Путь к себе

Прошло почти двадцать лет. Георгий стал совсем другим человеком. Ему уже перевалило за пятьдесят. Солидная высокая фигура, седеющие виски, слегка оттопыренная надменная нижняя губа, стальной взгляд серых глаз — все это были новые черты, черты хозяина. И лишь изредка резкая линия губ смягчалась, в глазах появлялось бесшабашно-открытое выражение, напоминавшее Георгия прежнего. Однако это происходило все реже. Хозяин брал верх.
Однажды ему позвонили из российского консульства в Варне. Молодой человек, представившийся консулом, поинтересовался, не работал ли он летом 1976 года барменом в барс «Гларус» на Золотых Песках. Георгий ответил утвердительно. И тут молодой человек сообщил ему нечто такое, от чего у Георгия задрожали руки и вся надменность слетела с лица.
— Вас разыскивает госпожа Полякова, гражданка Российской Федерации, — торжественно произнес консул.
— Регина?! — закричал в трубку Георгий и сам не узнал своего голоса.
— Нет, госпожа Виолетта Полякова, — чуть удивленным его реакцией, проговорил консул.
— Но я ее не знаю, — с непонятным ему самому облегчением выдохнул Георгий. Он вдруг понял, что совсем не уверен, хочет ли встретиться с Региной так сказать, «двадцать лет спустя».
— Она утверждает, что она ваша дочь, и хотела бы приехать, чтобы познакомиться с вами.
Георгий сидел, как громом пораженный, пытаясь осознать услышанное. Дочь. Значит, у них с Региной есть дочь. Он как-то сразу поверил в это. Ей должно быть сейчас девятнадцать. Столько же, сколько было тогда ее матери. Значит, Господь сжалился над ним. У него все-таки есть ребенок.
Она будет его золотой принцессой, его радостью и утешением. Она станет хозяйкой его дворца, наследницей его империи. Он никому не позволит отнять ее у него. Они никогда не расстанутся.
Все последующие дни прошли в хлопотах. Георгий приказал немедленно оформить приглашение и все необходимые для получения въездной визы документы. К приезду Виолетты заново отделывались роскошные апартаменты на втором этаже. Когда, наконец, пришло известие о ее приезде, все уже было готово. Огромная комната с кружевным балконом и с видом на море, ванная, сплошь отделанная розовой мраморной плиткой, пушистые ковры, картины в дорогих рамах. Достойное обрамление для юной принцессы.
Самолет задерживался. Георгий совершенно извелся в ожидании. Его даже начали обуревать сомнения. Стоило ли вообще все это затевать? Ломать привычный жизненный уклад, менять всю жизнь. Ради чего? Ради совершенно незнакомого ему человека.
Наконец объявили о посадке. Георгий внимательно вглядывался в лица выходящих пассажиров. Ничего примечательного. Обыкновенная разношерстная толпа. Неужели он не узнает ее?
Вдруг сердце екнуло и бешено заколотилось, как пойманная в силок птица. В проходе стояла Регина. Тоненькая фигурка, гордо посаженная голова на изящной шее, длинные, стройные ноги. Вот только волосы совсем другие, золотистыми волнами падают на спину. У Регины тоже были длинные волосы, но темные и прямые. «Господи, о чем я думаю? — мелькнуло в голове Георгия. — Она же ждет меня».
Он бросился к ней, расталкивая попадающихся на пути людей. Остановился, тяжело дыша, и обомлел. Из-под темных ресниц на него смотрели глаза цвета лесных фиалок. Тонкие брови причудливо изогнулись, нежные губы, такие знакомые, дрогнули и чуть слышно выдохнули неуверенное: «Джи Джи?». Большая дорожная сумка соскользнула с ее плеча и с глухим стуком упала на пол. Все вокруг с любопытством смотрели на них, но Георгий уже ничего не замечал. Он подхватил девушку на руки, прижал к груди и понес к выходу. Она обхватила его руками за шею и шептала что-то на ухо по-русски. Он, обалдевший, не понял ни слова, но она говорила ему «Джи Джи» и «папа», и это было счастье.
