Брачная ложь (ЛП)

По прошествии нескольких секунд пара становится все громче, и я слышу несколько громких шлепков и шлепков. Я почти смотрю на них, но не могу оторвать взгляд от Майлза.
Теперь он полностью откинулся назад, и его рука скользит по тому, что кажется длинным и толстым стержнем. У меня текут слюнки, когда его челюсть слегка расслабляется, прежде чем снова напрячься. Глядя на его лицо, я чувствую, будто плыву с ним по волнам удовольствия. При этой мысли у меня перехватывает дыхание, и одна из моих рук прижимается к горлу, пока я медленно осматриваю его тело – то, как его классическая рубашка застегнута до конца, как его рукава все еще застегнуты запонками. Даже в разгар распутного желания ему все же удается казаться консервативным и сдержанным.
  
И тут мой предательский ум придумывает самое неудобное.
Майлз склоняет меня к кровати, полностью одетый, а мое обнаженное тело дрожит под ним.
 Пока кто-то смотрит. 
Я отстраняюсь от дверного косяка, внезапно ошеломленная дерзостью моего ума, придумавшей такую сцену, и одновременно происходят три вещи.
Женщина, кажется, достигает кульминации, крича, когда ее партнер врезается в нее грубо и дико, так сильно, что кровать двигается с каждым толчком.
Дверь слегка скрипит, когда я отхожу.
И при этом шуме Майлз бросает на меня взгляд.
 Черт. 
Мои глаза расширяются, когда он смотрит мне в глаза, не отрывая взгляда от меня. Во рту пересохло, я с бессмысленным интересом смотрю, как он гладит себя, как он не отворачивается и не останавливается. Мои губы приоткрываются, когда он откидывает голову назад, втягивая щеки, его руки трясутся, а тело дергается. Он смотрит на меня, но, кажется, не может остановиться, что бы он ни делал.
Он кончает.
 Боже, это так… 
 Я не могу отвести взгляд. 
Наблюдать, как его тело бьется в конвульсиях, наблюдать, как его бедра поднимаются в его руку, смотреть, как его потемневшие глаза пронзают мои в такой интимный момент…
Я делаю шаг назад, и в следующее мгновение Майлз вскакивает, отряхивается и прячется.
Повернувшись, я быстро иду обратно к лестнице и слышу, как за моей спиной шлепают туфли Майлза по каменному полу.
— Эстель, — громко говорит он, его голос звучит как громоподобный рык. Я уже собираюсь подняться по лестнице, когда его рука обхватывает мое запястье, прижимая меня к стене и удерживая обеими руками. — Какого хрена , — рычит он.
Я пытаюсь выбраться из-под него, но он опускается так, что я не могу пошевелиться.
— Я могла бы сказать то же самое, — возражаю я дрожащим голосом.
Он вздыхает и проводит рукой по рту. — Как, черт возьми, ты сюда попала?
Я удерживаю его взгляд, вытаскивая из переднего кармана запасной ключ. Он выхватывает его из моей руки. — Счастлива теперь?
Я пожимаю плечами. — Это зависит... Что это было?
Он слегка раздвигает ноги, почти удивленный тем, что я не отшатываюсь от ужаса.
— Что? — он спрашивает.
Я сужаю глаза. — Не скромничай. Знаешь что. Стеклянная комната. Пара. Ты их знаешь?
Его челюсть сгибается пару раз, прежде чем он отводит взгляд.
— Я вуайерист, — просто говорит он. — Я получаю удовольствие, наблюдая, как другие занимаются сексом.
Я усмехаюсь. — Я видела эту часть.
Скривив челюсть, он потирает затылок, выглядя почти неловко.
— Я их не знаю. Я плачу парам, чтобы они трахались, чтобы я мог наблюдать за ними. Они знают, что за ними наблюдают, но не знают, кто — комната — двустороннее зеркало, поэтому они видят только себя. Все по обоюдному согласию. Они подписывают соглашение о неразглашении и получают две тысячи долларов, а я прихожу.
Я скрещиваю руки, обдумывая его слова. — Ты когда-нибудь присоединяешься к ним?
— Нет.
— Почему? — спрашиваю я, любопытствуя.
Он делает полшага ближе ко мне.
