Не сдавайся (СИ)

Она подняла на меня глаза.
— Теперь ты заставляешь меня бросить в тебя этот потрясающий сэндвич.
— Ви.
Она снова облокотилась на стол и прошипела:
— Заткнись.
Я чуть не лопнула от смеха.
Ви была невероятно милой. Она умела постоять за себя, и хотя ей пришлось пройти через серьезные испытания, она все равно была сладкой тянучкой.
Эти два слова пошли от ее крутого мужа.
  
— Ты — самая лучшая подруга, которая у меня когда-либо была, и самая классная женщина из всех, кого я знаю. Черт возьми, половину времени, что я нахожусь рядом с тобой, я хочу быть тобой.
В этот раз я откинулась в кресле, настолько меня потрясли ее слова.
— Все так думают, Шер. Когда я впервые встретила тебя, ты буквально кричала всем своим видом: «Вот она я», что на самом деле означало: «Отвали». И это исходило от каждого твоего слова, поступка, жеста, стриптизерских туфель и мини-юбки. Но за последние пару лет ты смягчилась, узнала, кто ты на самом деле, и стала собой. Ты круто одеваешься. Классно себя ведешь. Ты вся… — она провела рукой по воздуху в мою сторону. — Дерзкая и вызывающая.
Я почувствовала, как мои губы дрогнули.
Она продолжала говорить полунамеками.
— Ты тусуешься с копами в баре, шутишь с ними и прикалываешься, а они ведут себя так, будто твой стол находится в кабинете рядом с их столами. Ты тусуешься с байкерами за бильярдным столом, а они смотрят на твою задницу и пялятся на твое декольте, как голодные мужики, зашедшие в комнату со шведским столом. Морри прямо сказал Кэлу, что он, его отец и Дэррил должны не спускать с тебя глаз, когда байкеры в баре, иначе, как они считают, один из них вырубит тебя, перекинет через задний борт своего мотоцикла и увезет.
— Это чушь.
— С чего мне нести чушь? Шер, ты — крутая, и все это знают. То есть все, кроме тебя.
— Феб — крутая в более резком смысле, ты — крутая в милом понимании. Рокки — крутая в стиле. Дасти — крутая во всем сразу…
— И мы все заняты. Ты — крутая в стиле Шер.
Это напомнило мне слова моего ребенка, и я закатила глаза.
Она хлопнула рукой по столу, и я вернула глаза обратно. Когда я увидела ее разгневанное красивое лицо, я чуть не задохнулась от смеха, подкатившего к горлу.
Смех остановился прямо в глотке, и когда Вай заговорила снова, я точно почувствовал удушье, но уже по другой причине.
— Он сделал то, что сделал, милая. Именно он сделал это. Никто не винит тебя. Никто не смотрит на тебя свысока. Все понимают, что он сделал то, что сделал, и часть того, что он сделал, он сделал с тобой. Все видят женщину, с сердцем которой случилось самое страшное, а ты не сдалась. Ты продолжила идти вперед. Ты сделала свою жизнь лучше. Ты сделала лучше своего сына. Ты — хороший друг, прекрасная мама и удивительная женщина. Все видят только это. Я бы не стала тебе врать, Шер. То, что случилось с тобой, уничтожило бы почти любого. Ты не позволила этому уничтожить тебя. Люди не смотрят на тебя свысока. Они восхищаются тобой.
С трудом сглотнув комок в горле, я снова посмотрела в окно.
— Пожалуйста, милая, ради всех людей, которые любят тебя, особенно твоего мальчика и твоей мамы, не позволяй ему уничтожить тебя. Любую часть тебя. Отложи в сторону последний мешок дерьма, который он тебе оставил, и обрети счастье. — Мой взгляд вернулся к ней, когда она закончила: — Потому что, честное слово, ты этого заслуживаешь.
Я уставилась на свою лучшую подругу Вайолет Каллахан.
Она в ответ посмотрела на меня.
Это продолжалось слишком долго.
Наконец я сказала:
— Ты будешь есть этот сэндвич или как? Может, крабовое мясо и ненастоящее, но оно все равно стоит как торт, а я деньги не печатаю.
Она улыбнулась мне, взяла свой сэндвич и откусила большой кусок.
Я схватила «Принглс» и хрустнула им во рту.
— Итак, что бы в итоге ни случилось с Мерри, — сказала она с набитым ртом, и я посмотрела на нее, пока она глотала. — Ты должна рассказать мне. Он хорош в постели?
