Не сдавайся (СИ)
— Детка, уже почти одиннадцать.
Я знала это. Но не понимала, почему он говорит мне это. Неужели он действительно не понимал, почему я здесь. Мог ли он не понимать?
— Нам нужно поговорить, — сказала я.
— О чем? — тут же последовал ответ.
— О том, что ты отсутствовал за ужином.
Вот оно. Я увидела, как это произошло, и напугалась до смерти.
Дверь в его душу закрылась, и это было написано на его лице.
— Я не отсутствовал за ужином, — солгал он.
— Мерри…
— Я сидел, откинувшись на стуле, ел запеканку, и ты была рядом со мной.
— Я не об этом.
Он свел брови вместе.
— Тебе хочется придумать проблемы, которых нет на самом деле?
Серьезно?
— Мерри, ты просто отдалился.
Он покачал головой, одновременно вздохнув.
— Возвращайся к Итану, Шер.
Я подняла руку.
— Мерри…
— Уже поздно. Возвращайся к своему ребенку.
— Черт возьми, Мерри, — огрызнулась я. — Поговори со мной.
— О чем?
— Боже, ты беседуешь не с принцессой, которая может залезть на матрас, нащупать горошину и устроить из-за этого скандал. Ты разговариваешь со мной — настоящей женщиной, которая знает, что важно, — огрызнулась я. — А сегодня ты отстранился. И я, как любой другой в городе, знаю, что не стоит тратить время попусту и следует тут же тебя приводить в чувства, если ты отдаляешься.
Выражение его лица стало жестким.
— Мы поговорим об этом в субботу.
Значит, тема для разговора все же была.
И он хотел подождать до субботы. Целых два дня, чтобы еще больше отдалиться от меня?
— Мы поговорим об этом сейчас.
— Послушай, Шер, мне не нужна еще одна женщина у моей двери, желающая поболтать со мной, когда я не хочу этого дерьма.
Удар ниже пояса — сравнение с Мией, в попытке оттолкнуть меня.
Я уставилась на Мерри. Затем прошла вглубь квартиры.
— Черт, — пробормотал он.
Я подошла к спинке его дивана, бросила сумку и ключи на сиденье и повернулась к нему, на ходу снимая куртку.
— И эта пьеса мне тоже известна, — заявил он. — Не в настроении болтать и уж тем более не настроен на то, чтобы женщина опустилась на мой член. Думаю, этим все сказано.
Это был возмутительно низкий удар.
Дерьмо.
Ладно, мне нужно было держать себя в руках, не сойти с ума и не наговорить лишнего, о чем потом придется пожалеть.
Я глубоко вздохнула и кинула куртку на спинку дивана, чтобы дать себе время успокоиться.
Только после этого я посмотрела на Мерри.
— Что спровоцировало все это? — тихо спросила я.
Он пристально посмотрел на меня, захлопнул дверь, повернулся ко мне и скрестил руки на груди. И продолжил молчать.
— Что происходит у тебя в голове, Мерри? — надавила я.
— Сейчас ты, — ответил он.
— Я что-то сделала не так?
Он покачал головой, пробормотав:
— Господи, Шер.
Я продолжала смотреть на него.
— Итан?
Он перестал качать головой и просто смотрел на меня.
— Мама? — продолжила я.
Он не ответил.
Я внимательно посмотрела на него. Он все еще был одет в темно-синюю красивую рубашку на пуговицах, идеально подходящую к его глазам и тону кожу. Отлично сидящие джинсы. С потрясающим ремнем. Красивые, но повседневные ботинки. Густые темные волосы, в которых не было ни одной серебристой пряди, хотя я знала, что ему около сорока. Красивые волевые черты лица.
Пять часов назад все это было моим.
Теперь он закрывался от меня. И мне хотелось вернуть его.
Я закрыла глаза, вновь открыла их и прошептала:
— Ты значишь для меня целый мир.
Его высокое худощавое тело дернулось, но едва заметно, будто он сдерживал себя, пытаясь проверить, не выдало ли его движение.
Но я успела заметить изменение.
— Целую неделю я была счастлива, — сказала я.
— Шер…
— У меня хорошая мама. У меня прекрасный ребенок. И отличные друзья. Нельзя сказать, что я не была счастлива раньше. Но с тобой, именно с тобой я по-настоящему испытала это чувство.