Он сразу же нанял для нее учителя болгарского языка. Оказалось, что она начала изучать болгарский еще в Москве, когда год назад после смерти матери осталась одна к решила во, что бы то, ни стало, разыскать отца. Они с Региной были очень близки, как только могут быть близки мать и дочь. В последние годы Регина много рассказывала ей об отце, о Болгарии, о том сказочном лете на Золотых Песках, закончившемся столь трагично. Об их короткой любви и неожиданном разрыве.
  
Ее родители пришли в ужас, когда узнали, что Регина беременна неизвестно от кого и твердо решила сохранить ребенка. Что они только ни делали, чтобы заставить ее изменить свое решение, но Регина была непоколебима.
Они были очень счастливы вдвоем. Регина так и не вышла замуж, хотя возможностей было предостаточно. Всю свою короткую жизнь она любила Георгия, и ни один мужчина так и не смог вытеснить его из ее сердца. А сердце у нее было слабое, и в конце концов врачи оказались бессильны.
Она тихо угасла в одной из московских клиник. Виолетта была с ней до конца.
— Она держала меня за руку, — рассказывала Виолетта, глотая слезы. — Рука у нее была такая тоненькая, как у ребенка. И голубые тени под глазами. Она была в беспамятстве. Не узнавала никого, даже меня. Вдруг она открыла глаза и, глядя прямо перед собой, еле слышно произнесла: «Почему, Джи Джи, почему?» Сжала мою руку и… и умерла.
Виолетта разрыдалась. Георгий стиснул зубы. Как чудовищно обошлась с ними судьба. Две искалеченные жизни, две неприкаянные души. Он обнял Виолетту. Она положила голову ему на плечо. Рубашка сразу же стала мокрой от слез. Он нежно гладил ее по волосам и радовался ее способности плакать. У него слез не было. Одна горечь, испепеляющая горечь.
Виолетта подняла на него мокрые глаза.
— Почему, папа? — спросила она тихо.
Он ждал и боялся этого вопроса. Как объяснить ей, такой юной и неопытной, в каком страшном мире он жил тогда?
— Такое было время, маленькая, — ответил он устало. — Мы были скованы по рукам и ногам. Твоя мама тоже этого не понимала. Она считала, что все люди свободны и вольны устраивать свою жизнь, как им заблагорассудится. Может быть, где-нибудь это было и так, но не здесь. Я даже не смог бы уехать с ней. Куда уедешь без паспорта? Ей тоже нельзя было здесь оставаться. Как-нибудь я расскажу тебе об этом подробнее. Знай одно» Тиминушка, я очень любил твою маму и очень страдал.
Виолетта улыбнулась сквозь слезы. Она никак не могла привыкнуть к этому имени, «Тиминушка» по-болгарски значит «фиалка». Виолетта. Тиминушка. Странно.
Виолетте в ее новой жизни многое казалось странным. Огромный дом за высоким глухим забором очень напоминал крепость. Плечистые неулыбчивые охранники называли ее отца не иначе как хозяин. Она никуда не могла ходить одна, повсюду ее сопровождал один из них. Ее это стесняло и, в конце концов, она почти перестала выходить за пределы виллы. Виолетта не привыкла к роскоши и чувствовала себя неуютно в новых условиях. Она сразу же решительно отказалась от услуг горничной, к большому неудовольствию отца. Роскошные туалеты и драгоценности, которые покупал ей отец, оставались ненадеванными. Она предпочитала джинсы, футболки и простые платья.
На все ее просьбы позволить ей пойти учиться отец отвечал уклончиво. Когда он спросил ее, кем она хотела бы стать, Виолетта без колебании ответила: «Художницей!» Рисовать она любила с детства. Лучше всего ей удавались портреты. Всего за несколько минут она могла сделать карандашный набросок, который поражал своим сходством с оригиналом. Учитель рисования в школе говорил ей, что у нее редкий талант художника-моменталиста. Когда Георгий впервые увидел ее работы, он только присвистнул, покачал головой и тут же нашел для нее учителя рисования.
Иван Маринов в свои неполные сорок лет был уже довольно известным в Болгарии художником. Когда они познакомились поближе и Виолетта узнала, что у него недавно была персональная выставка в картинной галерее в Варне, а от заказчиков отбоя нет, она прямо спросила у него, почему он согласился заниматься с ней. Он характерным для него жестом взъерошил свои длинные черные волосы, дернул плечом и, помолчав, ответил: