Мы здесь навсегда (СИ)
- Нельзя время терять, у нас каждая минута на счету. Тебе надо скорее стрелу удалять, перевязку делать. Нас они все равно найдут, не сегодня, так завтра. Это мы в здешних краях несмышленыши, а они здесь матерые волки.
- Почему ты их назвал моджахедами?
- А кто они еще есть? Такие же дикие как афганцы, все в халатах, с бородами и морды чумазые. Только в руках не АКМы с РПГ а луки со стрелами. А по сути такие же бандиты и убийцы.
Ульрих догадался сразу. - Выходит ты в Афганистане контракт служил?
- Выходит, выходит. Все, уже приехали, выходи герой. Сейчас нам твоя жена задаст жару...
Когда они возбужденные и окровавленные вывалились из машины, женщины повели себя по разному. Эльза побелела и впала в прострацию, не в силах вымолвить ни одного слова. Ванесса наоборот, принялась деловито распоряжатся Томасом и Ирен.
- Согрей воды, подруга, а ты Томас неси сюда все аптечки и чистые полотенца, что лежат в шкафу. Будете мне помогать. Что у тебя с ногой, Курт?
- Вначале займись Ульрихом - пресек ее поползновения Курт - у меня только мышцы рассечены. Если не шевелиться, то кровь почти не идет. А у него серьезное ранение...
- Поясной ремень сильно ослабил стрелу. И она летела не под прямым углом а по касательной. Поэтому внутренние органы не повреждены - поставила утешительный диагноз медсестра. Очень скоро и профессионально она взялась за дело и быстро управилась с первым пациентом. Затем принялась за легко раненного бойца.
- Ого, а это у тебя откуда? - указала она на кривой шрам на животе ранбольного.
- Это еще в детстве, неудачно перелезал забор - пояснил смущенный парень. - Ты не отвлекайся, я вообще то в ногу, а не в живот ранен.
- Какое там детство, кому ты врешь. Я в этих делах разбираюсь. Шрам относительно свежий, не старше пяти лет. Осколочное ранение? Миной или гранатой?
- Оно самое - еле слышно буркнул парень, смущенный проницательностью медички.
- Да ты у нас матерый вояка и похоже комиссовали тебя из-за него. А перед нами изображаешь веселого работягу, простого и недалекого.
- Ничего я не изображаю, я такой и есть. Одно другому не мешает. Военным я перестал быть пять лет назад. Как раз срок контракта заканчивался. В патруле были, попали под взрыв заложенного фугаса, мне не повезло. Вот и вся история.
- Ладно, буду тебя лечить. Только ты нам больше не ври... Какое странное ранение - удивилась она обработав рану Курту. - Как будто клинком полоснули.
Вышедшая из ступора Эльза сравнила обломок стрелы, извлеченный из раны мужа и принесенные с улицы Томасом.
- Три стрелы попали в машину. Две в переднее крыло, одна прямо в крышку бензобака. Я их еле вытащил. Теперь там дырки останутся. Такие стрелы срезнем называют - пояснил Томас покинувший наблюдательный пост в мансарде. - Я по ТВ смотрел передачу, с ними на уток и других птиц охотятся, ну и на мелкую дичь.
- А ты почему пост самовольно оставил? Вдруг сейчас бандиты на нас нападут, а мы не готовы к отражению атаки.
- Я только на минуточку. Узнать как у вас дела и водички попить.
И действительно, напившись воды он убежал наверх.
- Лишь бы воспаления не было - сокрушалась Ванесса. - Я раны почистила, обработала. Но все равно может случиться заражение, от грязи, или микроволокон ткани. С медикаментами у нас беда. Аптечка, что у меня в машине, на лечение таких ран не расчитана. Только на оказание первой помощи. Антибиотиков всего одна упаковка.
- Ничего, глядишь все обойдется - ободрил ее Курт. - Надо надеяться на лучшее. Замотай мне ногу покрепче и найдите какой нибудь эрзац - костыль. А то на одной ноге прыгать несолидно.
- Тебе лежать надо, ногу нагружать ни в коем случае нельзя.
- Сейчас эти уроды неадекватные, что нас обстреляли, окончательно очухаются. Со своими покойниками разберутся, раненых обиходят и на тропу войны выйдут. Соберут толпу побольше да навалятся на нас. Положат нас всех, вот и належимся тогда. Машины от входа на задний двор надо отогнать. Чтобы стрелять не мешали и укрытием для них не служили. Надо серьезно к обороне готовится. Какие то эти аборигены не сильно пугливые, нашим выстрелам не очень удивились. Как будто уже знакомы с огнестрелом.
- А как они выглядели?
- Там некогда было особо разглядывать. На морду, типичные узкоглазые кочевники - азиаты. Одеты как попало, халаты рваные, шапки несуразные. Но из луков стреляют здорово. Хорошо что близко подошли, получилось из ружей достать. Лук и ружье по дальнобойности примерно равны.
- У нас все патроны с круглой пулей, для спортивной стрельбы. Конических со стабилизатором совсем нет. До ста метров еще можно попасть. Дальше как повезет, разлет совсем большой.
- Будем отбиваться тем что есть.
- Можно еще картечью бить, если близко подойдут.
- Согласен. Доспехов на них я не видел. Вполне может получится.
- Неужели с ними нельзя договориться? - возмутилась подошедшая Эльза. - Они такие же люди как мы. Со всеми можно найти общий язык.
- Эти говорить даже не пытались. Сразу начали стрелять, Ульриха ранили. О чем с такими дикарями разговаривать? Если только оружие бросить, на колени встать и руки вверх поднять. Судя по стрелам, да и по всему остальному тоже, здесь не цивилизованный мир. Про гуманное отношению к человеку можно забыть. Нас убьют или продадут в рабство. Вас изнасилуют и тоже туда же. Мне такое не нужно, лично я до конца буду биться. Живым ни за что не сдамся. Я за год службы в Афганистане такого насмотрелся! В страшном сне не приснится. А ведь там уже 21 век и никто с луком и стрелами на лошадях не ездит. Все с Калашниковым или АR - 15. Здесь вообще непонятно что творится. Голимое Средневековье или около того. Какие нравы тут царят никому не известно. Может они вовсе людоеды?...