Измени мне, любимый! (СИ)
Другое дело — по вечерам.
Особенно, когда бессонница стала приходить все чаще и надолго.
А вместо сладких снов в родных объятиях самое большее, на что можешь рассчитывать — как можно быстрее, хотя бы до первых петухов, забыться в полудреме.
И тут главное, постараться не проснуться часа три-четыре. Хотя бы, если не выспаться, то отдохнуть.
Яська говорит, что у нее минимум год уходит, на то, чтобы распрощаться с одними отношениями и дать себе возможность настроиться на новые.
Не факт, что они, новые, будут. Ну — хотя бы так.
У меня такого опыта глубокого погружения в многообразие отношений за последние пятнадцать лет нет.
Игнатий обещает, что мы постараемся и управимся за месяц.
Не в том смысле, что через месяц после развода я снова выйду замуж. А в том, что смогу нащупать точку, на которую будет возможно опереться.
Найду эту опору в себе. Потому что то, что точно у меня осталось и есть навсегда — это я сама.
Еду за город в автосалон к Батуриным. На заднем сиденье ярким пятном синеет шлем — кошусь на него в зеркало. Катается со мной уже вторую неделю.
Продолжаю мечтать — о трассе и о болиде. Уже и медицинская справка в бардачке лежит. И я настроилась.
Но Петр улетел по делам бизнеса и пока наши планы в режиме ожидания.
А наш консалтинговый проект набирает обороты.
Тёма с Алексом — их макушки сейчас торчат из-за мониторов в переговорке, где уже, практически наш полевой филиал — просто рвут все дедлайны.
Сегодня, раньше на три дня, обсудим результаты очередной итерации и этапы воплощения их гениальных решений.
— Я первой сделаю обзор потребностей сотрудников — все главное, что вытащила из последнего отчета. И важно запланировать план обучения — я профасилитирую. Затем вы с новой версией прототипа — с порога начинаю обсуждать план сессии, мои гении молча кивают, типа — утвердили.
— Если сегодня все согласуем, то сможем плавно перейти к фазе внедрения здесь, в Калининграде.
Снова ни звука. О, нет, слышу хруст, это знаменитые Тёмины печеньки.
— Апробируем здесь и в дорогу — нас уже ждут в других филиалах. А их одиннадцать.
А эти нотки морской свежести и соленых прогретых под северным солнцем камней я учую в любом месте. Плюсом к аромату шаги — тихие, но твердой поступью.
Заказчик внепланово вернулся?!
Разворачиваюсь к двери. В проеме — Петр. Шагнул ко мне — а я к нему на встречу.
— Успел? — торопился на сессию, значит.
— Да, через пять минут начнем.
— Вот, тебе Алишер передал — протягивает корзинку с абрикосами. Яркие, рыжие, с прозрачным от спелости бочком. А к аромату морской свежести примешивается медовый дух южных фруктов.
— Ты с рейса сразу сюда? — кивает и идет к Артёму — ему интересно, какие там апдейты.
И сразу у них там, за монитором — разговоры, споры, вопросы-ответы.
А мне вдруг не хватает его здесь, рядом — чтобы стоял близко, смотрел пристально, смеялся искренне, рассказывал громко как слетал в Ташкент.
“Синеглазый вернулся. А я, оказывается, соскучилась” — Яська сразу прочитала, пишет ответ.
“А у меня сегодня сосиски-пати. Как удачно, находишь?”
“За что мне Бог послал тебя?”
“Потому что ты — лучшая. Но — зануда”
“Ммм?”
“У тебя с синеглазым уже такой анамнез отношений, с каким приличные люди давно решают все вопросы в горизонтальной плоскости. А тебе все поводы нужны ”
Шлю подруге сердечко. И вижу, что синеглазый с кем-то переписывается, поглядывая в мою сторону.
Штошшшш… Алеся. Давай-ка, решай, какое “никогда” сегодня вечером ты вышвырнешь из жизни…
Глава 58
Когда цифровые гении закончили тестировать свою новую систему, стало ясно, что на сосиско-пати мы опоздали — уже окончательно и бесповоротно.
Ну, к этому все и шло.
Палыч давно понял, что сегодня его волшебные пинки не работают и больше не звонил и не ругался вперемешку с угрозами уволить всех по статье “радикальный трудоголизм”.
