Брачная ложь (ЛП)

Я перелистываю весь эскизный блокнот: от специально разработанных джинсов без пуговиц и молний до рубашек, которые открываются по бокам с помощью магнитных застежек. Здесь есть обувь, свитера для тех, кому приходится работать с медицинским оборудованием, одежда для сенсорного восприятия, а на полях каждого эскиза - размеры: 00-32. Признаться, я не очень разбираюсь в женской моде, но то, что Эстель делает это для своей бабушки, то, что это ее страсть...
  
 Как, блядь, мне так повезло? 
Я чертовски горжусь ею, но и чертовски зол на отца за то, что он предал ее и Прескотта.
Я набираю номер отца, прежде чем осознаю, что делаю. В Париже сейчас раннее утро, так что он, скорее всего, не спит. Он отвечает на третьем звонке.
— Майлз, как дела...
— Плати ей, — рычу я, выходя из жилого помещения. — Заплати ей все деньги сейчас, полностью.
Отец вздыхает. — У нас еще есть пути для работы с портфелем Прескотта до того, как вложений станет достаточно, чтобы…
— Мне плевать. У тебя есть деньги. Заплати ей сейчас.
Мой отец смеется на другом конце провода.
— И зачем мне это делать, если я обещал ей деньги в конце года? Кто сказал, что она не сбежит до истечения твоего года?
Пощипывая переносицу, я прислоняюсь к стене и делаю пару успокаивающих вдохов.
— Пожалуйста. Я верну тебе деньги мгновенно. Но деньги должны исходить от тебя. Ей не нужны мои деньги. Я обещаю тебе, она никуда не денется.
Жуткая тишина на другом конце обескураживает. Наконец он говорит.
— Ты ее трахнул, — грубо говорит он. — Или, что еще хуже, ты влюблен в нее.
Мои губы дрожат, когда я провожу рукой по губам. — Она не может знать, что деньги мои.
— О, Майлз. Что ты сделал?
— Нет, отец. Что ты сделал? — Я рычу.
— Я потерял это. Это то, что ты хочешь услышать? Прескотт был непреклонен в отношении инвестиций в высокодоходные акции. Он знал о рисках.
Я опускаюсь на пол. — Ты сказал ему?
— Конечно, нет, — отвечает отец.
 Коварный, манипулятивный, кусок дерьма. 
— Я не понимаю, почему ты не можешь просто заплатить ей и сказать, что это от меня?
 Потому что я уже влюблен. 
 Потому что я пообещал ей, что не буду ей лгать. 
 Потому что я эгоистичный придурок и хочу, чтобы она осталась у меня на целый год. 
— Потому что я не ты. Потому что, в отличие от тебя, я не хочу лгать жене.
Мой отец имеет наглость снисходительно цокать языком.
— Думаю, уже слишком поздно для этого, не так ли?
Я смотрю на экран телефона и заканчиваю разговор, прежде чем кого-нибудь ударить.
Мне нужно ей сказать. Мне нужно изложить все это, чтобы она могла принять решение, и я должен смириться с ее уходом.
 Ей нужны деньги. 
 Ей нужно воплотить идею VeRue в жизнь. 
 Я не могу быть причиной того, что она не добилась успеха. 
Первого взноса — чуть меньше ста тысяч — недостаточно.
Мой отец потерял деньги Прескотта Деверо. Прошел месяц, а мы уже выманили у них обоих миллион долларов.
Я достаю телефон и звоню своему бухгалтеру.
Меня не волнует, что сейчас почти полночь.
Меня не волнует, если я не продумал это.
Меня не волнует, что я действую импульсивно.
Он отвечает на первом звонке.
— Майлз Рейвэдж, — растягивает он. — Так поздно звонить не к добру, но я полагаю, поэтому ты мне так хорошо платишь.
— Здравствуйте, Томас. Мне нужно, чтобы ты немедленно перевел миллион долларов Эстель Рейвэдж. Моя жена.
— Я знаю, кто такая Эстель, — говорит он, посмеиваясь. — Я видел заголовки.
 Я морщусь. Еще одно напоминание о том, что все это началось как обман. 
Но это уже не притворство. Не для меня.
Я хочу, чтобы она осталась.
 Навсегда. 
Я хочу сделать ей предложение после знакомства с ней.
Я хочу смотреть, как она влюбляется в меня, потому что я чертовски уверен, что уже влюблен в нее.
Я хочу устроить ей самую большую и роскошную свадьбу на свете — что-то, что компенсирует свадьбу в здании суда.
И я хочу снова жениться на своей жене, на этот раз, когда она одета в платье своей мечты, слушает свою любимую песню и идет по проходу к алтарю навстречу человеку, с которым хочет провести остаток своей жизни.
Не тот человек, который принуждал ее деньгами и связями.
— Верно. Ну, если можно, не мог бы ты перевести деньги со счета моего отца? Ты можешь возместить его с помощью одного из моих счетов, и я даже добавлю немного денег за молчание…
— Майлз, ты же знаешь, что я не могу этого сделать. Твоя мать намеренно разделила твои счета перед смертью. Ты не можешь прикасаться к деньгам своего отца, и наоборот.
Я вздыхаю, чувствуя себя побежденным. Я знал, что моя мать действовала за спиной моего отца перед его смертью, разделив наше доверие на пять частей и оставив объедки моему отцу. Обрывков больше, чем большинство людей сделали за свою жизнь, но все же.
И тут мне приходит в голову другая мысль. Если я переведу остальные девятьсот тысяч, плюс-минус, сегодня вечером, она увидит это и удивится, почему мы не делаем рассрочку.
Этот звонок бессмыслен. Лучший способ действий - продолжить выплаты от меня, чтобы она не заподозрила. Я могу сказать ей через одиннадцать месяцев, когда у нее будут все ее деньги. Но настоящий вопрос в том, могу ли я лгать женщине, которую люблю, одиннадцать месяцев, чтобы убедиться, что о ней позаботятся?
 Да. 
 Я сделаю все, чтобы о ней позаботились. 
Хотя я ненавижу себя за это.
— Я понимаю. Спасибо.
— Могу ли я еще что-нибудь сделать для вас?
— Да, на самом деле. Не мог бы ты подтвердить, что переводы будут выполняться каждый месяц 15-го числа, как мы и обсуждали?
— Да сэр. Я вижу здесь, что следующее запланировано через две недели.
— Замечательно. Спасибо.
Повесив трубку, я хожу по залу.
Я знал, что это произойдет, и это произошло за счет Эстель и Прескотт. Мой отец делал то же, что и всегда, а я усугубил ситуацию, пытаясь защитить ее.
Колеблясь между тем, чтобы сказать ей или не сказать ей, я решаю написать единственному человеку, который всегда дает мне лучший совет.
 Я
мне надо поговорить с тобой
Лиам
Хорошо. Скоро буду.
 
