Ица (СИ)
Чтобы отвлечься, Аня сбегала наверх за полотенчиками для Михалыча, отнесла их под навес, рассеянно поперебирала оставленные инструменты и направилась обратно к дому. Ноги отказались двигаться на полпути. Аня видела, как та девушка, словно невзначай, задела плечо Егора. Он оглянулся. Она что-то сказала. Он кивнул и улыбнулся ей. Она прислонилась спиной к перилам, так, что Ане не было видно её лица. Медленно достала из предложенной Егором пачки сигарету. Он поднёс зажигалку, она чуть склонилась и прихватила его пальцы, якобы направляя огонь.
Аня думала, что колодезная вода ледяная. Нет. Вот что нестерпимо замораживает внутри до немоты и забивает сосульками глаза и горло, раскалывается на миллиарды осколков, острых, жалящих и впивающихся в сердце, лёгкие, кончики пальцев. Нестерпимый холод сковывает ноги и дыхание.
Егор перехватил её взгляд. Оценил замершую позу. Он спустился с крыльца, подошёл и тронул её за запястье. Она глаза опустила. Огнём от его пальцев по коже простреливало.
— Я нас обманула. И тебя, и себя.
— Ты о чём? — он начал поглаживать её руку.
— О романтических соплях, — посмотрела на него, глаза в глаза. — Или их пускать начну, или дамочке этой возле тебя скальп сниму.
Аня отняла руку, развернулась и побежала к мотоциклу.
29. Что-то большее
Егор стоял и смотрел на её удаляющуюся спину. Он думал, что она в него влюблена. Но, похоже, они оба проскочили стадию влюблённости и сразу провалились во что-то большее. Хотя с ней по-другому быть не может. Прыжок без подготовки. Без разминки. С ним такого никогда не происходило. Он объяснял своё влечение к ней собственническим инстинктом, желанием её оберегать, тем, что она ему нравится, и физически тянет, и внутренне ещё сильнее.
Раздался рёв двигателя и пробуксовка шин по гравию. Егор будто выскочил из своих мыслей. Аня скрылась за открытыми воротами. Чёрт! Он был уверен, что её мот плотно заставлен другими мотоциклами. Оказывается, Михалыч, добрая душа, успел его выкатить и отдать ей ключи.
Егор сорвался к навесу, где стояла его машина и мотоцикл, в стороне от общей парковки. Глянул на прикреплённый второй шлем, убедившись, что он на месте. В этот раз он её не отпустит проветриться. Она у него ещё и получит за то, что раскатывает без защиты.
Егор нагнал её у озера. Аня съехала с трассы и начала огибать водоём, удаляясь от дороги. Внезапно резко остановилась, бросила мотоцикл и поспешила к воде. Егор выматерился, проскочив немного дальше, развернулся. Он настиг её, обхватил, приподнял, прижал спиной к себе. Она начала яростно вырываться, замолотила ногами, вынуждая его шагнуть в воду.
— Не смогу тебя делить! Какую бы хрень я не говорила. Не могу и не смогу, — вцепилась ногтями в его руки, расцарапав кожу. — Ты мой! Или отпусти!
Он обнял её крепче, лишая дыхания. Она рычит, а у него кровь в голове громом, и сердце стучит в барабаны.
— Ты моя! Дикая, — в затылок поцеловал. — Жихарка, — скользнул к виску. — Ревнивица! Не отпущу и не отдам никому, — втянул нежную кожу за ушком, засосами к плечу опустился.
Аня биться перестала, задрожала. Кеды и низ штанов напитались водой. Егор вгрызался в её ключицу и тянул вверх футболку. Задрал её к подбородку вместе с лифчиком. Горячие ладони перехватили грудь, пальцы сжали соски, ощутимо, но не больно. Она застонала, толкнулась попой ему в пах, вызывая ответный горловой рык. Крутанул её и присосался к груди. «До синяков зацелует», — промелькнула мысль. — «Пусть! Ему можно, ему всё можно!»
Она запустила пальцы в его волосы, выгибаясь, подставляясь его жадному рту, сильно потягивая за пряди и привлекая ещё ближе. Он сдёрнул с неё футболку с бельём, отшвырнул на берег. Джинсы её стянул вместе с трусиками. Обувь она сама скинула, с трудом и сбивчивостью нетерпения. Он впился в её губы, сминая, втягивая и заполняя собой. Руки блуждали по спине, ягодицам, сбегали на сумасшедший изгиб талии. Сжал обеими руками.
