Путь к себе
Резко хлопнула дверь. Он с трудом поднял голову. Юлиана шла к нему между столиками, покачивая бедрами. Цокот ее каблучков эхом отдавался в пустом зале. Короткое красное платье скорее обнажало, чем скрываю то, что было под ним. Она, не отрываясь, смотрела на него широко расставленными темными глазами, и он вдруг почувствовал себя кроликом, к которому приближается змея.
Юлиана неловко взгромоздилась на вертящийся стульчик и, опершись локтями на стойку, хрипло проговорила:
— Налей мне, бармен. Чего-нибудь покрепче.
Георгий понял, что она пьяна. Ему даже стало немного жаль ее.
— Что прикажете, госпожа?
— Вот это верно. Я твоя госпожа. И приказывать теперь буду я. Джина. И себе налей.
Он быстро наполнил бокалы и протянул ей один. Она чокнулись с ним. Подняла бокал и посмотрела на свет.
— Сверкающий мир. Выпьем, золотой мальчик, за наш сверкающий мир.
— Юлиана, послушай!
Она потянулась к нему через стойку. Ее пальцы с длинными ярко-красными ногтями вцепились в его рубашку. Она притянула его к себе. Алые накрашенные губы зашептали прямо ему в лицо:
— Что ты хочешь мне сказать? Что не любишь меня? Плевать мне на твою любовь! Мне нужно, чтобы ты трахал меня, когда этого захочу, понял?! Меня, а не эту тощую русскую кошку. Сейчас я этого хочу.
Она впилась в него губами, жадно, неистово. Запах джина смешался с ароматом ее духов. Георгий попытался оттолкнуть ее, но она крепко его держала. Послышался треск разрываемой ткани. Рубашка клочьями повисла на его плечах. На Георгия нашел столбняк. Он не мог пошевелить и пальцем. Юлиана медленно подошла к нему.
— Идем! — бросила она властно.
Он покорно последовал за ней в подсобку. Она быстро сбросила платье и принялась раздевать его. Он стоял перед ней как изваяние, холодный и бесчувственный.
— Георгий! — В ее голосе послышалось рыдание. — Георгий! Я солгала. Я не могу без твоей любви. Пусть все будет как прежде. Мы поженимся. Отец все тебе отдаст. Мы будем богаты, могущественны. У нас будут дом, дети, все, что ты пожелаешь. Только люби меня. Видишь, я на коленях перед тобой.
Она медленно опускалась на пол, целуя его грудь, живот, ноги. Провела горячим язычком по его члену, и он, с отвращением к себе, почувствовал, что возбуждается. Она тоже это поняла. В глазах мелькнуло торжество. Она обхватила его губами и принялась скользить вверх-вниз, не переставая ласкать языком. Острые ногти впились в его ягодицы, но это только сильнее распалило Георгия. Он запустил пальцы в ее волосы, закрыл глаза и весь отдался ее ласкам. Все смешалось, ненависть, омерзение, наслаждение.
Вдруг что-то будто толкнуло в сердце. В дверях стояла Регина. В ее широко распахнутых глазах плескалась боль. Полуоткрытые губы вздрагивали» будто пытались произнести что-то, но не могли. Он закричал в отчаянии: «Регина!» — и рванулся к ней, но споткнулся, упал, ударился со всего размаха виском о какой-то ящик и потерял сознание…
Больше он ее уже никогда не видел. Она исчезла из его жизни так же неожиданно, как и возникла. Остались лишь воспоминания, которые продолжали жить в нем с путающей остротой. Ее тело в его объятиях, ее волосы на его лице, тихий смех и манящие фиалковые глаза. Только теперь, лишившись ее, он до конца понял, что потерял. И еще понял, что проиграл. И сдался.
