Черешни растут только парами

– Романтический ужин, – рассмеялась я. – А не копченая скумбрия на газете.
– Ты только не удивляйся! – Он вытащил из сумки завернутую в серую бумагу рыбу. – Говорят, свежая. Понятия не имею, откуда у них тут свежая скумбрия, но пани Крыся так расхваливала, что я не смог устоять… Чай у меня в термосе. Я заварил с мятой. Ты как, пьешь с мятой?
– Конечно, – кивнула я.
– Ну, вот и всё.
На столе лежали булочки, масло, колбаса и рыба. Рядом с термосом стояла банка с маринованными огурцами.
– Живописный натюрморт, – прыснула я. – Наводит на мысль проверить, работает ли туалет.
– С туалетом тебе повезло. До недавнего времени его не было. Это одна из тех вещей, которую сделал пан Анджей руками какого-то кузена, брата или дядюшки пана Влодека.
– Я заметила, что туалет – единственная комната в этом доме, где я, возможно, хотела бы спать, – констатировала я. – Может, постелить в ванной? Это не самая глупая идея?
– Я еще уговорю тебя поехать ко мне, – заявил он.
– Я тебя совсем не знаю. Как же я могу ночевать у тебя? Это было бы совершенно безрассудно.
– А ночевать одной в совершенно незнакомом доме – это как, «рассудно»?
– Это мой дом.
– Твой. Но пока совершенно для тебя чужой.
Я вспомнила о женщине, которая гуляла в окрестностях.
– Ты говорил о соседях. А ко мне уже заглядывала одна гостья.
Шимон проницательно посмотрел на меня. В его глазах отражалось пламя свечи.
– И кто же это был?
– Не знаю. Какая-то женщина. Похоже, она даже не захотела разговаривать.
– А чего она хотела?
– Не знаю.
Я вспомнила, что она угадала мои мысли о качелях на дереве, и подумала, что это простое совпадение.
– Может, это кто-то из домов на новых участках?
– Не знаю. Но выглядела она так… будто нездешняя. Я понимаю, что это странно, но это то, что я тогда почувствовала.
– Вполне возможно. – Шимон кивнул, разливая чай по чашкам. – Там живут разные люди. Здесь соприкасаются два мира. С одной стороны, у нас есть новые дома очень богатых лодзян, которые перебрались из центра, а еще есть отремонтированные старые дома, бывшие виллы, в которые были вложены невообразимые деньги, чтобы довести их до великолепия, а прямо за их забором развалюхи, хибары – даже без ванной. Уже никто не помнит, что в этих хибарах когда-то кипела жизнь. Например, недалеко отсюда стоит здание начала двадцатого века, бывший дом отдыха лодзинского фабриканта Теодора Штайгерта. А если быть совсем точным, то скажу «пока еще стоит», потому что стоять ему, думаю, осталось недолго. – Он протянул мне разрезанную пополам булочку. – После войны эта старая огромная вилла стала школой, потом в ней был детский дом. В шестидесятые годы там сделали коммунальные квартиры. И так до сегодняшнего дня. Люди всё еще живут там, в довольно неприглядных условиях. Насколько же превратной бывает судьба: сначала в этом доме жили те, у кого были деньги, а теперь живут те, у кого нет ни гроша. – Он на секунду задумался. – Достаточно взглянуть на старые фотографии, чтобы представить себе, как бурлила в этом доме жизнь во времена его расцвета.
– Надо же, мне так нравится стиль ретро, – подхватила я.
– О, в этом смысле тут для тебя широкое поле, есть где развернуться, – сказал Шимон, показывая рукой на полутемную комнату. – Огурчика?
– С удовольствием.
Он протянул мне банку с огурцами. На этикетке имелась надпись «Шим 2003».
– Только не говори, что мариновал сам…
– Сам.
– Ты меня удивляешь.
– Вот видишь. А ведь ты только что познакомилась со мной.
Действительно. Я только что познакомилась с ним, а мне казалось, что знаю его уже давно. И все же я испытывала страх. Страх снова кому-то довериться, а потом, как всегда, остаться одной.
– А что касается дома, – прервал он затянувшееся молчание, – то здесь нужен хороший архитектор, и тогда наверняка тут снова все оживет.