 
Я все еще нахожусь на кухне, в панике поедая вкуснейшее печенье Эстель, когда в комнату входит Лиам.
Он взглянул на меня и захихикал. — Ну, теперь я понимаю, что такое поздний ночной звонок.
Я хмурюсь.
— Очень смешно, — говорю я между кусочками сладкого печенья.
— Честно говоря, я не знал, что у тебя есть пара треников. Я думал, что ты спишь в своем костюме.
Я бросаю в него печенье, он смеется и уворачивается. — Ладно, ладно. Давай заключим перемирие.
Его глаза пробегают по моему лицу и останавливаются на моих волосах. — Я полагаю, судя по сексуальным волосам, речь идет о Стелле?
— Это очевидно, — раздраженно отвечаю я, беря очередное печенье.
— Тогда в чем проблема? Ты занимаешься сексом со своей женой. Разве это не хорошо?
— Вот и все. Я пошел и влюбился в нее, — признаюсь я жестким голосом.
Лиам вздыхает, широко раскрыв глаза. — Ну, я думаю, ты официально переиграл все наши ставки.
— Ваши ставки? — Я рычу, хотя почти уверен, что знаю, о чем он говорит.
Он игнорирует меня. — Итак, это все? Ты влюблен? Это большая чрезвычайная ситуация?
Я усмехаюсь. — Конечно, нет. Если бы это было так, я бы спал с женой в нашей постели.
  
Он наклоняет голову, изучая меня.— Твоя жена?
Пожав плечами, я подхожу к шкафу и достаю стакан с водой. — Ну, она моя жена.
Лиам слегка улыбается мне, когда я наполняю стакан водой. — Очень хорошо. Тогда объясни суть проблемы.