Далекие странники (СИ)

- - - - -
Прибыв в Лоян, они разместились на постоялом дворе, пообедали и разбрелись по комнатам, чтобы отдохнуть с дороги. Когда некоторое время спустя Чжоу Цзышу позвал к себе Чжан Чэнлина, мальчик не почуял подвоха и радостно подбежал к шифу. Вместо приветствия его ожидал удар в плечо — очередной неожиданный урок. Не успев заблокировать атаку, Чжан Чэнлин наклонился и неуклюже прошмыгнул под рукой учителя.
Чжоу Цзышу мрачно отметил, что у мальчишки есть неоспоримый талант: любое движение, каким бы грациозным и красивым оно ни было по задумке, в исполнении Чжан Чэнлина походило на нелепые ослиные кувыркания. Но, несмотря на несуразную пластику, последовательность шагов была выполнена правильно.
Не сходя с места, Чжоу Цзышу повернул ладонь и достал Чжан Чэнлина круговым ударом. Мальчишка удивлённо ойкнул, плюхнулся на спину, извернулся, как земляной червь, и вскочил на ноги. Не успев восстановить равновесие к моменту, когда в него полетела третья атака, Чжан Чэнлин наступил на маленький чайный стол. Тот опасно закачался и с оглушительным грохотом опрокинулся вместе с незадачливым учеником.
Чжан Чэнлин снова оказался на полу, перевернулся на живот, а затем по-жабьи оттолкнулся одновременно руками и ногами, чтобы подпрыгнуть. Вернувшись в вертикальное положение, он сразу же споткнулся и вновь приземлился задницей на пол. Впрочем, это помогло ему избежать последнего размашистого удара Чжоу Цзышу. Перебирая по полу всеми конечностями, Чжан Чэнлин отполз за пределы досягаемости шифу. Следовало отдать должное стараниям мальчика: в его движениях появилась плавность. Они даже органично перетекали одно в другое, «подобно потоку плывущих облаков».
Чжоу Цзышу был так сбит с толку, что из его ноздрей чуть не повалил дым.
— Ты что, нанялся сюда вытирать полы? — осведомился он, указав пальцем на паршивца.
Чжан Чэнлин вскочил на ноги, смущённо потёр нос рукавом и робко объяснил:
— Старший… старший Вэнь сказал, что… любой ход, который может спасти жизнь, хорош. Потому что в настоящем бою невозможно следовать схемам. И что, если я от страха забуду последовательность, мне придётся импровизировать и приспосабливаться…
— ВЭНЬ КЭСИН!!! — в гневе взревел Чжоу Цзышу. — Иди сюда, чума на твою голову! Наглец, ты пытаешься сбить моего ученика с толку своими извращёнными техниками и превратить в себе подобного?
Вэнь Кэсин, как оказалось, увлечённо наблюдал за представлением, прислонившись к дверному косяку и лакомясь орехами из нового мешочка. После гневного крика Чжоу Цзышу он закрыл нижнюю половину лица рукавом[375] и некоторое время молчал, печально глядя в ответ и пытаясь побыстрее прожевать орешки.
— М-мой господин, ты… отвергаешь эту супругу? — наконец произнёс он дрожащим от обиды голосом.
Чжан Чэнлин от души сочувствовал старшему Вэню. Пусть он и не был той невестой, которую можно с гордостью представить семье и друзьям, но с готовкой и бытовыми обязанностями справлялся весьма успешно. Лишённый светской грации, в бою Вэнь Кэсин был грозным противником. Кроме того, он обладал крепким телосложением и не требовал дорогих подарков. Чжан Чэнлин от всего сердца сожалел, что шифу отвергает поистине одарённого человека.
Чжоу Цзышу не хотел участвовать в этом фарсе и развернулся к Чжан Чэнлину:
— Ты! Остаёшься в гостинице. Я отлучусь на несколько дней, чтобы прощупать скорпионов. Жди тут и не высовывайся.
— Шифу, позволь пойти с тобой! — взмолился Чжан Чэнлин.
— Пойти со мной, чтобы что? Путаться под ногами?
Чжан Чэнлин от этих резких слов надулся, но нежелание расставаться пересилило, и он предпринял ещё одну попытку достучаться до строгого наставника:
— Шифу…
Чжоу Цзышу пнул мальчишку под зад:
— Что ещё? Хочешь, чтобы я тебя к груди приложил? Пропади уже! И помни, если по возвращении я не замечу прогресса в твоём паршивом кунг-фу, то переломаю тебе ноги!
