Эльфийский бык 3 (СИ)
– Пробовали… связи нет. В смысле, недоступные… ты ж знаешь, от Конюхов там низинка, лес опять же…
И связь бывает по большим праздникам.
В Подкозельске она тоже не сильно радовала наличием, если внизу, а вот на чердаке была. Или еще на холм подняться можно. Или на дерево какое залезть, но тут тоже не всегда угадаешь…
– Ладно, – решила Маруся, глянув на небо. Дни были долгими, но и ныне солнце уже к закату потянулось. Коров пора принимать да следить, чтоб выдоили нормально, потому как в прошлый раз оказалось, что половина доярок на смену не вышла.
И аккурат перед проверкой из профсоюза.
Чтоб их…
– И вправду попроси Семку сгонять. Пусть проверит.
Глава 9.
В которой юные маги сталкиваются с некоторыми нюансами сельского бытия
«Уважаемая редакция, в вашей колонке психологической помощи, я прочел совет, что для восстановления душевного равновесия нужно написать письмо человеку, который меня бесит, и сжечь его. С тех пор не отпускает мысль, а что потом с письмом делать?»
Иван не заметил, когда пропала связь. Вот вроде была, и навигатор рисовал прямую дорогу, обещая прибытие к пункту назначения через два часа.
Тогда еще подумалось, что столько Иван не выдержит.
Нет, подаренная дядюшкой машина – если это чудовище можно так назвать – держалась бодро… правда, Иван очень надеялся, что никто из знакомых его не видел за рулем этого… этой… в общем, просто не видел. И выдохнул с облегчением, только когда столица осталась позади.
Да не тут-то было. Стоило отъехать на сотню километров, Иван почти и успокоился, когда Бер сказал:
– Останови!
Вот кто был полон предчувствий и оптимизма, которые заранее заставляли ухо дергаться. Левое. А это было верной приметой, что весьма скоро все пойдет не так, как планировалось.
– Зачем?
Машина дребезжала.
И еще её трясло. Пусть движок перебрали, но о рессорах или забыли, или изначально конструкция этого гроба не предусматривала подобных излишеств.
– Селфи сделаю.
– Опять?
– Снова! Улыбнись!
– Я на дорогу смотрю!
– Смотри, я что, мешаю? Улыбнись и смотри себе… улыбайся, представь, что мы, как древние викинги, отбываем в неведомые дали…
– Подкозельска?
– Ладно, в ведомые дали, где ждут нас…
– Поля, плодожорка и народное творчество… – Иван следил за дорогой, надеясь, что машина не развалиться в процессе езды. И главное, обидно… обгоняют все, кому не лень.
Даже на гробах, на которые он бы в прошлой жизни и не глянул бы.
А теперь, получается, что это он на гробу… в гробу?
– …опасности…
– Заблудиться в лесу?
– И сражения…
– С плодожоркой…
– Далась тебе эта несчастная плодожорка, – Бер откинулся на сиденье, во всяком случае попытался, но нынешние сидения не имели даже намека на анантомическую форму, не говоря уже о функциях поддержки поясницы, массажа и в целом облегчения жизни пассажиров. Поэтому сиденье скрипнуло, скрежетнуло и осталось неподвижно.
– Да она мне на экзамене попалась… а сам знаешь, Сипольцев еще та зануда… начал выяснять, что да как… немагические методы борьбы… заклинание Клюрева… круги Фахта… отвращающие… я ж… ай, ладно… главное, еще так, печально сказал, что зря это я. Мол, в жизни пригодится…
Иван вздохнул, поскольку свою правоту он признавать не любил.
– Думаешь, сглазил? – осведомился Бер.
– А кто его знает… но тебя-то тогда за что?
– Это да… – Бер, подумав, пришел к выводу, что неведомому Сипольцеву, даже если и имелись у него некоторых расхождения во взглядах с Иваном, желать зла еще и Волотовым не за что.
– Тебе тоже карту дали? – поинтересовался Иван, чтобы тему разговора сменить.
– Ага. Маменька еще вчера вручила…
– И?
– Что?
– Сколько там?
– Сто двадцать три рубля девяносто пять копеек.
