Далекие странники (СИ)

— А… Сян?
Гу Сян лежала у него на груди. С усилием приподняв голову, она улыбнулась и неслышно, как полёт паутинки на ветру, выдохнула:
— Господин… Я поклялась убить его. Я блефовала. Моих навыков… недостаточно… убей его вместо меня, умоляю… убей его… для меня…
Вэнь Кэсин заторможенно кивнул. Гу Сян испытывала мучительную боль и подступающий холод, словно через растерзанную спину вытекало живое тепло. Она крепко вцепилась в отвороты мантии Вэнь Кэсина, как когда-то в прошлом, когда была ещё маленькой девочкой.
— Н-ничего страшного, если я умру… Цао-дагэ наверняка хотел бы, чтобы я жила счастливо… но я… я не собираюсь… я не могу… господин…
Вэнь Кэсин накрыл её голову окровавленной ладонью:
— Не называй меня господином, — ласково произнёс он. — Зови меня гэ-гэ.
Гу Сян снова попыталась улыбнуться, но не смогла. Её руки и ноги начала сотрясать предсмертная дрожь, а глаза постепенно теряли ясность.
— Гэ-гэ, убей его… ради меня…
Лао Мэн понял, что атака не удалась, и немедленно отступил, опасаясь даже раненого Вэнь Кэсина. Тот медленно поднялся, бережно уложил тело Гу Сян, потом ухватил рукоять меча, засевшего в плече, и решительно выдернул лезвие. Вэнь Кэсин сразу перестал чувствовать половину тела, но облако убийственной ци сгустилось вокруг него ещё плотнее.
— Хорошо. Я убью его за тебя, — пообещал он.
Вот только скользкий угорь Мо Хуайян давно смекнул, что дела плохи, и дал дёру. Вэнь Кэсин пробежался взглядом по полю битвы и здоровой рукой притянул за голову первого попавшегося призрака.
— Мечник, что стоял рядом с Чжао, куда он делся?
Из горла призрака вырвался булькающий звук, когда он дрожащим пальцем указал направление. Вэнь Кэсин улыбнулся:
— Благодарю.
Затем он сжал пальцы, и голова несчастного превратилась в кровавую кашу.
 Том 4. Глава 76. Финал (II) 
На постоялом дворе у въезда в Лоян Седьмой Лорд и Великий Шаман заканчивали ужин. Уютно расположившись на втором этаже обеденного зала, Седьмой Лорд держал в одной руке чашку чая, а другой рукой разбирал ворох гадальных палочек.[466] При этом у него был такой сосредоточенный вид, словно вот-вот должно было выпасть судьбоносное предсказание.
Великий Шаман любовался этим таинством в благостном умиротворении, пока у Седьмого Лорда не вырвался удивлённый вздох.
— Надо же… Какая интересная гексаграмма!
— Что там? — встрепенулся его спутник.
Седьмой Лорд бросил на него косой взгляд:
— Разве тебе интересно? Ты же не веришь в мои пророчества!
— Когда я такое говорил? — улыбнулся Шаман.
— Я предсказывал твоё будущее по ладони. В столице, лет… десять назад, — отозвался Седьмой Лорд, раскладывая между пальцами гадальные палочки. — Но ты, неблагодарный мальчишка, заявил, что я несу чушь!
Великий Шаман чуть прищурился с ностальгической улыбкой.
— Помню, — признал он мягко. — Ты утверждал, что моя линия сердца ровная и длинная, что я глубоко полюблю, что эта любовь преодолеет все запреты и принесёт удачу. Ты также прибавил, что избранница будет предана мне всем сердцем. Тогда я этому не поверил, но, оглядываясь назад, признаю твою правоту. Вот только речь шла не о женщине.
Седьмой Лорд вздёрнул брови от неожиданности, а затем смущённо опустил голову и уткнулся в чашку, избегая взгляда Великого Шамана.
— У тебя отменная память, негодник, — пробормотал он с досадой.
У Си рассмеялся:
— Ты всё равно уже взялся за старое! Гадаешь на главу Чжоу и остальных? Что же ты увидел?
Седьмой Лорд помолчал, не поднимая глаз, а потом снова перевёл взор на палочки.
— Встретивший смерть будет отчаянно сражаться за жизнь,[467] — произнёс он, наконец. — Если верить гаданию…
Седьмой Лорд приготовился к пространному объяснению, но внезапно осёкся, приметив что-то на первом этаже. Проследив за его взглядом, Великий Шаман тоже нахмурился и стал внимательно наблюдать за новым посетителем. В этом человеке таилось что-то… непостижимое. Совершенно седые волосы при юном, но застывшем лице. Огромный меч за спиной и маленький глиняный кувшин в руке. Стоило незнакомцу появиться на пороге, и все взгляды обратились к нему.
