Дневники фаворитки
Фурдик прикусил язык. Наступившая после криков тишина легла на наши плечи тяжелым пологом.
Леди Шер медленно провела ладонью по голове, где и без того волосок лежал к волоску. И показалось мне, что этой женщине без единого проблеска седины гораздо больше лет, чем видится. Может быть даже больше, чем рыхлой Велице.
– А я здесь почему? – спросила я и на всякий случай спряталась за дракониху, поскольку воздух от напряжения потрескивал.
– А ты, деточка, очередная утеха. Миленькая, простенькая, наивная. Вся такая беленькая. То, чего королю не хватает при большом дворе.
Ее привычная язвительность заставила всех выдохнуть. Гроза миновала.
– А как вы с Талленом познакомились? – леди Шер подошла ближе, заставив посторониться хмурую Велицу. Двумя пальцами приподняла мою нечесаную косу.
Я не собиралась распахивать душу, поэтому сказала то, что мог подтвердить Вокан:
– Я была приманкой при поимке разбойника Гуля.
– Видите, нашему королю не сидится в столице. Сам рыщет по лесам и болотам, лишь бы быть подальше от своей женушки.
– Леди Шер, я бы на вашем месте прикусил язычок, – Фурдик нервно подергал ногой. – Что-то вы разошлись. И у стен бывают уши.
– И что королева сделает со мной? Сошлет? Уже дальше, кажется, падать некуда, – леди развела руками, показывая, что не по своей воле оказалась в столь разношерстной компании. – А ты, милочка, не обольщайся, – это опять предназначалось мне. – Месяц-другой, и наскучишь королю.
– И что тогда со мной будет? – от других я вряд ли дождалась бы прямого ответа.
– По-разному случается. Одну, помнится, Его Величество отправили в монастырь, двух других, лишь бы больше не видеть, в дальние гарнизоны…
– Шлюхами? – вырвалось у меня. У медведя дернулся глаз.
– Зачем? Там своих доступных женщин хватает. Не переживай, милочка, король подберет тебе партию из офицеров, и будешь тихо служить со своим супругом.
– Хорошо, – удовлетворенно кивнула я. Леди Шер определенно хотела укусить меня, унизить. – Тут выбор гораздо богаче: монастырь, офицеры. Мне пока предлагали только каторгу. А вы тоже были у короля кормилицей?
Фурдик не выдержал, прыснул.
– Молчите, Фурдик. Фу! – леди Шер стукнула доктора по плечу веером и, резко развернувшись, удалилась в свою комнату.
– Что я такого сказала? – я дернула Велицу, сверлящую взглядом доктора, за рукав.
– Ты ее рану ножичком поковыряла, – доктор доверительно обнял меня за плечи. – Наша Шер – самая первая любовница короля. Ему матушка сама выбрала фрейлину в учителя. Негоже, мол, принцу где-то на стороне науку обольщения познавать. Вот и бесится теперь. Года не остановить, а фаворитки у Таллена все моложе и моложе.
Получив от Велицы ощутимый удар по спине, доктор тяжко вздохнул.
– Заговорился я с вами. Пойду руки мыть. А ты пока мочевой пузырь освободи.
Глава 5. Безумие
– Не подскажете, а где тут у вас ночная ваза? Мы скоро до нее дойдем? – мне уже было все равно, осудят меня за неприличный вопрос или нет. – Мне капитан Вокан еще в дороге обещал.
– Пришли уже! – погремев ключами, дракониха распахнула соседнюю дверь. Что меня поразило сразу – огромное, занимающее полкомнаты, ложе. М-да.
– Горшок там! – тетушка Велица ткнула пальцем под кровать. – Выносить туда! – она указала на окно.
– Но как?! Прямо за окно?!
– Открыла, выплеснула, закрыла. Ничего сложного. Тут тебе не царские хоромы. И слуг кроме кухарки и ее сына никаких нет. Даже король в Драконьей крепости сам за собой ухаживает. Иногда.
Я не стала дожидаться окончания речи. Сил уже никаких не было. Полезла под кровать и, сбросив покрывало и платок, задрала королевскую рубашку и уселась на горшок.
– Снимай с себя все, купаться будем. Сейчас Вокан воды горячей принесет. Заодно отогреешься.
При этих словах я натянула рубаху на голые колени.
– Да не войдет он сюда. За изголовьем кровати дверца есть, а там лохань на четырех ножках. Слышишь, ведрами гремят?
