Дневники фаворитки
Я подергала ручку двери, он грозно глянул из-под насупленных бровей.
– Мне бы под кустики, – произнесла я без надежды, что меня услышат через толстое стекло. Но Вокан понял.
– Потерпи. Совсем скоро выдадут тебе ночную вазу. С комфортом проведешь время, – он указал плеткой куда-то вверх, и я различила на фоне блеклого осеннего неба башни замка – он подобно орлу, распустившему крылья, восседал на блестящей от прошедшего дождя скале. Дорога шла в гору, и карета скрипела, как грубо сколоченная крестьянская телега. Конь Вокана всхрапывал и припадал на задние ноги. Устала, должно быть, лошадка. Еще бы, такого бугая везла на спине.
– Драконий замок! – произнес Вокан и счастливо рассмеялся. Конец пути.
Узкий мост над пропастью заставил вцепиться в сиденье. Казалось, какое-нибудь из колес непременно соскользнет, и я так и не увижу обещанную ночную вазу.
– Велица! Принимай! – зычно крикнул наш медведь и неожиданно легко соскочил с коня.
За спиной громыхнула решетка, и поднявшийся мост надежно запечатал единственный выход из крепости. Во дворе, из-за небольшого размера больше похожем на колодец, не смогли бы разъехаться две кареты. Замок смотрелся так, будто древние каменщики выбрали скалу и отсекли от нее все лишнее, но не пожалели времени на строительство внешней зубчатой стены да многочисленных башен, протыкающих шпилями низко плывущие облака. С барельефа над главным входом на нас глазел каменный змей. Его чешуйчатое тело вилось кольцами, раскрытая пасть являла раздвоенный язык, и все это устрашающее великолепие венчали два перепончатых крыла, весьма похожих на кузнечные меха, с помощью которых дядька Рокай раздувал пламя. Стоило мне покинуть карету, как дракон сосредоточил свой взгляд на мне, и, куда бы я ни отходила, не спускал с меня глаз. Жутко до озноба.
Но вскоре мне стало не до каменного изваяния: из распахнувшихся дверей вышла женщина, размеры которой ввели меня в трепет. Она была выше Вокана на целую голову и шире чуть ли не вдвое.
– Моя дракониха! – подкручивая ус, произнес бородач и озорно подмигнул мне, не скрывая лучащуюся гордость. Дракониха, мало отличающаяся размерами от своего каменного собрата, подплыла (иначе и не сказать) ближе и, обхватив лицо медведя пухлыми ладонями, смачно поцеловала. От моих глаз не скрылось, что Вокан тоже не упустил своего – с любовью огладил объемный зад подруги. То, что она ему не жена, угадывалось сразу, и последующее воркование подтвердило мои предположения.
– Скучала я, – выдохнула Велица, отпуская из своих лапищ медведя. – Не пропадай надолго, Вок, иначе однажды застанешь в моей постели Фурдика.
– Я ему все ноги переломаю, – прошептал бородач, с жадностью оглядывая богатство, натянувшее лиф платья.
– Это кто же обо мне вспоминает? – во двор вышла еще одна примечательная личность. Худой как жердь, с лысиной, обрамленной тонкими, разлетающимися от легкого порыва ветра волосами, длиннорукий и длинноногий, несуразно богато одетый мужчина вышагивал важной цаплей. Сизый от холода нос неудачливого соперника соответствовал длине всего остального. – Никак Вокан пожаловал?
Фурдик изогнулся, чтобы посмотреть, кто прячется за спиной медведя, и, разглядев меня, укутанную в покрывало, но по-прежнему босую, присвистнул.
– Да никак он себе новую игрушку привез? Зря ты, Велица, его лобызала. Ему теперь другие размеры нравятся.
– Не сметь ерничать! – Вокан поднял кулак с зажатой в нем плеткой. И уже более тихо, глядя в лицо нахмурившейся драконихе, пояснил. – Королевская она. Приказано осмотреть, помыть и в чувства привести.
– Как долго в чувства приводить? – подергал в нетерпении ножкой Фурдик.
– С месяц. Не меньше, – Вокан, пальцем подозвав соперника, басисто зашептал на ухо: – Он наверняка знать хочет, тяжелая она или нет.
– Неужели бастард? – деловито ощупал взглядом мою фигуру длинноносый. Я запахнула покрывало поплотнее.
– В том то и дело. Не один он это поле пахал.
