Надежда на чудо: моё чудо (СИ)

– Слушай, ты очень напряжена. Говори, что он такого с тобой делает, что ты так боишься? – Ита ошеломлённо посмотрела в ответ. – Ну, рассказывай. Что тебя пугает? Сложно поверить, как племянник мог что-нибудь плохое сделать женщине, тем более маи, но хрен их знает, на что они готовы, когда шиза в голову ударит. Рассказывай.
– Я… я не знаю, что рассказывать.
– Короче – он тебя к чему-нибудь принуждал?
  
– Нет.
– Пугал? Наседал? Давил? Только честно.
– Н-нет.
– С этого места поподробнее. Слышу сомнение в голосе.
– Но всё в порядке! – вспыхнула Ита. – Нас регулярно проверяют.
– Да-да, я в курсе. Но знаю, что бывают самые хитрые способы воздействия, и не всегда их можно сразу разглядеть, если не находишься внутри ситуации. Девочка, поверь, если хоть на что-нибудь пожалуешься, я и шанса ему не дам в чём-нибудь тебя упрекнуть или как-то перехватить – сразу увезу в соцслужбу, под защиту.
– Нет! Он хороший!
– А-а. Тогда чего ты испугалась? Ну честно. – Ита посмотрела с сомнением. – Ну давай, рассказывай, все тебя поймут.
– Вас.
– Меня? – изумилась женщина. И даже оглядела себя в ног до головы в стеклянной, почти зеркальной стенке. – А-а… Почему? Что я не так сделала?
– Вы – старшая родственница.
– Да. Но это не моя вина, так получилось… Ну не смеюсь я над тобой, правда, не смотри так, я просто не понимаю.
– Вы же, конечно, мягко говоря, не в восторге, что у него такая, как я.
– Э-э… А какое, как это говорили мои предки, моё собачье дело? В смысле, кого выбрал, того и молодец. Даже если это он выбирал, а не ты, как это принято на Тейине. В смысле, у нас не полагается вмешиваться в формирование связей. Не говоря уж о том, что я очень рада тому факту, что Радеш наконец остепенится и заведёт семью, если ты его, конечно, не пнёшь под тощий зад.
– Рады? – не верила Ита. – Тому, что он со мной? Со шлюхой?
– Э-э… Прости, а что ты подразумеваешь под этим словом? Нет, я в курсе его происхождения, примерно представляю, что оно обозначает, а также знаю, что мужчины на других планетах иной раз награждают этим эпитетом тех девиц, которые не одаряют их своим вниманием по первому щелчку. – Она усмехнулась. Глаза её стали прохладными. – А ещё я знаю про то, в каком положении ты находилась. Скажи, много ли в твоей жизни было мужчин, которых ты приближала к себе по своему желанию?
– Немало, – призналась девушка. Ей почему-то хотелось быть предельно откровенной с этой женщиной. Просто вызывающе-откровенной. Казалось, она даже хотела нарваться на её неодобрение хоть как-то, просто потому что та обманывала её ожидания шаг за шагом. – И потому, что пугалась за свою жизнь, и потому, что не хотела наказания, и ради лишней порции еды.
– Нет-нет, это, прости, не желание, это насущные потребности организма. Ты спасала свою жизнь и психику, это тоже принуждение. И если в какой-то момент ты шагнула в объятия мужчины потому, что захотела наконец-то во всём этом ужасе ощутить хоть какой-то просвет, эмоциональную отдачу, которая тебя поддержит – опять же потребность психики в банальном выживании, а не то, что можно назвать развязностью. – Она помедлила. – Понимаешь?
– Я… Не знаю…
– Но если мы всё это отбросим, то остальные случаи, если они вообще были – твоё личное дело, не имеющее никакого отношения к пресловутой развязности. Я бы сказала, что «шлюха» – это дама, которая потихоньку от своих официальных партнёров, которым дала клятвы все проблемы решать вместе, крутит направо и налево с кем попало из соображений выгоды, а своим мужчинам в этом боится признаться или сознательно их дурит. Что-то, сдаётся мне, подобное к тебе и близко не лежало. – Иту вдруг затрясло откатом, из глаз брызнули слёзы. Тётка жениха поспешила заключить её в объятия. – Ну что ты, что ты, девочка! Ну успокойся! Ну что ты… Сейчас Радеш придёт мне голову откручивать, что я тебя расстроила. А ведь это моя прерогатива!
– Простите. Я так испугалась.
