Не сдавайся (СИ)

Гаррет выдержал отцовский взгляд.
— Как я уже сказал, все серьезно, папа.
Дэйв не разрывал зрительного контакта.
— Девин заезжал несколько дней назад, пил мой бурбон и рассказывал, что Миа публично предъявила претензии, на которые больше не имеет права. И сделала это на работе у твоей девушки. Тебя там не было, и Таннер прикрыл твою спину… и ее. Так что, судя по всему, все очень серьезно, Гаррет.
  
— Она хорошая женщина.
— Я знаю Шер, — твердо кивнул в ответ Дэйв. — И знаю, что она хорошая. У нее прекрасный ребенок. Итан такой благодаря тому, какая его мать. Просто рад, что ты наконец-то вытащил голову из своей задницы, ведь каждый раз, когда она оказывалась рядом с тобой, то сильней вживалась в роль крутышки, умницы и милашки. И все это с единственной целью заставить тебя улыбаться, скрывая при этом, что делает это потому, что ты завладел ее сердцем.
При этих словах отца у него сжалось сердце.
Он этого не знал. Точнее не замечал.
Меррики были верны семье и были сумасшедшими, умудряясь при этом оставаться эмоционально закрытыми, что лишь частично составляло их безумие. Но Дэйв был бывшим полицейским. Поэтому Гаррет ни на секунду не сомневался в правоте слов отца.
— Да ладно? — тихо спросил он.
— Твоя голова была в заднице, поэтому ты и не заметил. Думаю, весь город это знал. Но только не ты.
Черт.
— Никто ничего не говорил, — сказал Гаррет.
— Парень, ты давно нравишься Шер. Не знаю, почему никто больше ничего не сказал. Знаю только, почему не сказал я. Но я бы намекнул, если бы считал, что ты можешь что-то предпринять, не сломав ее. И я думал, что ты все еще связан с Мией. — Еще один глоток, и отец поднял кружку с кофе, изображая тост. — Раз уж это не так, повторюсь, я рад, что ты наконец-то вытащил голову из задницы.
— У нас с Шер не все гладко, и Миа — лишь отчасти причина этому, — поделился Гаррет.
Дэйв понимающе покачал головой.
— Стоящие вещи никогда не даются легко. Если в твоей жизни есть женщина, с которой все легко и просто, нужно от нее избавиться. В гладкости нет страсти. Нет вызова. Если у вас все гладко, это значит, что она надрывает задницу, чтобы вы могли плыть по течению без помех. А это в свою очередь значит, что она заботится о вас, а не о том, чтобы получить то, что ей нужно. Мужчина — вообще не может быть мужчиной, если он не удовлетворяет потребности своей женщины. А женщина — женщиной, раз у нее нет стремления получить то, что ей нужно. Возможно, в этих словах нет для тебя смысла, сынок, пока ты это не испытаешь, поэтому поверь на слово. Простота — это скучно.
Гаррет усмехнулся, глядя на отца.
— Не знаю. Не уверен, что у меня когда-то были гладкие и легкие отношения.
Отец снова покачал головой.
— Суровый путь, который ты прошел, был не о том. Путешествие, которое ты совершил с Мией… — он продолжал качать головой, а потом усмехнулся. — А вот женщина, которая выходит из себя в баре, когда слышит, что твоя бывшая ростом метр шестьдесят пихает тебя, — это хороший вид сложностей.
Гаррет этого не слышал.
— Шер набросилась на Мию, потому что она меня толкнула?
— О да.
Гаррет просто покачал головой, но при этом не прекращал ухмыляться.
— К счастью для тебя, ты уже доказал, что крут, так что Шер, защищающая тебя в баре, не ударит по твоему авторитету, — поддразнил его отец.
— Она считает себя крутой девчонкой, — сказал ему Гаррет.
— Она не ошибается. И в нашем городе она далеко не одна такая.
Было приятно осознавать, что его старику нравится Шер.
Но ему нужно было идти на работу, и до этого необходимо было узнать кое-что у отца, поэтому пришлось приступить к делу.
— Она мне снится, папа, — поделился Гаррет.
Ухмылка Дэйва превратилась в улыбку.
— Сынок, не уверен, что твой старик захочет выслушивать подробности.
— Нет, — пояснил Гаррет негромко. — Я вижу ее смерть.
Дэйв выпрямился, побледнел и закрыл рот. Гаррет тоже выпрямился.