– Все! Хватит! – рявкнула дракониха. – Совсем стыд потеряли. Нет, чтобы девку в дом вести, до смерти решили ее здесь заморозить? Не видите, что ли, посинела уже вся!
Поверх покрывала лег такой же объемный плат, снятый с дородного плеча женщины.
– Мне бы обувь какую, – попросила я, семеня за Велицей, – и… эту… ночную вазу.
– Изверги! – она перед входом обернулась и строго перевела взгляд с длинного на широкого и погрозила кулаком. – Небось гнал как безумный, о девке совсем не думал?
– Известно, о ком думал и куда гнал! – хихикнул Фурдик.
– А ты иди, руки мой! – скомандовала Велица. – Девку за тебя я осматривать буду?
– А-а-а кто он такой, чтобы меня осматривать? – я безуспешно пыталась догнать дракониху, ведущую меня по запутанным коридорам. С входом во дворец разрешилась одна из моих проблем – всюду лежали ковры. Ни на ладонь свободного места. Ноги уже не мерзли, но ночная ваза оставалась крайне необходимой.
– Доктор. Лучший во всем королевстве. Он еще батюшку нашего короля лечил. Чтоб ему вольно жилось в небесных чертогах! – Велица сложила ладони лодочкой и прикоснулась пальцами к губам – жест поминания покойника.
Я вертела головой, рассматривая открывающиеся пространства: залы с рядами массивных колонн, поддерживающих тяжелый свод, внутренние сады с вьющимся занавесом плющом, водопады, льющиеся прямо по стенам и образующие у основания естественные лагуны. Чем дальше мы уходили вглубь скалы, тем теплее становился воздух, несмотря на открывающиеся в потолках круглые отверстия, через которые можно было видеть небо и кружащих в танце орлов. Архитектор Драконьего замка был большим затейником.
– Раз господин Фурдик лучший доктор, почему же он здесь, а не в столице?
Велица резко остановилась, и я врезалась в ее мягкий бок.
– Ты о том спрашивать не смей! Не твоего ума дело!
– Ай-яй-яй вам, тетушка Велица, – распахнулась одна из дверей, выходящих в небольшую залу, освещенную Лейреной через круглое отверстие в потолке, и перед нами предстала женщина необыкновенной красоты. Одетая в бархат винного цвета, который выгодно оттенял румянец и сочность губ, она манерно обмахивалась кружевным веером. – Разве можно скрывать то, что новенькая узнает уже завтра? К чему все эти тайны, когда каждый из нас, – черноволосая красавица, шумно сложив веер, ткнула им в Велицу, потом в доктора и Вокана, – находится здесь по прихоти королевы. Сразу поясню нашей гостье, почему мы удостоились столь пристального внимания. Начнем с великой кормилицы, – веер снова перекочевал к Велице и обрисовал ее могучую грудь. – Она возомнила себя матерью всех угнетенных и обездоленных…
– Король с моим молоком всосал…
– Ах, бросьте. Моя грудь тоже была у него во рту, и что?
– Молча смотреть, как Донна со своим братцем преданных Таллену людей по одному изничтожает? Вот скажи мне, где маршал Дудра? – дракониха отмахнулась от веера, чтобы тот не маячил у нее перед носом. – А ведь это он выиграл войну и папеньке Донны морду начистил. Благодаря Дудре золотоносные рудники нашими стали.
– Вот и сидите теперь в скалах, как курица на насесте, и кудахтайте в свое удовольствие.
– Из-за этих проклятых рудников пришлось змею во дворец впустить. Мировое соглашение, чтоб ему… – буркнул Вокан и сплюнул себе под ноги.
– А вы, капитан, околачиваетесь здесь из-за своей тупой песьей натуры. На женщин гавкать нехорошо, тем более на венценосных особ, они могут и хвост прищемить. Как она вам отомстила, а? Ваша жена с детьми при большом дворе, а вы здесь прозябаете. И почему-то ни один из домочадцев ехать с вами в ссылку не захотел.
Бородач нахмурился, но ничего не сказал.
– А вы, доктор Фурдик, хоть и считаетесь лучшим, с хитрой задачкой справиться так и не сумели.
– Я…
– Мало того, еще остальных ученых мужей убедили, что вина в отсутствии детей полностью лежит на королеве…
– С наукой не поспоришь! – истерично выкрикнул Фурдик, вздымая указательный палец в небо. – Никогда в яде не распустится цветок, сколько над ним ни колдуй! Ему чистая вода нужна! А потом, вам ли не знать, что Таллен способен иметь детей…