Брачная ложь (ЛП)

Пододеяльник останется, как и диван.
Для нее, - неохотно думаю я.
Кроме того - и я чувствую себя ужасным человеком, думая об этом, - я все еще нуждаюсь в ней.
Мне все еще нужно, чтобы она прошла через этот фиктивный брак.
Выбросить ее новый комплект из одинаковых пододеяльников, возможно, не самый лучший способ сделать это.
Я быстро принимаю душ и переодеваюсь в темно-серый костюм-двойку от Prada, поглядывая на себя в зеркало. Мой взгляд автоматически падает на неровную кожу на шее и груди. Я невольно запомнил ее рисунок. Я ненадолго зажмуриваю глаза, вспоминая, то что произошло 18 лет назад
  
 — Что у тебя с шеей? 
 Я пытаюсь натянуть толстовку повыше, но она тянется к ней, и ее рот открывается, а лицо искажается от отвращения. 
 — Так вот почему ты не снимал одежду, урод? 
Я делаю несколько успокаивающих вдохов, прежде чем выйти из спальни. Застегивая часы на запястье, я не могу удержаться и снова смотрю на открытую дверь Эстель.
 Кто-то встает раньше меня? 
Никогда не думал, что придёт такой день.
Когда я попадаю на кухню, то вижу ее, прислонившуюся к острову, с огромной ухмылкой на лице, попивающую чай. Я замираю, не желая ее беспокоить. Вместо этого я рассматриваю ее маленькие, обтягивающие шорты с высокой посадкой и спортивный бюстгальтер, оставляющий открытой верхнюю часть живота. Ее волосы собраны в высокую прическу, а вокруг талии намотана толстовка. Бросив взгляд на часы, я отметил, что сейчас только шесть утра. Как давно она проснулась и почему она улыбается? Я прочищаю горло, и она вскакивает, расплескав чай на пол.
— Черт возьми, Майлз, — выдыхает она, хватая кухонное полотенце и вытирая им беспорядок.
— Прости, — бормочу я, хмурясь.
Я подхожу к кофемашине и готовлю двойной маккиато. Мой взгляд скользит по обширной столешнице, и именно тогда я замечаю ярко-синие банки с надписями « Кофе, чай, сахар и печенье». Прищурив глаза, я подхожу к банке с надписью « Печенье » и снимаю герметичную крышку, прежде чем заглянуть внутрь.
— Печенье? — я спрашиваю.
— Именно, — подтверждает она. — Еще я принесла тебе настоящего чая на завтрак.
— Замечательно, — невозмутимо говорю я. — Именно то, что мне нужно. Горячая листовая вода. Когда я смотрю на нее, она смотрит на меня с весельем.
— Как ты смеешь оскорблять свою будущую английскую жену?
Я хмурю брови, собираю кофейную гущу и нажимаю кнопку запуска на кофемашине.
— Разве ты не наполовину француженка?
Она закатывает глаза. — Семантика, Майлз. Я родилась и выросла в Лондоне.
— Ты говоришь по-французски?
— Да, — отвечает она с идеальным акцентом.
— Супер. On peut s'insulter en deux langues, — отвечаю я на безупречном французском, наблюдая, как удивленно взлетают ее брови, когда она смотрит на меня широко раскрытыми глазами. — О каких еще британских терминах мне следует знать? — спрашиваю я по-английски, считая до двадцати, прежде чем выключить аппарат.
 Перевод: Мы можешь оскорблять друг друга на двух языках. 
У меня пересохло во рту. Крем на моем двойном эспрессо идеальна. Я беру молоко из холодильника и наливаю небольшое количество в пароварку.
— Ну, ты уже видел печенье. А еще в кладовке есть настоящие чипсы.
— Чипсы?
— Ты называешь их картофельными чипсами.
Я хмурюсь. — Я не ем картофельные чипсы.
Она мычит в ответ, и когда я смотрю на нее, она смотрит на меня скептически.
— Да, тут нет ничего удивительного. Ну, а если ты предпочитаешь что-нибудь более сытное, можешь попробовать оладьи.
— Блины?
Она усмехается. — Нет. Это овсяные батончики. А ты знал, что в модном городском супермаркете есть горячие булочки?
— Хорошо, — скептически отвечаю я, вспенивая молоко перед тем, как добавить его в эспрессо.
— Тебе стоит попробовать один. Лиаму они понравились. На днях он взял с собой несколько штук.
