Черешни растут только парами
– Уезжаешь все-таки? – спросил Шимон.
– К сожалению. Надо. Только поговорю с ним. Может быть, часть заказов я смогу забрать сюда.
– Тебе же ведь не обязательно сидеть на месте?
– Может быть, я буду, как говорится, на два дома – то здесь, то там, в Гданьске.
– Устанешь от разъездов.
– Знаю. Пани Стефания всегда говорила, что нужно знать, где твой дом, где стоят твои тапочки.
– А как же Руди? – Он погладил кота, чем вызвал легкое беспокойство Луны.
– Я возьму его с собой.
Шимон обратился к коту:
– Руди, к морю едешь.
Кот посмотрел на него с упреком.
– Не думаю, что он доволен. – Шимон покачал головой.
– Никто не доволен, но я вернусь, – пообещала я.
– Почему у меня такое чувство, что ты уезжаешь надолго? – спросил он.
– А об этом ты уже должен спросить себя, – рассмеялась я.
* * *Но я так и не успела уехать. Марек приехал сам. Он привез мне большую корзину с розами. Стал извиняться за то, что не умел ценить нашу любовь. Попросил дать ему шанс попробовать еще раз. Я очень хотела быть непреклонной. Однако он прекрасно знал, как играть на моих самых тонких, самых чувствительных струнах. Он хорошо меня знал и был очень умным. Мы проговорили половину ночи, и я рассказала ему все. Он обнимал меня и почти плакал вместе со мной. Тогда я чувствовала огромную близость с ним.
– О чем ты, девочка, у нас еще будет ребенок, двое, трое, сколько хочешь, – гладил он меня по голове. – Я знаю, я совершил ошибку. Прости. Кто не ошибается? Я был очень глупый. Обещаю все исправить.
Потом мы легли спать. В одну постель. Марек утверждал, что у него аллергия на кошек, поэтому Руди был заперт на кухне, где он дал волю своему недовольству громким мяуканьем, длившимся всю ночь напролет.
Утром меня разбудил стук в дверь.
Шимон.
– Булочки принес, – крикнул он с порога.
Я быстро надела халат и вышла ему навстречу.
– Большое спасибо, – улыбнулась я.
Следом за мной из спальни вышел Марек.
– Прости, не знал, что у тебя гости. – Шимон сделал шаг назад.
Марек обнял меня за плечо, как свою собственность. Я легко и решительно скинула его руку.
– Знакомьтесь, – сказала я. – Это Марек, а это Шимон.
Мужчины своими взглядами продемонстрировали явную нерасположенность друг к другу.
– Марек? – переспросил меня Шимон.
Больше он ничего не сказал. В его интонации заключалось все, о чем он хотел меня спросить. Он мог говорить любые слова, любым тоном, но в моих ушах звучало бы только одно: «Девочка, ты что, черт побери, творишь?»
К сожалению, он не дал мне ответить на этот вопрос.
– Приятного аппетита. – Он протянул мне пакет с продуктами. – Мне пора.
– Ты не поешь с нами? – спросил Марек тоном хозяина.
– Нет. Спасибо, – сказал Шимон и тихо закрыл за собой дверь.
* * *Мне не понравилось, как повел себя Марек. Шимон был мне совсем не безразличен. Не знаю, была ли у нас тогда дружба. Говорят, что нужно вместе съесть пуд соли, чтобы назвать человека другом. Но я знаю, что Шимон поддерживал меня в самые мрачные минуты моей жизни. Без него я бы не справилась. Он не заслужил такого отношения к себе.
Шимон тактично отошел на второй, третий, какой там еще… план. Вероятно, он решил, что я вернулась к Мареку, потому что внешне все выглядело именно так. Ночь, проведенная вместе… А Марек отлично использовал тот момент, когда Шимона не оказалось рядом со мной. После недели «подкатов» Марека ко мне, ласковых слов, пылких обещаний мне снова показалось, что я влюблена.
Я была очень глупой и наивной. К сожалению. Люди учатся на ошибках, но часто, чтобы учиться, человек должен совершить одну и ту же ошибку несколько раз. Это как с новыми словами, когда изучаешь иностранный язык: пока несколько раз не повторишь их – не запомнишь.
