Раб ведьмы (СИ)

— Иди вниз, Ирвин, я ее вылечу, — обратился он наконец к рабу, — жить будет. Иди, не мешай мне.
Ирвин подчинился и тихонько прикрыв за собой дверь спустился вниз. У раскрытой настежь двери стояла Элика. Девушка стояла, опершись о дверной косяк, а в глазах ее блестели слезы.
— Я такого не хотела, — почему-то начала она оправдываться, — я ей зла не желала.
— Севастьян сказал, жить будет, — ответил устало Ирвин и подошел к девушке.
— Это я во всем виновата, — Эли завыла, размазывая слезы по лицу.
— В чем? — горько усмехнулся парень, — детей на нее натравила?
— Нет! — возмутилась девушка широко раскрыв глаза, но поняв интонацию парня взгляд опустила, — я ее сглазила, я так ей завидовала.
— Завидовала ведьме?
— Из-за тебя, я тоже такой любви хочу, как у нее.
— Эли, о чем ты? Я ее раб, какая любовь, акстись.
— Да брось, Ирвин, вы же у всей деревни на виду, все же видят, как ты на нее смотришь, как она на тебя. Ты же любишь ее, любишь, не смотря ни на что. А она тебя любит. Сильно любит, это ведь сразу видно. И я такой любви хочу. Такой же искренней, такой же сильной. Я тоже хочу, чтобы на меня так смотрели. И в ту ночь… я ведь ей позавидовала. Ведь это я тебя выиграла и к ней привела, а ты ее любишь.
— Дура ты, Эли, — вздохнул устало Ирвин и сел на лавку рядом, — все в облаках витаешь, а дальше собственного носа не видишь. Ведь у тебя же жених есть.
— Арти? — воскликнула девица удивленно, — да разве любит он меня, нас родители еще в детстве обручили, разве это любовь.
— А вот скажи мне, аристократка ты неразумная, если он тебя не любит и ваш брак дело договорное, чего он ждет? Почему все взаимности от тебя добивается?
Элика промолчала. Она и сама не понимала, почему ее жених терпит все ее выходки, но всегда считала, что парень просто характером слаб.
— Замуж тебе надо, — продолжил Ирвин, — ребеночка родить. Семья будет, вся дурь из тебя и выйдет. Может тогда свое счастье наконец разглядеть сможешь.
Эли промолчала. Отвернулась от него, поджав губки. Так и сидели в молчании пока с верхнего этажа не спустился маг.
— Все, Ирвин, жива, здорова. Принимай хозяйку.
Парень встал и протянул руку магу крепко ее пожал.
— Сколько я вам должен? — спросил он серьезно. Очень надеясь, что маг позволит отдавать долг частями.
— Да брось ты, — скривился Савестьян, — я считай свою коллегу спас, она ведь мне ох как жизнь облегчает.
— Спасибо, — только и смог ответить Ирвин, не веря в свое счастье.
— Севастьян, — обратилась к магу дочка главы, — ты скажи Арти, пусть вечером приходит, — я выйду за его замуж.
И девушка не прощаясь вышла из дома. Мужики переглянулись.
— Ого, — крякнул от удивления маг, — кажись, Ирвин, это я тебе должен.
Парень только плечами пожал.
Проводив мага и закрыв по плотнее калитку и дверь в дом на засов Ирвин осторожно поднялся в спальную комнату. Ведьмочка сидела на кровати, поджав ноги и смотрела в окно. Взгляд ее был пустым, а лицо печальным.
— Как ты, Марика?
— Хорошо, — равнодушно ответила девушка, не оборачиваясь.
— Может хочешь чего-нибудь?
— Нет, — и снова короткий безэмоциональный ответ.
Ирвин помялся немного у кровати, затем сел прямо на пол. Через несколько минут тишины Марика все же взглянула на него
— Тебе на работу пора, — сказала она.
— Я тебя одну не оставлю.
— Иди. Все со мной хорошо, — она улыбнулась, но улыбка ее была какой-то печальной.
Ирвин еще какое-то время поколебался, но все же ушел на работу.
Вечером он нашел ведьмочку на кухне. Девушка сидела у окна все также бесстрастно наблюдая за улицей. На столе стоял котелок с кашей. Сама ведьма от еды отказалась.
В следующие несколько дней все повторилось. Утром ведьма отправляла парня на работу, вечером встречала с ужином. Сама же ничего не ела, не разговаривала, не улыбалась. На вопросы отвечала односложно и все время смотрела в окно. Казалось от ведьмы осталась лишь тень.
Ирвин за девушку очень переживал. На контакт с ним она не шла. Все время молчала и смотрела в окно.
 
