Не сдавайся (СИ)

— Что случилось? — повторила я свой вопрос, заданный ранее.
Трент сделал глоток и поставил кофе на стойку рядом с собой.
Не гранит. Не мрамор. Ни хрена подобного. В радиусе пяти кварталов не было ни одной гранитной, мраморной или модной цементной стойки.
Горчично-желтый пластик под старину. Он подходил к холодильнику и плите, которые стояли в этом доме с тех пор, как Америка отметила свое двухсотлетие.
  
Посудомоечная машина выделялась и не подходила, что плохо. Но вся техника, шкафы, столешницы и даже старый линолеум на полу были в отличном состоянии. Я постаралась, и кухня стала такой же эклектичной, как и весь дом, с ноткой винтажа.
Мне все нравилось. Однако в данный момент мне было не до этого.
Я увидела, как Трент потянулся за спину и достал что-то из заднего кармана. Это оказался конверт, и что бы там ни было внутри, он положил его рядом с кружкой на столешницу, а затем поднял кофе и сделал еще один глоток. Только после этого он посмотрел на меня.
— Мы с Пег долго копили деньги, — сказал он.
— На что копили? — спросила я.
— На это, — ответил он, кивнув головой в сторону конверта. — Поскольку меня не было рядом, и я не сделал того, что должен был сделать для своего сына, мы экономили, чтобы хоть немного компенсировать это.
Вот черт.
— Там три тысячи пятьсот долларов, — продолжал он.
Черт.
Можно было с уверенностью сказать, что я не купалась в деньгах. Но Феб и Морри платили приличную зарплату; их бар был стабилен и популярен, так что они могли это позволить. Еще я получала чаевые, хорошие чаевые, так что у меня всегда были наличные. И мне не нужно было платить кому-то за присмотр за Итаном. После моего переезда сюда, буквально через полгода мама тоже приехала в город и устроилась на работу. Если она не присматривала за Итаном, пока я была на работе, то это делала Джеки. Или Феб, если сама не работала. Или Мими, поскольку у нее самой было полно детей, и еще один был ей не помеха. Вай тоже всегда была рада помочь. Даже Джесси время от времени участвовала в этом. Она была сумасбродкой (симпатичной, но, безусловно, сумасбродкой) и не любила детей, но ей нравился Итан.
Этот список можно было продолжать, и мне приходилось платить одним — ответными услугами. Я делала все, что было необходимо моим друзьям.
Но я бы так поступала в любом случае.
Тем не менее, три с половиной тысячи долларов были приятным бонусом, и нам бы они не помешали просто потому, что я была матерью-одиночкой растущего парня, работающая барменом. Пожалуй, это был мой годовой бюджет на «Орео» — любимое топливо Итана.
Конечно, эти деньги не покрывали того, что Трент задолжал мне достаточно. Но он работал сторожем, его жена подрабатывала помощником финансового консультанта, и у них дома было двое маленьких детей. Я не знала точно, но, глядя на его раздолбанную машину, пусть Пегги и ездила на хорошем, новеньком минивэне, я догадывалась, что у него и того меньше, чем есть у меня.
Вероятно, экономия этих денег сильно повлияла на их бюджет.
— Меня повысили на работе, — продолжал Трент. — Мы с Пег посовещались и решили, что сможем давать тебе по сотне раз в две недели, чтобы помочь с Итаном.
Я уставился на него, нуждаясь в том, чтобы выпить еще таблеток и отправиться в «Макдоналдс», чтобы съесть яичный маффин.
С похмелья и совершенно дерьмовым утром мне не нужно было думать о том, что мне придется выразить благодарность человеку, которого я когда-то любила, и который оставил меня без средств к существованию с ребенком, растущим у меня в животе, и ушел в счастливую жизнь с другой женщиной.
— Шерил? — позвал он, когда я ничего не ответила.
Я продолжала молчать, потому что понятия не имела, что же сказать. Наконец, я подобрала слова.
— Круто с твоей стороны, — пробормотала я.