— Потому что, несмотря на то, что ты изначально думала обо мне как о плейбое, я не люблю трахаться лично, если я не полностью одет. Объяснять людям может быть обременительно, поэтому мне будет проще, если я этого не сделаю.
 Эти журнальные истории обо мне — чушь. Они почти никогда не говорят правду. Если у меня на руке женщина или помада на щеке, это не значит, что я их трахаю, Эстель. 
— Из-за твоих шрамов? — тихо спрашиваю я. Выражение его лица слегка становится жестче, и он только кивает. Я смотрю в пол и чувствую себя глупо. Хотя это и необычно, меня это никогда не отпугнет. Я уверена, что у всех нас была фантазия о том, как они наблюдают – или за ними наблюдают. От последнего у меня по спине пробегает дрожь.
— Если ты хочешь, чтобы я остановился на время нашего брака, я так и сделаю, — медленно говорит он.
Я пристально смотрю на него.
— Нет, все хорошо. Не то чтобы ты с ними спишь.
Ожидая, что он почувствует облегчение от того, что я не делаю ему выговор, я немного сбиваюсь с толку, когда он приближается еще ближе — так близко, что его живот касается моего.
— И что ты об этом думаешь? — спрашивает он низким голосом. Его губы так близко к моей шее, что я чувствую его дыхание на своей коже. Я почти перестаю дышать, когда он тянется и заправляет выбившийся локон мне за ухо. Поняв, что делала его рука всего минуту назад, я напрягаюсь.
— Было интересно, — честно говорю я ему.
Его глаза блестят чем-то, чего я не могу понять. Твердость ушла, сменившись чем-то нежным.
Я понимаю, что для него это очень много значит. Я принимаю эту его часть. Я продолжаю говорить.
— Расскажи мне больше, — прошу я его. Умоляю его.
Его губы касаются моей шеи, и я закрываю глаза. — Как насчет того, чтобы я рассказал тебе все завтра?
Он делает шаг назад, и комната слегка кружится, от чего у меня кружится голова от такой близости к нему. — Я должен убедиться, что они знают, что могут уйти.
Мне требуется минута, чтобы переварить его слова.
— Завтра, — повторяю.
 Не сегодня ночью? 
Он кивает. — Да.
Указывая на дверь, через которую мы вошли, он мягко улыбается мне. — Я поднимусь немного позже.
Он разворачивается и уходит, оставляя меня в замешательстве, запыхавшемся и крайне в возбужденном состоянии. Я быстро поднимаюсь по лестнице, чувствуя характерное покалывание и потребность между ног. Вбегая в комнату, я едва успеваю задуматься, вытаскивая вибратор из прикроватной тумбочки. Подойдя к двери спальни, я закрыла ее.
 И тут мне в голову приходит самая неудобная мысль. 
Я подхожу к двери, ведущей в общую ванную, приоткрывая ее.
Потому что…
 Я хочу, чтобы он наблюдал за мной. 
Я в ярости стягиваю с себя джинсы. Моя спина выгибается, когда я включаю вибратор и прижимаю толстую головку к клитору, бесконтрольно стону.
Притворяясь, что это его язык. Думая о его длинных пальцах, проникающих в меня, думая о его теплой коже на моей. Я зажмуриваюсь и представляю себе, как он дрочит — как он смотрел на меня, не в силах остановиться. То, как его бедра подтянулись к его руке.
Я раздвигаю ноги и представляю, что он уже по ту сторону двери, уже твердый.
Думая о том, как его толстый член восхитительно растянет меня.
Я наклоняю вибратор и нажимаю на него сильнее, выкрикивая его имя.
— Майлз.
А потом я кончаю — сильно.
Это едва снимает остроту, поэтому, немного отдохнув, я повторяю все сначала.
Все время представляя, как он наблюдает за мной из темной ванной.
ШЕСТНАДЦАТАЯ ГЛАВА
КРЕПОСТЬ
Майлз
Я быстро поднимаюсь в номер, надеясь застать Эстель до того, как она уснет. Угрызения совести и смущение одновременно охватывают меня, и, несмотря на то, что мне было приятно осознавать, что она находит мои наклонности интересными, я все же не хотел, чтобы она узнала об этом таким образом.
  
На самом деле, я вообще не хотел, чтобы она об этом узнала.