Космос (СИ)
Ко мне еще долго подходили, трогали за ноги и руки. Трогали, надо сказать, осторожно: приподнимали ступню, рассматривая пальчики на ногах, руках, гладили по животу, тянули за длинные волосы… Меня тогда почему-то не взволновало, что мои волосы длиннее меня самого… Меня никто не домогался, но в глазах людей читалось восхищение и желание. Все это странное ощупывание позже, когда действие успокоительного закончилось, вызвало еще одну истерику которая близко подтолкнула к грани нервного срыва.
Сколько это продолжалось я сейчас и не вспомню. Через какое-то время (когда все желающие пощупали все что хотели) мне помогли привстать и аккуратно спуститься со стола. Стоило голым ступням коснуться холодного гладкого пола, ноги подкосились, и я осел, чуть не упав, но рядом стоящий «врач» успел меня подхватить. Все это сопровождалось дружным ахом стоящих вокруг. Мою руку перекинули через плечо и помогли встать ровно. Ноги слегка потряхивало от напряжения, как видно, мышцы сильно атрофировались, пока я был в отключке. Все мои «врачи» выстроились в ряд рядом со мной, натянув счастливые улыбки, и тут отовсюду защелкали вспышки. Оказывается нас фотографировали. Это шоу с моим участием меня окончательно доконало, из глаз покатились слезы и, развернувшись, я спрятал лицо в подмышке ближайшего «доктора» и попытался высвободить другую руку, чтобы прикрыть ладонью лицо. Что еще сделать, чтобы скрыться от них всех, я не знал.
На какое-то время щелчки вспышек прекратились (видимо, я всех удивил своим поступком), но потом вновь возобновились с удвоенной силой. В итоге «мой» доктор осторожно подхватил меня, как пушинку, на руки и вынес из помещения, скрывая от сотен любопытных глаз и камер.
А дальше начался настоящий кошмар… Мне выделили уютную «палату» с мягкими светлыми стенами как в психушке (вообще все было мягким и максимально безопасным). Навредить себе и окружающим я мог разве что проклятиями, которыми не скупясь посыпал их головы. Самой важной проблемой для всех нас стал язык. Мы абсолютно не понимали друг друга, объясняться о самых элементарных вещах приходилось на пальцах.
Так потянулись долгие месяцы моего заточения, без интернета, социальных сетей и телевизора… Меня даже на улицу не выпускали. Я, как зверушка, сидел в своей суперкомфортной и супер безопасной камере, меня кормили, делали массаж, всячески заботились, но никуда не отпускали. После очередной истерики, во время изучения языка, я набросился на учителя с кулаками, пытаясь объяснить ему, что мне скучно, и я хочу на волю. Что уж говорить о том, что я не понимал, где все мои коллеги, с которыми я был на космическом корабле, и это незнание просто лишало меня всякого равновесия. Единственным окном в помещении был прозрачный потолок, через который я видел лишь солнце, звезды, облака, иногда птиц и Луну, ну и, конечно, огромное количество «самолетов».
После той истерики через какое-то время меня торжественно вывели из комнаты, провели по длинным и широким коридорам, и завели в очередное помещение. Я уж счастливый шел, думал все, конец заточению, но в просторном зале меня встретил огромный стеклянный ящик, задрапированный тканью, которую эффектно сдернули при моем появлении под вспышки камер, а под ней оказалась курица… Курица, мать их за ногу!!! Что я, блядь, должен был с ней сделать?! Яйцо помочь снести?!
Я стоял и чувствовал, как мое нижнее веко на правом глазу дергается. Меня окружала толпа идиотов с парящими «шариками», которые, кстати сказать, иногда летают и в моих «царских» покоях (я им, правда, в отместку за все страдания от одиночества и неизвестности, отлавливал и засовывал свой палец в их «интимные» места, после чего они больше не летали). Все они смотрели на меня, очевидно ожидая каких-то действий. Я обреченно обвел взглядом эту толпу, и тут мой взгляд остановился и замер за спинами идиотов. Там было большое панорамное окно!!!
Я на одеревеневших ногах медленно подошел к стеклу и замер, разглядывая пейзаж за окном. Увиденное повергло меня в шок…
Комментарий к http://winallos.com/uploads/posts/2014-12/1418421950_rich35211-dorogi-scott-richard-zakat.jpg то что увидел Льюис в окно.