– Сколько?! – Иван едва руль из рук не выпустил. А ведь была мысль глянуть, но карта была Императорского банка, надо было приложение скачивать, регистрироваться, подключаться… он же спешил.
Ну… дядя…
– Мама сказала, что это стандартная ставка выпускника, – Бер попытался закинуть ноги на приборную панель, но тот, кто создавал этого монстра автомобильной промышленности предусмотрел и это. Ноги соскользнули, а следом за ними едва и сам Бер не соскользнул, успел уцепиться за край сиденья.
И главное, со всей силы уцепился, а сиденье только крякнуло.
Но не сломалось.
– Фу ты…
– Как на это жить? – Иван испытал преогромное желание развернуть машину и потребовать… чего-нибудь потребовать… потом вспомнился насмешливый дядюшкин взгляд.
И желание исчезло.
– Вот и я спросил. Мама сказала, что как все нормальные люди. И сказала, что если не получится, то могу позвонить… вернуться…
– И? – Иван покосился на приятеля.
– Женит она меня. Передаст в заботливые руки супруги… так что, Ванька, ты как знаешь, а я… я, если что, в леса уйду. Буду жить охотой и собирательством.
– И чем охотиться станешь?
– Лук сделаю, – Бер все-таки сумел устроиться на кресле, сунув под спину подушечку, которую принес с собой. Кроме подушечки было еще пять чемоданов и потертый сундук с кожаными ручками, судя по весу – а грузить пришлось вдвоем – набитый кирпичами, не иначе.
Ну или конспектами.
Правда, Иван склонялся все же к кирпичам. Любовью к учебе Береслав Волотов не отличался, да и конспекты… нет, ну кто в нынешнее время конспекты пишет?
– Все так плохо?
– Не представляешь, насколько… к маменьке Зеленцова посваталась! То есть не к матушке, и не совсем, чтобы посваталась. Заявилась вчера в гости и откровенно так заявила, что, мол… у нее намерения. Честные.
Береслава передернуло.
– А это кто?
– Это… одна почтенная вдова. Четырех мужей схоронила… маменька смеется, что Зеленцова на этом опыте весь свой бизнес подняла. У нее похоронные конторы по всей стране. И главное, взгляд такой, будто она заранее мне эпитафию сочиняет…
– А маменька что?
– Что… маменька говорит, что разница в возрасте у нас не такая и большая, всего-то тридцать лет… а при нынешних технологиях и не заметно. Нет, она женщина, конечно, красивая… но вот как глянет, у меня все и обмирает.
– Совсем все?
– Частично! – огрызнулся Бер. – Красивая же ж… и состоятельная… и с родом нашим давно дела ведет.
– Какие? – Иван удивился вполне искренне. Какое отношение Волотовы, издревле занимавшиеся металлом, имели к похоронному бизнесу.
– Да прямое! Оградки там, заборы, ворота, композиции… опять же для мавзолеев всякое-разное. Дед сказал, что предложение хорошее… если так-то бизнес скрепить, но… в общем, тут или с императором замирюсь… или лучше каторга.
– Или Подкозельские чащобы, – сделал вывод Иван, втайне радуясь, что ему не грозит женитьба на не очень молодой, но состоявшейся вдове.
В принципе, пожалуй, ничего не грозит.
И от этого почему-то было обидно…
– Вот-вот… главное, найти почащобистей…
На этом разговор почему-то затих. А может, потому что говорить в трясущейся машине было сложно. Ехали… долго ехали. Пару раз останавливались, сменялись даже, когда становилось совсем невмоготу. И как-то кстати оказалась корзинка, всученная кухаркой, потому как питаться молодым и растущим надо вовремя, а на этих заправках невесть что подают.
Так и добрались до поворота.
– Ага, – сказал Иван, сверившись на всякий случай с навигатором. – Сейчас до Земельска, а потом поворот на Конюхи и дальше прямо… блин, ну и названия?
Бер что-то промычал, наверняка, соглашаясь.
– Может, позвоним? – предложил он, дожевывая предпоследний пирожок. Корзинка, которая не так давно казалась слишком уж объемною, на деле вмещала не так и много.
– Пробовал, – Иван благоразумно прибрал оставшийся пирожок. – Нет связи… может, телефон разрядился?
– Может.