Его голос смягчился:
— Мы поговорим в субботу, Шери.
— Ни за что на свете, Гаррет, я не дам тебе два полных дня, чтобы отдалиться от меня, — ответила я. — Итан спит. И у него все отлично. Тилли с ним. А я здесь и прошу тебя поговорить со мной.
— Я в порядке, — заявил он. — У нас все в порядке. Ты раздуваешь драму из ничего.
— А ты стоишь и лжешь мне.
Вся та мягкость, которая только что появилась, исчезла вновь.
— Ты не достаточно хорошо знаешь меня, чтобы говорить такие вещи.
— Поговори со мной, — повторила я.
— Тебе нужно домой, детка.
— Что произошло? — спросила я.
— Шер, я не буду повторять. Тебе нужно поехать домой.
— Что именно отдалило тебя от меня сегодня вечером?
— Мы не будем об этом говорить.
Я вскинула обе руки, наклонилась к нему и потеряла спокойствие.
— Что заставило тебя отстраниться? — закричала я.
И когда он наклонился в мою сторону, я машинально сделала шаг назад и ударилась о диван, а на его лице появилось настолько болезненное выражение лица, что я
я буквально могла прочувствовать эту боль. Затем он стукнул себя кулаками по бедрам и прорычал:
— Цветы!
Я замерла на месте, внезапно обнаружив, что дышу настолько тяжело, что в груди запершило.
Я только что стала свидетелем того, как Мерри переходит от нежности к злости, затем к нетерпению и к уничтожению.
И глядя на выражение его лица, я не имела ни малейшего представления, что делать дальше. И его взгляд пугал меня до смерти.
— Цветы? — непроизвольно сорвался шепот с моих губ.
Мерри пристально посмотрел на меня. Затем направился к обеденному столу, поднял руку и запустил ее в волосы, двигаясь как загнанный зверь, потом остановился и повернулся ко мне.
— Черт, — прорычал он.
Я не сдвинулась с места ни на дюйм, только следила за ним глазами.
— Цветы, малыш? — спросила я.
— Черт, — повторил он.
— Цветы, Мерри.
— Бл*дь, — прошептал он.
— Что тебе нужно? — быстро спросила я.
Он посмотрел в сторону, и я увидела, что его челюсть сжата, а щека дергается.
— Мерри, что тебе нужно?
Он снова посмотрел на меня и объявил:
— Я коп.
— Я знаю это, — осторожно сказала я.
— Но понимаешь ли? — ответил он.
Мне казалось, что да, но по тому, как он говорил, я не была уверена. Поэтому просто кивнула.
— Ты должна понять, Шер, — грубо заявил он.
— Я понимаю, Мерри.
— Не понимаешь.
— Конечно, понимаю, — заверила я, хотя уже и сама не была в этом уверена.
— Мы едим и делаем это перед гребаным телевизором.
Его резкая смена темы была странной, и даже если я его понимала (в чем не была уверена), то с такой скоростью я не поспевала за его мыслями.
— Хорошо, — нерешительно сказала я.
— Никаких гребаных цветов.
— Никаких цветов, Мерри, — согласилась я.
— Если твоя мама хочет, чтобы я вернулся, я сяду за ее стол. Но ты скажешь ей, чтобы не было никаких цветов.
Я кивнула. А Мерри больше ничего не сказал.
— Почему без цветов, малыш? — тихо спросила я.
— Сеселия любила цветы.
Я покачала головой. Его маленькая племянница любила цветы?
— Я…
— Моя мать, Шер.
Я закрыла рот.
Черт.
Дерьмо.
Чертово дерьмо.
— Мы, Меррики, не очень-то умеем проводить время с семьей.
— Твоя мама любила это делать, — прошептала я.
— Каждый вечер. Непременно. И либо папа покупал их, либо она сама, но в нашем доме было много цветов.
Боже.
Боже, Мерри.
— Отвратительно, — пробурчал он, и это слово сорвалось с его губ с такой силой, которая буквально пронзила меня насквозь.
— Что? — спросила я, понимая, что сейчас мы находимся в другом месте. Я не поспевала за ним, но это было необходимо.
— Все это дерьмо. Мне, бл*дь, сорок два, а я все еще не оправился. Это отвратительно.
Он что, спятил?
— Я страшусь этого, — сказала я ему.