Горемычный Чжан Чэнлин уныло поплёлся прочь. По пути мальчик пытался подсчитать, по сколько раз на дню учитель грозится сломать ему ноги, и жалел, что не может превратиться в многоножку.
 
Увидев, что Чжоу Цзышу направляется к выходу, Вэнь Кэсин метнулся ему наперерез со словами:
— Я! Я пойду с тобой!
Чжоу Цзышу одним прыжком отпрянул от него, указывая пальцем на мешочек с орехами с таким видом, будто в нём притаились пять ядовитых существ и четыре вредителя.[376] Вэнь Кэсин примиряюще улыбнулся, быстро свернул мешочек с лакомством и спрятал его в недрах одежд. Затем он отряхнул руки от оставшихся крошек и последовал за Чжоу Цзышу, больше не возражавшим против его общества.
Добравшись до окраины города, они миновали пышный цветущий сад и через небольшой переулок вышли к гудящему от гомона людских голосов павильону. Вэнь Кэсин осмотрелся, почувствовав хорошо знакомую атмосферу: приглушенное освещение, воздух, напоенный ароматами благовоний, духов и вина… они оказались у входа в бордель. Со странно переменившимся лицом он указал на верхний балкон, где певица играла на цитре.
— Неужели логово Ядовитых скорпионов находится в… таком месте?
— Будет тебе! Можешь перестать притворяться человеком высоких моральных устоев, незапятнанный лотос Вэнь, — с долей ехидства ответил Чжоу Цзышу и переступил порог заведения.
Вэнь Кэсин поспешил оттащить его назад и тихо напомнил:
— Но ведь… у тебя уже есть молодая супруга, которая желает присутствовать при твоём сне…[377]
Чжоу Цзышу подхватил спутника за подбородок и смерил его лицо оценивающим взглядом. Вэнь Кэсин смотрел в ответ глазами, полными нежности. Чжоу Цзышу вздрогнул и выпалил:
— Жёнушка Вэнь, ты слишком меня раздражаешь!
С этими словами он развернулся и нырнул в толпу искателей удовольствий.
— Да как ты смеешь! — проворчал себе под нос Вэнь Кэсин. — Прелюбодействовать у меня на глазах, словно я уже мёртв! Хорошо, ты ещё узнаешь, что такое рык львицы,[378] — он глубоко вдохнул, до отказа наполнив лёгкие воздухом, и открыл рот, собираясь закричать. Но уже через секунду выдохнул и печально покачал головой.
Смирившись со своенравием спутника, Вэнь Кэсин последовал за ним, вполголоса приговаривая:
— Помнить о трёх послушаниях и четырёх добродетелях, три послушания и четыре добродетели… тьфу![379]
Чжоу Цзышу, уверенный, что останется незамеченным, прыгнул на крышу прямо из толпы гостей. Толстяк рядом, с затуманенными от возлияний глазами, почувствовал лёгкое движение воздуха. Немного протрезвев от неожиданного ощущения, он заозирался по сторонам, но не заметил ничего необычного. Вэнь Кэсин присоединился к Чжоу Цзышу, и они невесомо заскользили по черепице многочисленных павильонов весеннего дома.
Вскоре Чжоу Цзышу соскочил вниз, красиво перевернувшись в воздухе, и мягко опустился на траву. Приземлившись рядом, Вэнь Кэсин оглядел небольшой дворик, в котором они оказались. До ушей доносился звон винных кубков, обрывки разговоров и узнаваемые звуки плотских утех. С долей веселья Вэнь Кэсин подумал: «Если ставка скорпионов действительно находится здесь, их аппетиты, должно быть, ненасытны!».
Чжоу Цзышу неслышно шёл впереди, зыбкой тенью прижимаясь к стене. Замирая под каждым окном, он внимательно вслушивался в доносящиеся из комнат звуки. Вэнь Кэсин поразился тому, что кто-то может выглядеть настолько достойно даже во время подслушивания. У одного из окон Чжоу Цзышу показал жестом, что обнаружил искомое.
Вэнь Кэсин попытался собраться и понял секрет: нужно сосредоточиться на скрипе кроватей в комнатах и не обращать внимания на человеческие голоса. Приблизившись, он постарался вплотную приклеиться к Чжоу Цзышу. Таким образом, они вместе принялись внимать страстным женским стонам, доносящимся через окно.
Примечание к части
∾ Казённая дорога — 官道, букв. «Дорога чиновников». Как и римляне, китайцы за счёт государства строили и содержали обширную сеть дорог, по которым можно было перевозить припасы и войска.