— Сейчас не время закрываться. Я думал, у меня в голове такая же неразбериха, как у Рокки, — и боялся, что будучи мужчиной, копом, кто-то, кого я люблю, потеряет меня, как она боялась, что профессия Таннера отнимет его у нее. Она была рядом, когда все это произошло с мамой, поэтому ее переживания усугублялись чувством вины за то, что она не смогла это остановить.
Когда он упомянул о маме, то увидел, как напрягся рот отца.
Но он не унимался.
— Но судя по снам, я не боюсь, что потеряют меня. Я беспокоюсь, что мои действия или поступки подвергнут опасности Шер.
— Как было у меня с твоей матерью, — выдавил Дэйв сквозь сжатые губы.
— Как произошедшее с мамой, — поправил отца Гаррет. — Не ты сделал это с ней. Это просто произошло.
— Из-за того, что я сделал.
— Из-за того, что происходило, — твердо сказал Гаррет. — Ты не делал ничего, папа. Кроме своей работы.
Дэйв уставился на него, затем раздраженно пошевелился в своем кресле.
— Не хочешь рассказать мне, почему ты приехал обсудить это со мной?
Гаррет уставился на отца, не веря, что тот вообще задал такой поганый вопрос после того, что случилось, когда Рокки сломалась, а Таннер сорвался на него и отца.
— Я думал, это очевидно, — проговорил он. — Я здесь, потому что влюбился в хорошую женщину и хочу, чтобы в этот раз все получилось. У нее есть ребенок, который тоже мне очень нравится. И она хочет еще детей, папа. Детей от меня. В отличие от Рокки, когда ей был двадцать один год, и она вычеркнула Таннера из своей жизни, не будучи достаточно зрелой, чтобы справиться со всем этим дерьмом, которое лезет ей в голову, мне сорок два, и я понимаю, что у меня есть проблемы. Поэтому мне нужно найти инструменты, чтобы справиться с проблемами и сделать свою женщину и ее сына счастливыми. А не разорвать их на части.
— Раз ты все это осознаешь, просто сделай это, — заявил Дэйв.
— В первом сне она стояла у стены с пистолетом у лица — пистолетом, который выстрелил, — объявил Гаррет.
Тело его отца слегка дернулось.
Именно так умерла мать. После пыток.
Гаррет продолжал давить.
— Второй сон — она была похожа на тело жертвы, которое я видел вчера в машине, вся в крови. Нормально ли, что твоему сыну снятся подобные сны?
— Сходи к врачу, — отрезал Дэйв. — Это помогло твоей сестре.
— Я не хочу идти к врачу. Я хочу поговорить с отцом.
Голова Дэйва дернулась, прежде чем он сказал:
— У меня нет тех инструментов, которые помогут тебе, Гаррет.
— Нет, есть, — ответил Гаррет.
— Если бы они у меня были, я бы передал их тебе.
— Если ты не сделаешь этого со мной, как я передам то, чему научился, ребенку, которого мы сделаем с Шер? Родной отец Итана — идиот, и он не сможет этого изменить. Если с Шер будет так, как я думаю, то лучшее, что будет у Итана, — это я, и должен сказать тебе, чем больше узнаю этого ребенка, тем больше рад, что эта честь будет принадлежать мне. Но я должен сделать все правильно. И если в его жизни наступит момент, когда я должен буду стать для него сильным, и научить его быть таким, то как я это сделаю, если я даже сам, бл*дь, не знаю?
Лицо Дэйва исказилось.
Гаррет наклонился к отцу.
— Просто скажи мне, что все будет хорошо, — прошептал он. — Скажи, что я справлюсь. Скажи, что я смогу сделать свою работу и уберечь ее. Я могу делать свою работу и обеспечивать безопасность Итана. То, что случилось с нашей семьей, не случится с семьей, которую создам я. Все, что мне нужно, папа, это чтобы ты сказал мне, что все будет охренительно хорошо.
— С тобой ничего не случится, — прошептал Дэйв в ответ. — С Шер ничего не случится. Черт, Гаррет, ты всю жизнь так думал?
  
— Ты всю жизнь прожил с чувством вины за то, что произошло. С тобой. С тобой и мамой. Я люблю тебя. Ты мой отец. Я чувствовал эту боль и вину вместе с тобой. И я чувствовал свою собственную боль и вину, будучи бессильным забрать у тебя твои разрушающие чувства. Так что, черт возьми, да, папа. Я прожил всю свою жизнь, думая об этом. Нет. Я не просто думал. Я был эмоционально парализован, потому что боялся этого.