Скажи (СИ)
А ей надо? Да нет конечно! Она же только что русским языком сказала ему, что ей от него вообще ничего не нужно. Только бы прекратил корчить свою идиотскую физиономию.
Ей надо прийти домой, залезть под тёплое одеяло и начать смотреть какой-нибудь фильм, который она давно хотела глянуть, но руки никак не доходили. Быстрее попасть в свою квартиру и оставить этого противного молодого человека разве что в своей памяти.
Ободрённая мыслями, Марина приподняла подбородок, скользя взглядом по давно знакомым улицам вокруг. До дома оставалось не так много – одна вытянутая девятиэтажка, и на этом их пути бы разошлись, как минимум, до сентября.
Она уже окунулась в ощущение домашнего уюта под тёплым пледом с чашкой чая в руках, как вдруг стойкое осознание, что ей пора уходить, накрыло с головой. Нестись сломя голову, бежать, далеко и надолго, хоть на край света, лишь не находиться сейчас здесь.
Сейчас, когда взгляд ударился о знакомую фигуру, скользящую навстречу, узнавая в этой фигуре Гордеева. Неспешно вышагивающего, но неумолимо приближающегося. И что-то в груди вздрогнуло. Марина вдруг остро ощутила тяжесть всех книг, что находились в рюкзаке за её плечами, хоть их и было совсем немного.
По мере того, как они приближались, она заметила, что и он увидел её, вперив неприязненный взгляд. И смотрел так, словно перед ним только что съели живого таракана, ей-богу! Украдкой глянула на Егора – его взгляд тоже остановился на Гордееве, всё такой же твёрдый и слегка прохладный.
Между ними было несколько метров, когда Марина разглядела ещё одну эмоцию в глазах Артура – чистой воды недоумение. Серо-зелёный взгляд бегал с неё на Егора и обратно, не понимая, анализируя. Словно бы он не до конца верил увиденному. И стало вдруг кристально ясно: узреть бывшую подружку и закадычного товарища вместе он совсем не ожидал.
И ему это однозначно не понравилось.
Они все остановились почти синхронно, Егор и Артур – напротив друг друга, Марина – чуть поодаль, сцепившая перед собой руки. Гордеев не смотрел на неё, старательно игнорируя, и она не могла понять, как ей себя вести и что говорить ему.
И едва девушка собралась с мыслями, чтобы всё-таки поздороваться, он перебил её, протянув руку Егору.
– Здоро́во.
Егор удивлённо поднял брови, но вытянул из кармана свою и пожал предложенную ладонь, кивнув, пробормотав что-то, отдалённо напоминающее «привет».
И всё. На этом церемония приветствия закончилась. И совсем неважно, что Марина в ней не поучаствовала.
Он даже банально не кивнул ей. Только на пару мгновений взгляд, полный вязкого презрения, коснулся её глаз, и Марина ощутила, как неприятно сжимается что-то в груди. И этот странный намёк на отвращение, которого она не понимает, почти ощутимо колет её в затылок, заставляя сжать губы.
Неужели он всё ещё не успокоился после их тогдашнего разговора? Или он не успокоится уже никогда? Ей-богу, она не возражала.
Изогнула тонкую бровь, вкладывая в свой взгляд столько холода, сколько не было, кажется, в самой северной и холодной точке планеты, и подняла подбородок, понимая, что не она одна удивлена его поведением. Егор тоже смотрел на Артура, вопросительно подняв брови. Последний почти идентично повторил его выражение лица, и Егор кивком головы указал на Марину.
Будто бы спрашивая, мол, что происходит? О да, Марина бы тоже хотела знать, что происходит. Что за тупые обиды в его голове. На что?
Артур лишь покачал головой, закатывая глаза.
Словно она – самое последнее, о чём вообще можно было бы поговорить. Козёл.
Это практически не удивляло, нет. Удивило другое: Егор не оставил без внимания то, что Гордеев не сказал ей этого чёртового «привет».
Вот это ничего себе.
Однако их молчаливые переглядки всё равно начали раздражать, поэтому Марина стиснула зубы и обогнула Артура, неспешно направляясь вперёд – туда, где она уже видела дверь своего подъезда, до которой оставалось каких-то сто метров. Оставляя позади молодых людей и эту странную ситуацию, выходящую за рамки.