— Потрясающ.
Улыбка, которой она меня одарила, стала намного шире.
— Отличный выход из засушливого периода, детка, — прошептала она. — Только ты могла сделать это и произвести такой фурор.
В ее словах было столько смешного, что я разразилась хохотом.
Моя лучшая подруга Вайолет Каллахан сделала это вместе со мной.
Глава 7
Никогда
Шер
Мой выходной был не таким спокойным, как хотелось бы, учитывая, что мне нужно было прислушаться к советам Вай (и Мерри) и сделать телефонные звонки разным людям, чтобы поделиться тем, что происходит с Трентом и, особенно, с Пегги.
Среди них был и звонок Колту, чей голос по телефону стал таким напряженным, что я поняла: он вот-вот взорвется.
Однако, даже будучи напряженным, он заверил меня:
— Никто не будет делать с Итаном то, чего ты не хочешь, Шер. Так что даже не думай об этом.
Конечно, после его слов, мне стало легче, поскольку если Колт что-то говорил, именно так и было. А если и нет, то он сделает все, чтобы его слова оказались правдой.
Что касается мамы, то я не считала правильным делиться чем-то подобным по телефону или по смс, а еще не хотела делать это при Итане (а он всегда находился рядом, если только не был в школе). Поэтому я отправилась в «Станцию» и дождалась ее перерыва, чтобы рассказать все лично.
Стоит ли говорить, что мама пришла в ярость. Она не являлась его рьяным фанатом и в те времена, когда мы с Трентом были вместе. А когда он бросил меня, беременную, на произвол судьбы, и вовсе начала его активно ненавидеть. Ведь отчасти его поступок заставил меня принять отчаянное, но стратегически верное решение стать стриптизершей. И с годами эта ненависть не угасла, так что она не была в восторге от того, что я снова впустила его в жизнь Итана.
Что касается Пегги, мама заявила так: «Никогда не могла понять, в чем дело, но я знала, что эта женщина — дурная душа. Я встречала ее всего пару раз, но она всегда вызывала у меня жуткую дрожь».
Услышав эти слова, я с нетерпением ждала того дня, когда у меня появится то самое пресловутое материнское чутье, которое было у моей матери (и у большинства матерей), но, к сожалению, казалось, что это чувство навсегда ускользнуло от меня.
Я забрала ребенка из школы и отправила его делать домашнее задание, а сама отправилась разбираться с горшками хризантем, которые Ви привезла нам из магазина Бобби.
Пусть дом был съемным, я все равно сажала цветы. Каждую весну я высаживала вдоль нашей дорожки каменник. Еще я купила большие горшки, чтобы поставить их по обеим сторонам крыльца, а у двери повесила кашпо. Вдоль фасада дома я посадила огромное количество гиацинтов, нарциссов и тюльпанов, так что с начала марта до конца апреля все было залито цветом. В начале лета я высаживала фиолетовые и белые бальзамины, лобелии или петунии.
Я не была такой садовницей, как Ви (она была ею и по профессии, и по милости Божьей). Все выглядело хорошо, но не потрясающе. Мне нравилось этим заниматься, но все, же садоводство не было моим любимым хобби.
Просто мелочь, чтобы наш дом выглядел как дом, как будто кому-то не наплевать, и я хотела, чтобы мой ребенок, каждый раз подходя к двери, видел это. А поскольку Итан собирался играть в футбол за команду «Браунсбургские бульдоги», когда перейдет в старшую школу, я всегда использовала при посадке школьные цвета. Потому что надеялась, что он добьется своего, а когда он будет встречаться с чирлидершами и заниматься прочей ерундой, мне будет чем заняться.
Так что я провела день, выдергивая засохшие комнатные растения, добавляя мульчу в почву, чтобы по весне быть вознагражденной за свои труды. Высаживала хризантемы в горшки и подвесные корзины.
  
Но даже в этом невинном занятии жизнь продемонстрировала, насколько она может быть отстойной. Когда я почти закончила с подвесной корзиной (что означало, что я закончила со всем), меня охватило неприятное ощущение, скользнувшее по задней части шеи.