоким вырезом. — Я не встречаюсь сегодня с бывшим любовником.
— Он не бывший любовник ни в коем случае. Он король, и я сомневаюсь, что мы вообще увидимся.
Мари проигнорировала меня и расчесала мои волосы, позволяя шоколадным локонам падать по спине, по одному за раз.
— Сегодня вечером… — начала я, но не знала, как закончить мысль.
— Я знаю. — Я не видела ее лица в зеркале, поэтому повернулась, чтобы посмотреть на нее.
  
Но я не могла заставить себя произнести эти слова. Меня душили эмоции, которых я не ожидала.
— Я понимаю, Арвен, — сказала она, взяв мою руку в свою. — Если Халден сможет выбраться, ты пойдешь с ним. Уверена, я бы поступила так же.