– Да ну брось. Мы все тебя поддержим. И кончай мне «выкать», я ж не официальное лицо. И зовут меня Дена. И я была бы грозой семьи, если б не моя сестра, мама твоего благоверного, которая по характеру даст мне фору. – Женщина выставила перед собой ладонь. – Только, бога ради, не начинай опять бояться, что она вернётся и устроит тебе что-нибудь страшное, потому что ей это и в голову не придёт. Она слишком поглощена своими делами, чтоб лезть в личную жизнь сына, да и не считает это правильным, уж поверь. Я её знаю. А если вдруг окажется, что ошиблась, уж сумею вправить ей мозг, даже не сомневайся.
Ита уже не могла не улыбаться, хотя на щеках ещё не просохли слёзы.
– Но вы… ты же сама сказала, что она сильнее ва… тебя по характеру.
– Ха! Это мы ещё посмотрим! В прямой схватке мы пока не выясняли, кто круче. Может, она и сдаст позиции. В любом случае, уж поверь, её никто не поймёт, если она примется активно не одобрять выбор сына. Это по местным меркам как-то странно, особенно если есть отзвук и связь с маи. Да ты вообще-то его надежда на успешную и блестящую карьеру, на душевное благополучие!.. Так, всё, хорош тут рефлексировать, девочка, ты себя до срыва доведёшь, в самом деле! Пойдём выпьем вкусного чая, поедим сластей и расслабимся. Так тоже нельзя.
И решительно потащила невесту племянника за собой.
Тётка Радеша оказалась очень приятной женщиной. Она и в самом деле, похоже, не имела претензий к выбору племянника и на Иту посматривала с искренним интересом, не без одобрения. Закидала её вопросами, строго касающимися лишь её предпочтений в косметике и одежде, возмутилась, что таковых ещё не появилось, предложила сопроводить за покупками. Прошлого девушки она вообще не трогала, будто его и не было. Ещё возник вопрос насчёт блюд, которые Ите нравятся, и тех, которые она готовит. В общем, болтали вполне безобидно, и в конце, когда Радеш уже начал настойчиво выпроваживать тётку, вырвала у невесты племянника обещание вместе посетить торговый центр.
– Будь уверена, я загляну обязательно! – пригрозила Дена и, ошпарив взглядом молодого родственника, наконец-то улетела.
– Извини, – пробормотал Радеш. – Она очень специфичная дама.
– Очень милая, – искренне ответила Ита, приободрившись, что хоть какая-то женщина на этой планете не презирает её за прошлое.
– Правда? Она тебе понравилась?
– Да, очень.
– Я так рад. – Парень расплылся в улыбке. – Ты правда съездишь с ней за покупками? Это здорово порадует и её, и, честно говоря, меня. Дам тебе доступ к моему счёту.
– Но у меня есть свой.
– Малышка… Ты что – передумала выходить за меня?
– Нет.
– Но тогда откуда эти разговоры? Ты же не хочешь меня обидеть, правда? Это унизительно, если, будучи моей невестой или женой, на свои нужды ты будешь тратить не мои деньги, а своё пособие.
– Почему?
– Это знак доверия, малышка. Обоюдный. Я доверяю тебе свои накопления, а ты доверяешься мне и позволяешь содержать тебя.
– А пособие тогда на что нужно?
– Ну, это тебе решать. Делать накопления, покупать подарки или вещи, которые хочешь почему-то держать втайне от меня. Сюрпризы там или помощь родственникам. Да мало ли что! Но жильём, едой, одеждой, обувью, всеми предметами первой необходимости, образованием, медицинским обслуживанием я обязан обеспечить тебя, и, скажу по правде, для меня это честь. Показатель моей состоятельности как мужчины, понимаешь? Ну я прошу тебя!
– Ты просто хочешь сделать мне приятное!
– Я бы хотел, – вздохнул он. – Но я не такой болван, чтоб думать, будто деньги тут могут что-то решить. Деньгами не покупается симпатия нормальной девушки. Я в курсе. – Он крепко обнял Иту. – Опыта маловато. Но я научусь, правда! Я ещё покажу тебе, как ты мне дорога!
  
Овеществленной лаской обливали душу Иты его слова. Господи, как же приятно было слышать это и одновременно ощущать на себе ласкающие мужские ладони, которые ни разу за всё время не причинили ей боли, не нажали так, чтоб обездвижить и принудить к повиновению, не стиснули в кулаке ни рук её, ни щеки, ни волос. Она прижалась к мужчине и потянулась губами. Да ну его к чёрту, какое-то там особое телесное удовольствие! Ей просто хочется стать с ним близкой! Почувствовать, что она особенная для него, и подтвердить, что он особенный для неё.