Он получил все, что должен был получить, женившись на Юлиане. Тесть со временем ввел его во все свои дела, передал все связи, сделал его своим преемником. Георгий оказался способным учеником и ловко пользовался теми немногочисленными лазейками, которые предоставляла коммунистическая система. Ему даже удалось совершить невозможное, а именно: получить права на изрядный кусок земли рядом с партийной резиденцией в Евксинограде, что под Вирной. Он построил там огромную виллу, символ своего растущего могущества, и назло всем, а особенно Юлиане назвал ее «Регина». Она несколько раз собственноручно сдирала с ворот табличку с названием, но на утро та неизменно сверкала на старом месте. Георгий был предусмотрителен и заказал сразу несколько штук. В глубине души он понимал, что грешно пинать отчаявшуюся женщину, но, с другой стороны, он не мог забыть, что Юлиана со своим папашей отняли у него Регину и изуродовали его жизнь. Они кастрировали его душу, сделали бесплодными его сердце и семя. Он не мог больше любить, у него не было детей. Не только от Юлианы, но и от всех его многочисленных любовниц, хотя ему чем старше он становился, тем больше хотелось иметь ребенка, чистое, нежное существо, которое любило бы его просто за то, что он есть, которое принадлежало бы ему, и никому другому.
В женщинах недостатка не было. Он был богат, красив, влиятелен — убийственное сочетание для дам. Юлиана была надежно упрятана дома и тихо там спивалась. Пить она начала практически сразу же после их свадьбы. Какая женщина смогла бы нормально жить с мыслью, что обожаемый ею человек с каждым днем все больше тяготится ее присутствием, что не только вид ее, но и звук ее голоса, шелест платья становятся невыносимыми для него.
Их сексуальная жизнь превратилась в кошмар. Георгий уже никак не реагировал на нее. Она его не только не возбуждала, но, наоборот, убивала всякое желание. Для того чтобы исполнять все же свои супружеский долг, он заводился порнографическими фильмами и мужскими журналами, а потом механически изливал на нее свой искусственный пыл, нимало не беспокоясь о том, получила она удовольствие или нет. Чтобы не сойти с ума, Юлиана все чаще прибегала к бутылке и наконец, спилась окончательно.
Георгия это нисколько не занимало. Он находил утешение от домашнего ада в работе и женщинах. И преуспел. С крахом коммунистической системы он наконец смог развернуться по-настоящему. Теперь все казино, увеселительные и игорные заведения побережья Болгарии находились под его жестким контролем. Он был хозяином этих мест, хотя мало кто знал об этом, а кто знал, предпочитал помалкивать.
С женщинами дела обстояли много проще. С годами Георгин пристрастился к дорогим проституткам. Никаких проблем, переживаний и головной боли. Пришла, раздвинула ноги и ушла.
В какой-то момент пребывание в доме вечно пьяной, истерически взвинченной жены стало совершенно невыносимым и даже опасным. Однажды Юлиана подстерегла в холле одну из девиц Георгия, с диким криком набросилась на нее и принялась кромсать лицо бритвой. Когда на шум сбежались охранники, она бросила истекающую кровью девушку и вскрыла себе вены. Ее, конечно, откачали, скандал замяли. Изуродованную девушку отправили в Швейцарию, в косметическую клинику, где ей заодно со шрамами подправили и форму носа. Холл отремонтировали за один день, чтобы ничто не омрачало настроения хозяина. Но участь Юлианы была решена раз и навсегда. Когда она выписалась из больницы, то прямиком отправилась в клинику для душевнобольных, где ей и предстояло провести остаток своих дней. Георгий не скупился на расходы, чтобы ее жизнь максимально напоминала нормальную, нанял ей компаньонку, разбитную дамочку средних лет с весьма специфическим чувством юмора и упрощенным взглядом на жизнь.
Благодаря деньгам Георгия они были в клинике на привилегированном положении, бар никогда не пустовал, еду готовили отдельно, а иногда Георгий присылал им парочку молодых людей для развлечения.
Он ни разу не навестил жену, но регулярно справлялся о ее здоровье, присылал ей подарки на день рождения и Рождество и совершенно искренне считал, что ей там лучше.
Он очень хорошо отладил свою жизнь. Она катилась, как трамвай по хорошо уложенным рельсам, без стыков и зазоров. Его люди были преданны и надежны, дела неуклонно шли в гору, отражение в зеркале особых отрицательных эмоций не вызывало, и даже сказочные фиалковые глаза Регины стали потихоньку забываться и, казалось, забылись совсем.
Они были так упоительно счастливы в то далекое лето им казалось, что счастье это будет длиться вечно. Они были молоды, легкомысленны и беззаботны и не думали о будущем. У Георгия не осталось ничего, что напоминало бы Регину, ни фотографии, ни письма, ни адреса, ничего, что питало бы память о ней. Время рубцует любые раны, даже раны сердечные.