– Ты будешь смеяться, но вообще-то я архитектор, – сказала я.
– Я же сказал «хороший архитектор», – улыбнулся он.
– Пока не знаю, хороший или нет, посмотрим. – Я огляделась вокруг. – Но мне кажется, что здесь можно сделать очень красиво. Как ты считаешь?
  
– Я? А что я? Я не архитектор. В этой жизни я теперь водитель, таксист, винтик в системе «Убера». Пытаюсь быть хорошим человеком. И все, что было раньше, больше не считается.
12
Тогда я не придала особого значения его словам. Что в них такого – все люди меняются со временем, я тоже когда-то была совершенно другим человеком. Сначала вежливой девочкой, прилежной ученицей и послушным ребенком, а затем и девушкой, жаждущей тепла, а теперь надеялась наконец стать женщиной, способной обеспечить себя всем, что нужно. И теплом тоже.
Способной, но не той ночью. Мы не хотели разжигать печь, потому что понятия не имели, исправен ли дымоход, и не могли согреться ничем, кроме моего спального мешка и одеял с пледом, которые принес Шимон. Конечно, Луна тоже слегка согревала, однако этого не хватало. Около трех часов ночи я услышала шепот Шимона:
– Спишь?
Я не спала. Заснешь тут. Той ночью я не сомкнула глаз, хотя мне определенно нужен был сон: впечатления предыдущих дней были очень утомительными.
– Нет. – Я привстала, освободившись от спального мешка. – Сна ни в одном глазу.
Луна подошла ко мне, обрадованная, что наконец кто-то подал хоть какие-то признаки жизни.
– Ну что? Идем в более цивилизованные условия? – спросил Шимон. – Я не причинил тебе вреда здесь, и это шанс, что не причиню тебе его в другом месте. Не так ли?
– Так, – кивнула я.
Я чувствовала себя не очень комфортно. И даже подумала, что веду себя как распущенная оторва, которая убежала из дома, в первую же ночь замерзла и возвращается назад с поджатым хвостом. «Назло маме отморожу уши», – подумала я. Но я помнила, что теперь я должна особенно старательно заботиться о себе. А недосыпание в холодном доме, конечно, было слишком опасно для меня и для ребенка.
– Ну так как? – Шимон встал и начал складывать одеяло. – Идем?
Я кивнула. Должно быть, я выглядела, как живописная аллегория страданий и отчаяния, потому что он взял у меня одеяло, свернул его и засунул в большой мешок, после чего начал собирать еду.
– Возьми что-нибудь из одежды. Умоешься, переоденешься и в спокойной обстановке сообразишь, с чего начать.
– Просто я подумала, что это была не очень хорошая идея – переехать сюда. Так внезапно, – сказала я. – Я была уверена, что состояние дома получше. Может, летом, когда потеплее, было бы легче.
– Спокойно. Приберешься здесь, увидишь, что надо сделать, распланируешь, сколько времени на что потребуется.
– Наверное, у меня не так уж и много времени, – тихо сказала я.
– А ты что, спешишь куда-то? – спросил он.
– Я – нет, но кое-кто, возможно, ждать не станет.
* * *
Мы собрали все, что несколько часов назад привез Шимон, загрузили в машину и поехали к нему домой. Когда мы уезжали, мне показалось, что на дороге снова мелькнула какая-то фигура. Но невозможно, чтобы кто-то гулял в такое время. В четыре утра!
Шимон жил в новом районе – огороженном и охраняемом.
– Коллега съехал на дачу. Ему не повезло с предыдущими жильцами, поэтому он решил вовсе не сдавать квартиру. Вот я и присматриваю за ней. Два года, как переехал сюда из центра.
– Почему? – спросила я. – Тебе не понравилось в центре?
Шимон на мгновение задумался.
– Что ж, можно и так сказать. Не понравилось. Очень даже не понравилось.
– Почему?
– Потому, – отрезал он, открыл ключом дверь и пропустил меня вперед. Квартира была довольно просторная, потолки высокие. Вполне современно обставлена.
Я оставила сумки в прихожей.
– Чувствуй себя как дома. Вот ванная, горячая вода – то, что тебе сейчас надо. А я пока приготовлю себе постель. Тебе я отдам свою спальню, а мы с Луной будем спать в большой комнате.