Я чуть не уронил свежеприготовленный маккиато. — Ты встречалась с Лиамом?
Она кивает, допивая чай. — Да. Он очень добрый. Похоже, ты не унаследовал эти гены.
Я стискиваю челюсть, попивая напиток. — М-м-м. Полагаю, нет. Говоря о закусках, я бы предпочел, чтобы ты хранила эти новые контейнеры в кладовой. Мне нравится, когда у меня мало счетчиков.
Она поворачивается ко мне лицом. — Отлично.
Ставя ее кружку в посудомоечную машину, я хмурюсь, когда она берет кухонное полотенце и начинает чистить им стол.
— Знаешь, у нас есть бумажные полотенца.
Она пожимает плечами. — Это расточительно. Я могу постирать и использовать это повторно.
Глядя на нее, я прислоняюсь к стойке. — Поверь мне, я за экологичность. Но здесь, в Калифорнии, мы также переживаем засуху.
Она поворачивается ко мне лицом. — Ты собираешься подвергать перекрестному допросу все, что я делаю? — Я не могу не восхищаться тем, как ее кожа практически сияет. Должно быть, она
бегала раньше. Мой взгляд на мгновение скользнул к ее шее, где ее кожа все еще покрыта тонким слоем пота. — Потому что, если да, то нам следует высказать все это прямо сейчас.
Я потягиваю макиато, чтобы скрыть улыбку.
— Наверное, нам стоит обсудить свадьбу, — говорю я, меняя тему.
Ее глаза расширяются. — Это чертовски крутое предложение, Майлз.
Я потираю затылок, понимая, что мне слишком нравится ее раздражать. — Я полагаю, нам следует договориться о встрече в здании суда.
Она выдыхает медленно, размеренно. — Думаю, да, раз ты не оставил нам выбора.
— Хорошая новость в том, что я знаю мэра Крествуда, поэтому могу назначить нам встречу на эти выходные.
— Как романтично.
— Я знаю, что это не идеально, — говорю я, хмурясь. — Но я думаю, что чем скорее закончится этот год, тем лучше. Для нас двоих. Итак, это здание суда.
Я знаю, что говорю резко и грубо, но мне нужно донести свою точку зрения.
Она съеживается от моих слов и сглатывает, покорно пожимая плечами.
— Хорошо. Ты планируешь это, — равнодушно говорит она. — Просто скажи мне, когда и где.
— Эстель, — рычу я, когда она начинает уходить.
 Черт. 
— Похоже, что я не имею абсолютно никакого права голоса во всем этом, не так ли? — тихо спрашивает она со своего места у задней двери. Повернувшись, я с удивлением вижу, что ее глаза сверкают чем-то напоминающим слезы.
 Теперь я действительно чувствую себя мудаком… 
— Сначала меня засыпают сообщениями о помолвке с мужчиной, с которым я встречалась всего дважды, а потом я попадаю сюда, где меня вынуждают выйти за тебя замуж…
— Вынуждают? — спрашиваю я жестким голосом.
— Да. Ты угостил меня мартини…
— Было два мартини, — рычу я.
— И я думаю, что твои точные слова были такими: «Мы оба можем взять за все, что хотим».
Я вздрагиваю.
— Я это говорил.
Поставив кофе, я подхожу к тому месту, где она стоит. Она шмыгает носом и решительно смотрит на меня, как будто решила не плакать при мне.
— Я не очень хорош в этом, — честно говорю я ей, потирая лицо рукой. Я почти тянусь к ее рукам, но затем ее взгляд устремляется на мою шею.
Я поднимаю воротник рубашки выше, чтобы скрыть как можно больше шрамов.
 Святые угодники. 
Я не только принудил ее к этому браку и, но я также позаботился о том, чтобы она была юридически связана с кем-то столь уродливым, как я.
Меня охватывает острый укол ненависти к себе.
 Она заслуживает лучшего, но мне нужно она. 
И да, это делает меня огромным засранцем, но мне нужно позаботиться о себе и своей семье. Кроме того, она не будет здесь несчастна. У нее будет доступ к замку, моим связям и, в конечном итоге, куча денег, чтобы запустить свою линию одежды.
  
Это не значит, что ее приговорили к году в Алькатрасе.
Сделав шаг назад, я поднимаю руки вверх. — Что мне сказать, чтобы заставить тебя выйти за меня замуж, Эстель?