Яська еще полтора часа назад перестала слать мне сообщения в мессенджер, атакуя призывами: сначала — забить на работу, которая никогда не кончится, потом — забить на мужчин, которые не могут наиграться в боссов и гениев, последними были призывы к девочковой дружбе, но и они у нее закончились.
На диване в приемной сладко спала Катенька. Она тоже не дождалась, когда Алекс поведет ее развлекать и кормить сосисками на гриле, но сама туда ехать наотрез отказалась.
У меня не было никаких реальных рычагов, чтобы в процессе доработки системы как-то изменить ситуацию: ускорить, отменить, запретить, всех выгнать.
Единственное, что я могла сделать — не допустить голодных обмороков среди трудящихся, поэтому два раза заказывала доставку еды.
И один раз Яська нам прислала гриленых колбасок с запиской — “Мир! Труд! Май!”
Эти трое — Петр, Тёма и Алекс — все три раза ненадолго выныривали из процесса лишь только для того, чтобы загрести руками еду, прожевать, запить и вернуться к своим разработкам.
И даже с пиццей в руках они говорили исключительно между собой и на не очень понятном мне языке.
— В бета-версии надо адаптив подтянуть
— Как ты думаешь — это баг или фича?
— Шас выкатим новую версию и потестим.
— Запили дропдаун, а я грумить буду.
В эти минуты я ничего не понимала, но слушала их с удовольствием. Как обычно слушают звуки природы — шум дождя, завывание ветра или журчание ручейка.
Подкрепившись, они снова ныряли за мониторы и я снова могла любоваться только их затылками.
Если быть честной до конца, заказать еду — это не единственное, что я могла сделать сегодня вечером. И не только для трудящихся на диджитал-фронте.
Я сделала кое-что еще.
Волшебные пузырики! Я их заказала с доставкой — ящик любимой Кавы.
Рассудила так: раз сосико-пати, на которое мы с Ясенькой так рассчитывали, накрылось пуховой шалью, пожалуй, я могу сотворить что-то достойное и приятное и для себя любимой тоже.
И вместо того, чтобы погрязнуть в раздумьях о том — а какое очередное “никогда” я должна исключить из своей жизни, я взяла на себя труд начать отмечать успех нашей команды.
Это все потому, что, во-первых, я очень верю в их способности и знаю, что они успешно завершат эту новую систему подгонять интегрировать и она заработает.
Во-вторых, у меня появилось огромное желание заманить праздник в свою жизнь.
Поэтому я весь вечер пью Каву и пробую формулу Игнатия — про “никогда” — связать с пузыриками и праздником.
Получается примерно никак. Пожалуюсь на следующей сессии мозгоправу, что с Кавой формула не работает!
На часах было тридцать пять минут пополуночи, когда Алекс выкатился на кресле в центр зала и сказал:
— Алеся Игоревна — мы молодцы. Мы ее запустили!
А Тёма добавил:
— Да. Она — взлетела!
А синеглазый ничего не сказал. Он просто смотрел на меня с таким выражением лица, которое можно было определить как — блаженное.
Именно так родители смотрят на своего ребенка. Когда он еще совсем младенец и этим взглядом мама и папа его, одновременно — приветствуют, оберегают и благословляют в жизнь.
Я очень хорошо понимаю, что сейчас переживает Петр, когда запустил проект, над которым долго работал.
…и я даже очень рада, что могу разделить эти чувства — как член команды… А как не член хочу, чтобы ты, Петр, знал, что я не только ценю тебя, как профессионала, но и благодарю как человека. …а может даже и как мужчину… нет, как мужчину не могу… а почему я не могу?.. потому что так и не познакомилась с этой твоей ипостасью… вот и Яся говорит: “приличные люди давно решают все вопросы в горизонтальной плоскости”…
— Ух-ты! — прилипла ладошками к щекам, чтобы спрятать от всех, как они заалели, а еще зажмурилась, чтобы не видеть реакцию зрителей — Я это что, все вслух сказала?
— Могу сделать вид, что я не услышал — ну как же красиво звучит этот глубокий и бархатный баритон и это супер-бонус к этим глазам василькового цвета.