25Две недели назад я попрощалась с Шимоном и поехала в Гданьск. Во время моего отъезда он был сдержан. А я не знала, как полагается вести себя в такие моменты.
Я чувствовала угрызения совести, хотя не знала почему.
– Когда приеду, сделаешь кофе? – спросила я.
– Замётано. Кофе форэва, – коротко ответил он.
– Я рада. – Я хотела по-дружески чмокнуть его в щечку, но он как-то так неловко повернул голову, что наши губы встретились.
– Прости, – сказал он.
– Все в порядке, – улыбнулась я. – Пока.
* * *Всю дорогу до Гданьска я чувствовала на губах его поцелуй. Я понимала, что это была всего лишь случайность. Он и не собирался… Просто так получилось… Бывает… Но хуже всего было то, что, возможно, я и сама хотела именно этого… Я чувствовала себя точно так же, как пару недель назад, когда я ехала в Руду. За одним, пожалуй, исключением: я ехала в Гданьск и не знала, где теперь мой дом – в Руде или в Гданьске.
Когда я открыла дверь в квартиру, то поняла – мама успела побывать здесь. На столе лежали свежеиспеченные пирожки.
«Добро пожаловать домой, дочка», – прочла я на листке.
Я не знала, мой ли это дом. Но мне было приятно.
Я открыла дверцу переноски. Руди сидел тихо. У него не было желания изучать новую территорию. Я знала, что он привыкнет. Да и мне тоже пришлось привыкать заново.
* * *Марек по-прежнему был сама любезность. Однако наши отношения – если то, что было между нами, можно назвать отношениями – были какими-то странными: он никогда не ночевал у меня (и это понятно – у него была аллергия на Руди), но и к себе он никогда меня не приглашал. А в остальном он был безупречен – приносил цветы, делал небольшие подарки, ну и всякое такое.
– У меня предложение, – сказал он как-то раз. – Сейчас у нас много заказов, и часть из них я хотел бы передать тебе. Может, пришло время тебе выходить, что называется, на широкий простор, начать работать под своим именем?
– Как это под своим именем?
– Понимаешь, какая петрушка: очень большие и выгодные заказы, предложения, от которых невозможно отказаться. Но я работаю на их конкурентов. А вот если бы ты попробовала создать фирму и работать под своим именем…
Он убеждал меня довольно долго. Рисовал на бумаге диаграммы, чертил таблицы. Результатом было то, что на следующий день он подписал мое увольнение по обоюдному согласию сторон, а я пошла открывать фирму. Теперь я могла работать для себя, на себя. Тогда это казалось мне неразумным, однако, оглядываясь назад, я вижу, что Мареку удалось придумать наконец что-то действительно хорошее для меня. Совершенно случайно, потому что, как всегда, он думал только о себе. Несколько дней спустя у меня уже было много подписанных контрактов. К сожалению, часть из них только на бумаге, потому что Марек считал, что раз он в теме, то должен продолжать работать по ней.
В офис я могла не ходить и работать дома – так решил Марек.
– В кабинете было бы удобнее, – протестовала я.
– Да, я знаю. Но так сложились обстоятельства, что я не могу позволить себе делать проекты для конкурентов у нас в офисе. Представляешь – еще кто-нибудь увидит. Правда, дорогая, по разным причинам будет лучше, если ты поработаешь дома.
Если бы у меня было больше интуиции, я бы начала подозревать, что «разные причины» – это стройная брюнетка с пышным бюстом. Интуиции у меня, к сожалению, не оказалось. Я продолжала пребывать в уверенности, что Марек строит наше общее будущее. А я чувствовала себя обязанной помогать ему в этом. Почему? Сама не знаю.
Для женщины отец ее ребенка всегда будет важен. Вот и мне казалось, что этот мужчина должен быть для меня важнее, чем любой другой. Была ли я важна для него? Вскоре выяснилось и это.
* * *Я несколько раз звонила Шимону. Он в основном спрашивал меня про Руди. Как он адаптировался к морскому климату. А что тут скажешь? Руди, кажется, жаждал одного – свободы, которой на девятом этаже дома-волны у него совершенно не было. Я его даже на балкон не выпускала без контрольного поводка.