 
Словно почувствовав что-то, вошедший поднял голову и встретился глазами с Шаманом. У Си внимательно присмотрелся к его оружию и тихо хмыкнул.
— Это легендарный меч Лунбэй, Хребет Дракона. Выходит, перед нами…
Прибывшим был Е Байи. Ненадолго замешкавшись внизу, он быстро поднялся по лестнице и напрямую прошёл к Седьмому Лорду и Великому Шаману.
— Здесь остановился парень по имени Чжоу Сюй. Знаете такого? — спросил он без обиняков.
Седьмой Лорд не сразу сообразил, как реагировать на такое приветствие.
— Вы… Е Байи?
Тот кивнул, а затем бесцеремонно уселся за стол и нетерпеливо повторил:
— Я ищу Чжоу Сюя.
— Он преследует Ядовитых скорпионов до горы Фэнъя, — собрался с мыслями Седьмой Лорд. — Вы можете подождать его здесь или передать послание через нас.
Е Байи окинул его изучающим взглядом с ног до головы.
— Мальчишка Цао сказал, что Чжоу Сюя можно исцелить. Ты собрался лечить?
— Он, — Седьмой Лорд указал на Великого Шамана.
Е Байи чуть повернул голову, и в его глазах мелькнула тень интереса. У Си не сводил взор с нового знакомого:
— Это результат совершенствования с помощью «Дхармы Люхэ»? — спросил он внезапно.
Седьмой Лорд явно был заинтригован, поэтому Великий Шаман прервался и терпеливо растолковал ему:
— У использующих «Дхарму Люхэ» всего два пути: получить отклонение ци или возродиться после разрушения и достигнуть вершины. Дхарму сравнивают с божественными искусствами, по легенде она даёт единение с Небесами.
— Нет никакого «единения с Небесами», — мрачно ухмыльнулся Е Байи. — Если люди не будут отделены от небес, жизнь превратится в смертную скуку.
— В любом случае, этой технике нет равных, — отметил Великий Шаман, разглядывая его белоснежные волосы. — Она настолько надёжно защищает от болезней и течения лет, что человек, освоивший Дхарму, становится почти бессмертным. Однако есть определённые условия: тому, кто выбрал этот путь совершенствования, запрещено есть приготовленные на огне блюда. До скончания дней он должен питаться сырой пищей и пить ледяную воду.
Седьмой Лорд недоуменно моргнул — Е Байи как раз ополоснул чашку и наливал себе дымящийся чай.
— У вас не должно быть седины и других признаков старости, — продолжал рассуждать Великий Шаман, пока Е Байи подносил ко рту обжигающий напиток. — Эти изменения начались, когда вы покинули вечные снега вершины Чанмин и вернулись к обычной еде, верно?
Жёсткий рот Е Байи тронула усмешка.
— К моему возрасту, дитя, ты поймешь, что лучше один год побыть обычным смертным и отойти в иной мир, чем сотни лет торчать на горе живым мертвецом.
Великий Шаман покачал головой:
— Я и сейчас не хочу превращаться в живого мертвеца. Меня устраивает моя жизнь.
Е Байи пропустил мимо ушей чересчур прямое высказывание. Со странным блеском в глазах он разглядывал чай в чашке, словно ловил в отражении события далёкого прошлого. Чай успел остыть, пока Е Байи вспомнил, что всё ещё разговаривает с двумя людьми.
— Много лет назад мой друг так заигрался с совершенствованием, что едва не погиб. Я хотел спасти его, но не обладал твоим искусством целителя, — проговорил он, взглянув на Шамана. — Единственное, что я мог — использовать «Дхарму Люхэ». На свой страх и риск. Мой друг излечился, но вообразил, что должен мне по гроб жизни. Раз я обрёк себя на существование в вечном холоде, то и он поселился на горе Чанмин вместе с женой. Там, почти на самом пике, стои́т полуразрушенный храм — жители деревеньки у подножия понятия о нём не имели. Подходящее место для уединения Древнего Монаха.
Казалось, Е Байи слишком долго носил в себе эти слова и теперь спешил выплеснуть их перед случайными собеседниками. Он чувствовал, что если не поведает свою историю сегодня, то так и унесёт её в могилу.