====== Часть 2 ======
Комментарий к Сразу оговорюсь, что я не имею абсолютно никакого представления о медицине и разработках в области сохранения жизни человека, знаю только что можно “заморозить”, вот ссылка : https://life.ru/t/здоровье/933514/v_rossii_51_chielovieka_kriozamorozili_dlia_ozhivlieniia_v_budushchiem.
В общем, все околомедицинские термины не более чем выдумка и полет фантазии, на знания в этой области я не претендую, меня больше волнует сюжет.
” * И пока Мак сидел, зачарованный костром, окутанный его теплом, он молился, и в основном это были слова благодарности. Ведь он стольким одарен! «Благословлен» — вот, наверное, более подходящее слово. Довольный, отдохнувший и умиротворенный Мак и не подозревал, что через двадцать четыре часа его молитвы разительно изменятся.
Я благодарен за то, что ты не хочешь, чтобы я знал будущее! Если бы я знал, что меня ждет, то жил бы в тенях «назревающей скорби и трагедии» и не смог бы наслаждаться «сиюминутной» благостью жизни. Благодарю тебя, благодарю тебя, благодарю тебя!»
Хижина, размышления. Уильям Пол Янг
POV Льюиса
Я зажал себе рот, чтобы сдержать крик ужаса. Что они сделали с нашим зеленым домом? С нашей потрясающей планетой!
Я видел перед собой огромную пустыню, испещренную иглами жутких небоскребов, с линиями вездесущих дорог и парящих в воздухе лайнеров. Я так и не смог рассмотреть, где же земля. Казалось, ее нет, и сколько вниз ни спускайся, будут еще и еще уровни, где живут эти существа. Я так и не нашел ни одного дерева или кустика, как бы ни прилипал к стеклу. Зелени не было, животных не было, как и птиц…
Что же тогда периодически виделось мне в потолочное окно? Вся моя профессиональная деятельность была посвящена борьбе за вымирающие виды животных, погибающие от загрязнений леса и водоемы… И теперь я попал в собственный кошмар.
Дикий ужас охватил меня. Находясь в глубоком шоке, я не мог поверить, что открывшаяся картинка — не рисунок фантаста, а реальность за окном. Лишь голубая синь неба была на месте. Как-то они все же смогли сохранить атмосферу, может, все не так уж и потеряно. Вон курицу мне приволокли, идиоты!
Мой последний полет был посвящен ирбисам. Команда ученых, занимающаяся контролируемыми мутациями, выдвинулась в места обитания снежных барсов для поиска подходящего биоматериала для генной инженерии. Наш отдел, изучающий исчезающие виды животных и места их обитания, напросился следом. Точнее, напросился я и «напросил» еще парочку таких же чокнутых фанатиков.
Кто бы из моих коллег знал, как я выбивал нам места на этом корабле, перенесшем меня фактически в ад… А ведь многие из них искренне были уверены, что я обладаю особой магией убеждения, действующей только на нашего директора. Магия глубокого минета называется… Ну я, естественно, никого не посвящал в «секреты мастерства», а «трудился» ртом на благо исчезающих животных, вот так вот, друзья! А насосал я за всю свою «спасательно-сосательную» деятельность ни много ни мало, а несколько национальных парков и питомников для редких видов животных. Вот так-то!
Рональд Андерсон был начальником всех начальников в нашем засекреченном научном центре при военном ведомстве, и так вот странно получилось, что этот пятидесятилетний, подтянутый и седеющий мужчина, имеющий жену и троих балбесов-сыновей, положил на меня глаз. Я тогда был лишь многообещающим абитуриентом от института и проходил испытательный срок. Не буду рассказывать про наш сложный путь к плодотворному «сотрудничеству», но был он тернист и долог, благо, я быстро просек, какая это выгода для дела, которому я готовился посвятить всю свою жизнь. После этого осознания дела наши пошли в гору, и в том числе дела отдела, который все недолюбливали (где трудился ваш покорный слуга), потому что мы препятствовали глобальным стройкам, находили нарушения в работе крупных корпораций, истощающих ресурсы нашей планеты, требовали денежные средства на питомники и помощь вымирающим животным. Также мы пытались помогать самым нищим регионам планеты, но эта инициатива вообще никого не интересовала, так как планета есть планета, и она нас «кормит», а вот «нищие голодранцы», как назвал их Андерсон, объедают. Так что никого они не волновали, кроме меня и моих коллег.