Он кивнул, выглядя забавно, но я не очень хорошо знала этого нового и улучшенного Трента, поэтому не поняла его взгляда. Я подумала, что это разочарование, как будто он надеялся, что я откажусь, и он сможет купить своему сыну новую кроватку или что-то в этом роде.
Как это часто бывало в моей жизни, я довольно быстро поняла, что ошибалась.
— Кроме того, мы с Пег хотим, чтобы ты кое о чем подумала.
Я стиснула зубы, отчего моя больная голова начала пульсировать.
Трент не говорил просто о себе, от своего лица, никогда. Он говорил о Тренте и Пег. Как будто они были одним человеком с единым разумом, и у меня возникло ощущение, что этот разум принадлежал лишь ей. Она держала своего мужчину на поводке, часто дергала за цепь, а он был так предан, что просто счастливо пыхтел и подчинялся каждому ее приказу.
Самое приятное в этом было то, что желания Пег, были благом для Итана.
Печально было видеть, как мужчина, любой мужчина, а тем более тот, которого я когда-то любила и с которым, как я думала, у нас есть будущее, попал под каблук.
— О чем ты хочешь, чтобы я подумала? — спросила я, когда он больше ничего не сказал.
Трент сделал еще один глоток кофе, затем поставил кружку на стойку, выпрямившись всем телом. Вместе с ним выпрямилась и я, автоматически напрягаясь.
— Мы хотим больше видеться с Итаном, — объявил он.
Черт.
Он поднял руку.
— Я знаю, что мы живем в Инди, но мы с Пег думаем, что у Итана сейчас такой период в жизни, когда ему нужно больше времени проводить с отцом.
— Трент… — попыталась вставить я, но он продолжал говорить.
— Мы хотим, чтобы ты рассмотрела возможность совместной опеки. Одна неделя с тобой. Одна неделя с нами. Мы не будем менять его школу или что-то еще. Мы будем рано вставать, отвозить его в школу, а потом забирать, чтобы он мог добраться до дома. Сейчас мы еще не все продумали, но уже близки к этому.
В этой идее было столько всего неправильного, что у меня голова шла кругом. Даже в таком состоянии мне удалось сосредоточиться на одном.
— Ты будешь рано вставать, чтобы отвезти Итана в школу, значит, и Итану придется подниматься рань, — заметила я.
Трент кивнул.
— Может, поначалу ему будет трудно привыкнуть, но ему нравится бывать у нас с Пег. Проводить время со своими братом и сестрой. Он привыкнет к этому, потому что ему понравится то, ради чего это делается. А мы с Пег уже подыскиваем место на западной стороне, чтобы быть ближе к городу и сэкономить десять-пятнадцать минут на дороге в школу.
Хорошо.
Значит так.
Ни за что на свете я не смогу сделать это сейчас.
По правде говоря, я не хотела этого делать никогда, но сейчас я никак не могла этого сделать.
Поэтому просто покачала головой.
— Сейчас не лучшее время говорить об этом. Обсудим все позже.
— Я думаю, что раз он так долго был в твоем распоряжении, то для тебя никогда не будет подходящего времени. Но это все равно нужно сделать. Ему десять, почти одиннадцать. Он скоро перестанет быть мальчиком и должен найти свой путь к тому, чтобы стать мужчиной. И ты не можешь ему в этом помочь.
Хорошо.
Ладно.
Трент собирался научить его быть мужчиной? Трент, на поводке у Пег, справится с этой задачей лучше, чем Колт? Морри? Джек? Мерри?
Ни хрена подобного.
Теперь он выводил меня из себя. И я не стала этого скрывать.
— Трент, как я уже говорила, сейчас не самое подходящее время для разговоров об этом, — проговорила я. — Мне нужно в магазин. Еще я должна постирать. И я хочу убраться в доме до того, как Итан вернется от своего друга.
— Я просто хочу, чтобы ты пообещала подумать, — надавил он.
— Я подумаю, — солгала я.
Я не буду думать об этом. Возможно, в конце концов, я обсужу это со своим ребенком, потому что это было предложение, которое он должен был принять или отвергнуть. Но я никогда не буду думать об этом, потому что уже знала свой ответ.
  
Я ненавидела эту идею.
Трент изучал меня. Он понял, что я лгу, и его тон стал настойчивым.
— Шерил, это лучшее, что может случиться с Итаном.
— Ты продолжаешь, хотя я только что сказала, что у меня полно дел.