***
– Какая же ты тощенькая, – всплеснула руками Велица, когда я осталась совершенно обнаженной. Меня трясло от холода, а она не спешила, ходила кругами. – Сисечек вовсе нет, попу одной ладонью прикрыть можно. А это у тебя что за пятнышко? Родинка? Смотри-ка, меченая, значит.
От пристального внимания я вся скукожилась, закрыла грудь руками.
– Ты не стесняйся, откройся. Мы с доктором должны увидеть, нет ли в тебе какого изъяна.
– Если вас послушать, то я один сплошной изъян…
– Тю-ю-ю! Обиделась? Худой назвала? Так то поправимо. Думаешь, я сразу коровой родилась? Тоже, помнится, на плече легко несли, не обделались. Так что не стесняйся, руки разведи. Не к сапожнику в постель ложиться собираешься. К королю.
– Я уже лежала с ним в постели.
– А почему Вокан говорит, что твое поле двое пахали?
– Я замужем тогда была…
– О как! И Таллен тебя от мужа увез? Чем же ты его взяла?
– Жалостью.
Вода оказалась горячей, и я быстро разомлела. Закрыв глаза, полностью отдалась воле хозяйки Драконьего замка и просто наслаждалась процессом купания.
***
– Вот верно я говорю, что с моим молоком Таллену человеческие качества передались. Жалость, сострадание, – вернулась к разговору тетушка Велица, выбирая из набора гребень с редкими зубьями. С сомнением посмотрела на мои спутавшиеся после мытья волосы, вздохнула и налила в ладонь пахучего масла. Я сидела на стуле вся чистая и хрустящая и отчаянно боролась со сном. – Иначе был бы как его отец. Вот уж где настоящий зверь. Прости меня, святой Симор! О покойниках хорошо или никак.
– А сколько Таллену лет?
– Ну, мне сорок пять, ему, значит, двадцать семь. Хорошенький такой родился. Я тогда своего сыночка потеряла, а молока хоть задушись. Вот и пристроили меня к принцу. Королева-то болела все время. Таллену девятнадцать стукнуло, когда она умерла. Где-то через год эту принцессу из Гайрода прислали, Донну. А у него в самом разгаре любовь с леди Шер. М-да. И ведь в матери ему годилась, а как приворожила. Ее старый король сюда приказом услал, чтобы молодым слюбиться не мешала. Но ничего у Таллена с женой не получилось. Она ему чужая, он ей. Донна его в спальне ждет, злится, а он у какой-нибудь из фрейлин в кровати засыпает. Откуда ребеночку взяться? Пришлось дело на государственном уровне решать. Теперь повитухи подгадывают, в какой день Донна забеременеть может, и наш мальчик, хоть умри, но должен свои обязательства выполнить. Иначе война. Вот и сейчас во дворец ускакал. Может, в этот раз получится?
– Много у короля бастардов?
– На моей памяти ни один не родился. Прежде же как было: с кем Таллен спит, та женщина настойку из гиблых трав пьет. Фурдик варил. И здесь варит. Иначе голова с плеч. Руки у королевы длинные. Как так? У нее дитя нет, а у какой-то… прости, милая…здесь волосы в узелок завязались. Ну чистое золото, а не волосы!
– Я ромашкой их полоскала, – я почти заснула, поэтому уже не соображала, что говорю. – А мне Таллен денег на бастарда дал. Но потом мой муж на меня права заявил. Теперь я не знаю, если ребенок родится, то чей он будет: мужа или короля.
– Эх, милая. Не родится у тебя ребеночек. Ты после купания воды из кувшина пила? Пила. Фурдик свое дело знает. Он королю мучиться сомнениями не даст. Его ли – чужой, теперь нет никакой разницы. Через неделю у тебя очередники придут.
– Так что получается? – у меня затряслись губы. Горячая слеза скатилась по щеке и упала на грудь. Сон мгновенно улетучился. – У меня теперь детей не будет?
Нас, женщин, не поймешь. То не хотела ребенка, боясь, что он от разбойника Гуля, а теперь, когда сказали, что не родится, будто живого потеряла.
Велица покачала головой.
– Не допустят. Посмотри на леди Шер. Уж как они любили друг друга! Могла бы родить, но не позволили. А потом уже поздно было. А то, что у тебя дома вышло – так это чистый случай. Не было никогда такого, чтобы Таллен права на первую ночь заявлял да с незнакомыми и непроверенными в кровать ложился. Наверняка корит себя за ошибку.