И вдруг голос Егора, ударившийся о спину, заставивший развернуться и уставиться в его глаза, которые тоже как раз смотрели на неё, даже несмотря на то, что обращался он к Артуру:
– Даже не поздороваешься с ней?
Девушка скептически поднимает брови. Кусает губу. Замечая, как Егор облизывает это движение взглядом буквально на секунду, а потом переводит взгляд на Гордеева. И почему-то когда он уставился на её губы, что-то внутри жалобно заныло.
Наверное, потому что взгляд его в этот момент был полон эмоций, которые сегодня у него были в дефиците.
– А зачем? – ледяные нотки в тяжёлом голосе заставили скривиться, тут же выбрасывая из головы девушки мысли о Егоре. А в следующее мгновение оглушили настолько, что Марина распахнула рот прежде, чем успела проконтролировать собственную реакцию. – Ты ведь сам советовал не зацикливаться на этой неудачнице.
Не зацикливаться на… что?
А вот это было действительно неприятно. Укололо посильнее всех этих брезгливых артуровских мин, которые он корчил на своём лице. Но почему?
А чёрт его знает.
Марина несколько секунд поражённо смотрела на Егора, приоткрыв рот. Разочарование начало потихоньку разъедать мысли, что ещё десять секунд назад крутились в голове горячим вихрем. Что-то про взгляд, и про губы, и про эмоции…
Да какая теперь разница?!
Хватило нескольких мгновений, чтобы взять себя в руки. Вскинуть подбородок, сжимая зубы и презрительно кривя рот. А потом развернуться настолько резко, что волосы хлестнули по щеке, и буквально полететь к подъезду.
Оставляя в голове картинку Егора, в глазах которого, она могла поклясться, никогда не надеялась увидеть столько растерянности и смятения. Однако сейчас уже это её не радовало так сильно, как могло бы.
* * *Марина уже подходила к подъезду – оставалось с десяток шагов. Егор почти бежал, стараясь догнать её. Перед глазами – её глаза. Голубые. Полные чего-то очень большого. Заставляющего впиться ногтями в ладони и продрать до мяса.
Разочарования.
Взгляд, полный холодного разочарования, рвал внутренности на куски. Безжалостно и уверенно.
Артур идиот.
Это ты идиот, чёрт возьми. Ты действительно советовал не зацикливаться на?..
Егор лихорадочно вспоминал, действительно ли назвал её неудачницей. Вот так: раз – и всё. Кусая щёку изнутри, сжимая челюсти. Перематывал в памяти все диалоги с Гордеевым.
«Успокойся, Артур».
«Бросила – бросила, ничего не поделаешь».
«…не последняя девушка в твоей жизни».
Да не мог же он так сказать! Или мог?..
Голова гудела, и это дико раздражало. Настолько, что хотелось вырвать на себе все волосы, чёрт возьми.
«Неудачница».
Нет, это слишком грубо. Слишком не относится к ней. Да, она гордая, вредная, заносчивая девчонка. И привлекательная. Но не неудачница, нет! Не мог он так сказать, в конце концов! Не мог, ведь ни на секунду не думал так о ней.
И тут – просветление.
Грёбаное просветление в воспоминании, сверкнувшем в голове подобно яркой вспышке, которая почти ослепила его. Нарисовавшем Гордеева, стоящего у окна. Хмурит брови, закатывает глаза. Егор, встающий с дивана и направляющийся в прихожую. Крепкая ладонь на спине. И фраза. Чёртова фраза, что срывается с искривлённого рта и ударяется о лопатки. О затылок. Глушит тишину.
«Я не буду зацикливаться на этой неудачнице».
Егор помнил, насколько неприятно это было слышать. Насколько задели его брошенные в злобе слова и не отпускали ещё несколько часов – до тех пор, пока он не провалился в сон. А потом снова пристали – утром. Когда открыл глаза, и в голову въелась чёртова фраза. Снова.
«Я не буду зацикливаться на этой…»
А ведь Марина сейчас была на тысячу с небольшим процентов уверена, что эти слова принадлежали ему, Егору. И бежала от него.