— Ты как скрипка, вылепленная, выточенная.
Она содрала с него футболку. Дёрнула за ремень.
— Сыграй на мне.
— Позвучишь для меня, — гладил её будто везде сразу.
— Только для тебя.
Егор швырнул её на глубину. Аня хлебнула немного от неожиданности, под кожей мурашки разбежались. Она вынырнула, отфыркиваясь, и тут же Егор подхватил её и подсадил на себя, успев избавиться от оставшейся одежды. Она хватала ртом воздух, цеплялась за его плечи, а он безудержно погружался в неё, сжимая талию так, что пальцы сходились. Она хрипло дышала, хаотично, вперемешку со стонами, окольцовывая его ногами. Откинула голову назад и закричала в вечернюю небесную бездну, слыша, как догоняет её его рычание. Аня обвила Егора и руками, и ногами, впечаталась в его тело, уткнулась в шею, впитывая губами его вкус и запах. Он вынес её на берег, присел с ней на себе, расправил свою футболку и опустился на землю, продолжая удерживать её. Она крепко его обнимала и прижималась лбом под подбородком.
— Разве я дал повод? — послышался его охрипший голос.
— Нет.
Он ждал, как обычно не торопя, но ясно давая понять, что знает, что есть кое-что ещё.
— Дело не в тебе. В тебе тоже. Но больше во мне, — Аня выдохнула ему в шею, и кожа покрылась пупырышками. — Мне никогда не стать такой женщиной, рядом с которой мужчины вспоминают о своей природе.
— Чтобы отточить навыки и подходы, но, — он задумался, подбирая слова, — за такую самку самцы не борются. Она для всех и ничья. Ей мало одного, ей нужен каждый. Вокруг неё можно походить, обнюхать, подкатить и взять своё, но дальше ни ей, ни тебе не нужно. А ты — противоположность. Ты можешь быть только с одним и навсегда. Тебя можно не приметить сразу, но разглядев, уже никогда не отпустить.
Она затихла.
— Ань, тебе не нужно становиться кем-то ещё, — Егор провёл рукой вдоль её позвоночника, стирая мелкие капли.
— Я так долго пыталась не быть просто слабой девчонкой, что зависла где-то посередине. Хотя превратиться в мальчишку я тоже не хотела.
— Так вот откуда это твоё хамелеонство. Ведь ты совсем не похожа на пацана, но здорово умеешь поводить за нос, — его рука сползла на её ягодицу и распласталась всей теплой ладонью на влажной прохладной коже.
Аня поёжилась и сильнее вжалась в него.
— Хочешь спросить, спал ли я с ней?
— Нет, — пауза перед ответом послужила доказательством, что она подумала над сказанным. — Не хочу слышать о твоих женщинах до меня. Я знаю, что они были. Вот этого мне точно достаточно.
— С ней у меня ничего не было, — всё равно добавил он. — Поэтому и ходит кругами. Галочка в её плане не поставлена.
Он накрыл вторую округлую половинку другой ладонью и слегка сдавил. Аня подняла голову.
— Я с тобой, — он потёрся носом о кончик её носика, — и это… — она отклонилась назад, чтобы лучше его видеть, и он поперхнулся словами. Вся её шея и грудь проявляли на глазах набирающую бордово-лиловую яркость многочисленных следов, оставленных им.
Она проследила за его взглядом и прикоснулась пальцем к столь откровенным отметинам.
— Про… — начал Егор, но она тут же закрыла ему рот своей рукой.
— Ты меня так ни разу не… — она одарила его удивленно-довольной улыбкой, глаза подёрнулись глубоким голубым, — любил, — закончила шёпотом.
— Каждый раз я хочу любить тебя нежно, но ты выворачиваешь наизнанку и заводишь до потери всех разумных мыслей, — он притронулся кончиками пальцев к её расцвеченной коже.
Её улыбка стала шире. Аня неожиданно поцеловала его, прихватила нижнюю губу и оттянула с причмоком. Егор покачал головой, но не поддержал её провокацию.
— Вообще-то я собирался тебя отшлёпать.
Она свела брови, потянулась, подобрала и показала ему свой лифчик.
— Вот он, всё же прилично.
— С этим не спорю. Только ты по-другому напросилась.