В один из вечеров парень не выдержал.
— Я к Юджину сходить хотел.
— Иди, — спокойно ответила она, даже не повернувшись.
Он осторожно поцеловал ее в макушку и вышел из дома.
  
Глава 19
 
— Монах этот крепко на уши деревенским присел, — говорил Юджин, наливая пенистый напиток в чарку Ирвина.
Они расположились на крытой веранде, где у прораба лесорубов был добротный стол и уютные стулья.
— Видать, дело говорит, раз люди верят, — зло процедил Ирвин.
— Да ересь он несет, — произнесла жена лесоруба, ставя на стол тарелку с закусками, — люд у нас необразованный, вот и верят всякому. А староста его прогнать не может, у монаха грамота королевская имеется, с разрешением на проповеди. И как его только боги небесные не покарали.
— Успеют еще, — буркнул Юджин.
— Марику как подменили, — вздохнул Ирвин, — не ест, не говорит. Все сидит у окна только.
— Оно и понятно. Для нее деревня ведь как семья, считай выросла у нас тут. Приехала ведь совсем девочкой несмышленой. А тут такое… предательство, — хмуро ответил лесоруб.
— Севастьян Вальтера все высечь грозился, — снова вклинилась в разговор женщина, — да только мать его не дала, не любит она Марику, еще с тех пор как муженек ее за ведьмочкой увивался.
— Муженек? — удивился Ирвин, — уж не Оскар-охотник ли.
— Он самый. Что там у них было я не ведаю, — женщина перешла на шепот, — да только Оскар ведь все равно на своей аристократке женился, но обида на ведьмочку у нее осталась.
— Так вот откуда ноги растут, — горько усмехнулся Ирвин.
Ведь детское сознание не порочно, и все для ребенка идет из семьи. А потому в той толпе злых деток не было ни Трошки, ни Аркашки. Потому как родители этих ребятишек к Марике относились хорошо.
Молча выпили. У дома остановилась небольшая крытая телега, запряженная одной лошадкой. Телега явно торговая, на таких в деревню приезжали кочевые купцы. С облучка прихрамывая и опираясь на костыль вышел Густав, а за ним спустился еще один мужик из лесорубов.
— Здорова хозяева! Гостей принимаете? — громко обратился Густав.
— Здорово, друг, заходите, как раз к столу.
Хозяйка соскочила за тарелками для гостей, а Ирвин и Юджин приподнялись, пожимая руки пришедшим.
— Значит прав был Аркашка, когда сказал, что тебя здесь видел, Ирвин, — продолжил мужчина, — А мы тебя искали.
— Меня? — удивился парень, — зачем?
— Мы тут посовещались с мужиками, — сказал Густав серьезно, — уезжать тебе надо. Забирай свою ведьму и уезжайте от сюда.
Ирвин не верил своим ушам.
— Ты подумай, Ирвин, — продолжил второй лесоруб, — монахи эти пошумят да успокоятся, ну год, может два. А вот Марика деревенских не простит. Предали они ее. Сгорит здесь ведьма. От своих же переживаний сгорит.
— Мы тут с мужиками скинулись, — снова взял слово Густав, — и выкупили тебе транспорт, — он выразительно махнул головой на телегу.
Ирвин от удивления дар речи потерял.
— Ты варежку-то прикрой, замерзнешь, — захохотал Юджин, а мужики правы, — забирай свою ведьмочку и уезжайте. Туда где ее никто не знает.
— Ребята, я же с вами не расплачусь… — только и смог вымолвить раб.
— Вот дурная твоя голова, говорим же подарок., — засмеялся Густав. — Бери Ирвин, не отказывайся.
В этот момент к столу подошла жена Юджина и поставила перед мужем шкатулку, лишь одними глазами кивнув ему о чем-то своем.
— В общем, — откашлявшись сказал прораб — Помнишь, я тебе зимой говорил, чтоб ты на ней женился. Так вот, тебе и от нас подарок.
И он подтолкнул шкатулку к Ирвину. Парень открыл шкатулку и удивился еще сильнее. На бархатистой подушке лежали два брачных браслета. Латунные украшения поблескивали в свете свечей.
— Бери, Ирвин, — мягко произнесла женщина, — ты моему мужу жизнь спас, да и Марика нас столько лет выручала, так что дар этот от чистого сердца. Тем более семья у нас крепкая, считай браслеты счастливые. Бери и увози ведьмочку. Мы вам лишь добра желаем.